camel lights #1
Юнги ненавидел будильники и людей. А утренние звонки сочетали в себе и то, и другое, и казались для Мина мучительной пыткой, аналогов которой не было даже во времена Испанской инквизиции.
Он нехотя поднял разрывающуюся трубку. Выслушав бессвязные причитания на другом конце провода, прохрипел сонным голосом:
— Муж изменяет? Проследить за ним? Зачем? Бросьте его, — оттянув трубку от себя подальше, ответил Мин и поморщился, — Могли бы за совет и спасибо сказать. Мне неинтересно, я устал таскаться за скотами и участвовать в сопливой Санта-Барбаре. Поищите любителя разгребать супружеское дерьмо где-нибудь среди фанатов мыльных опер.
Юнги нажал на отбой, бросил трубку куда-то в складки одеяла и закурил прямо в кровати, стянув сигареты и зажигалку с прикроватной тумбочки, совсем не беспокоясь о том, что падающий пепел может прожечь постельное бельё.
Взгляд Мина прошёлся по гладким, чуть мерцающим под лучами жемчужного рассвета мышцам спины Чимина. У Пака профессиональная деформация так рано вставать: медик, в конце концов. Уже в джинсах и ищет футболку, которую Юнги вчера закинул случайно куда-то под кровать. Пусть ищет. Вид открывался хороший.
Вдруг Чимин повернулся вполоборота, дразняще протянув:
— Ты груб. Не боишься распугать клиентов и испортить деловую репутацию?
Растрёпанный, с немного припухшими, тяжелыми веками и чуть стянутыми, пересохшими после сна губами. Юнги даже не сразу уловил суть вопроса, засмотревшись на Пака. Затем вынырнув из наваждения, закатил глаза.
У Мина итак было много деловых предложений и поинтереснее, у него не было намерения хвататься за всё подряд, тем более, когда в его анкете было указано, что он НЕ БЕРЁТСЯ за «деликатные дела», подразумевающие слежку за неверными супругами. Женщина по факту была виновата сама, не дочитав анкету Юнги до конца. И так рано разбудив его своим идиотским звонком.
— Шлюха ещё со мной не спорила, — грубо ответил Юнги, стряхнув пепел на простыню.
Чимин недоумённо дрогнул, будто в него прилетел камень.
— Я могу и обидеться.
Юнги развеселил этот ответ, и он, подгоняемый микродозой никотина, вошёл в необъяснимый раж. Наблюдая за тем, как Пак натягивает чудом найденную футболку, издевательски продолжил:
— Ты за свою жизнь столько членов видел, что можешь по праву это звание носить.
Чимин приоткрыл рот от удивления, коротко выдохнув, ответил:
— Я венеролог. Прикажешь пациентов через рентген осматривать? — а затем тихо добавил:
— Вне постели это звучит грубо. Не называй меня так.
Обиделся. Всё. Можно теперь даже не пытаться что-то исправить. Бесполезно. Если Пак чем-то оскорбился — будет гнуть линию до последнего, заставляя Юнги прогибаться и идти на немыслимые уступки. Но Мин всё равно идёт у него на поводу:
— Да я пошутил же, Чимин. Иди сюда, — Юнги встал из постели, сделал попытку поймать Пака за руку, но тот оттолкнул его, — Ну извини.
Чимин довольно улыбнулся. Унижение Юнги было для него наркотиком, и каждый раз Паку требовалась доза всё больше и больше. Лучше бы Чимин вместо этого курил, как Мин, или даже кололся — был бы человеком куда более приятным.
— Было очень приятно провести с тобой ночь, Юнги, — это было только начало, Чимин разогревался, даже костяшками хрустнул от азарта, — Ты такой джентльмен, особенно запомнились твои манеры и вежливость, потрясающая тактичность и умение доставить удовольствие партнёру. Всё оказалось на уровне плинтуса, как и ожидалось. Люблю стабильность.
Последнее из перечисленного почему-то задело Юнги особенно сильно. Да, он чай с английской королевой из одной чашки не хлебал, да и костюм надевал последний раз на выпускном, но чёрт возьми, прошлой ночью он старался. Очень старался.
— Я не понял насчёт последнего! — возмущённо воскликнул Юнги, — По-моему, ты так орал, что соседи чуть полицию не вызвали. А не вызвали только потому, что думают, будто я там работаю.
— Наверное. Не помню, забыл. Я же шлюха, у меня все ночи такие. — С притворной наивностью протянул Пак, залезая в свои стоптанные кроссовки и хватаясь за ручку входной двери. Надавив на неё, он слегка приоткрыл дверь, впустив в квартиру стылую утреннюю прохладу.
Юнги нервно кинулся к кровати, нашёл в белоснежных барханах постели телефон, быстро выбрав в журнале последний входящий, перезвонил и отрывисто прохрипел в трубку:
— В одиннадцать. В моём офисе. Я беру ваше дело, — скривившись, добавил, — Пожалуйста. До свидания.
И тут же сбросил. Пак хочет вежливого Юнги — получит. Получит так, что его потом самого будет воротить от этого.
Чимин вновь улыбнулся, всё так же держа ладонь на ручке. Знает, расчётливая тварь, какую власть имеет над Юнги. Знает и бессовестно пользуется.
— Инспектор Гаджет¹ не против подработать на ассенизации, значит... — Чимин не мог перестать улыбаться, игриво перебирая пальцами по железной ручке.
— Пошёл к дьяволу!
— К тебе что ли?
Мин был только в боксерах, он поддел немного их верхний край большим пальцем, будто зацепившись за ремень и, посмотрев на Чимина, немного запрокинув голову, почти беззвучно прошептал:
— Да.
— Шлюха не хочет опоздать на работу, — Пак открыл дверь ещё шире, шагнув за пределы квартиры, — Вдруг сутенёр разозлится. Подсунет какого-нибудь мерзкого мужика…
Ничего он не опаздывал. У Пака было ещё два часа до смены, просто решил «наказать» Юнги в своей издевательской манере. Вот ведь. Язвительный и стервозный манипулятор. Во что тут было влюбляться. Не во что. Но Юнги каким-то образом умудрился.
— Тебя и так подсунут какого-нибудь мерзкого мужика. Ты же венеролог, в конце концов, — поникшим голосом отрезал Юнги и посмотрел на Пака в последний раз.
Чимин так широко улыбнулся, что его глаза превратились в узкие щёлочки. Юнги насупился. Сейчас уйдёт. Это улыбка у него вместо «аривидерчи».
Хлопок дверью. Несильный, но такой оглушительный в неожиданно возникшей тишине.
А Юнги поклялся не идти у Чимина на поводу, не вестись на его манипуляции и никогда не участвовать в мыльных операх против своей воли. Ну вот. Из-за своего либидо он обрёк себя на то, чтобы таскаться за каким-то среднестатистическим мужиком с полигамией в качестве религии и с пустой зияющей дырой вместо сердца.
Юнги таких ненавидел. Поэтому, наверное, и старался обходить подобные дела стороной. Помимо того, что они не сулили карьерных перспектив, так ещё и сами по себе были эмоционально изматывающими. Показывать безутешным супругам фотографии компрометирующего характера и считать слёзы, падающие с их щёк — было сродни тому, что врачу сообщать пациенту о неизлечимости его диагноза. Будто какая-то часть вины сама собой переходила на тебя. Пускай многолетний профессионализм и приучал к чёрствости, но счастливее от завершения таких дел Юнги не становился. Его профиль — громкие дела. Увлечения продюсера Кима Су Ки в недобросовестных махинациях с авторскими правами; сбор достаточного количества улик для признания виновным в изнасиловании крупного, даже по меркам Сеула, бизнесмена, которому до этого удалось избежать правосудия; сотрудничество с крупными компаниями, которым нужна была помощь с выявлением ненадёжных деловых партнёров — всем этим Мин построил себе нерушимую репутацию Эркюля Пуаро, которым его иногда нарекали довольные клиенты и общественность, удовлетворённая в своей жажде справедливости. И только Пак, не желая тешить эго Юнги, называл его по-шутливому Инспектором Гаджетом. Потому что этому засранцу Чимину было всё равно, каким гениальным Мина считали все вокруг. Паку вообще по факту было всё равно на Юнги.
Мин так устал от бесконечных попыток удивить Чимина. От бесконечных попыток понравиться ему. От бесконечных попыток добиться взаимности. Даже сейчас пошёл у него на поводу. Так надоело. До дрожи в кулаках надоело. И всё равно каждый раз одно и то же. Чимин провоцирует, а он ведётся. Это закон. Условие и неотступно идущие за ним следствие.
Юнги выглядывает в окно, провожая одинокую в мглистом утреннем тумане фигуру Пака. Налегке, одетый не по погоде и необъяснимо неуловимый, каким Юнги и встретил его впервые прошлым летом. Это был самый холодный и дождливый июльский день в его жизни. И как оказалось, самый несчастливый.
Мин несколько раз помотал головой в стороны, отмахиваясь от лишних мыслей. Вообще-то, у него было дело формата, с которым он не работал давно. Как бы не опозориться. Если Эркюль Пуаро не сможет уследить всего лишь за каким-то жигало, это будет полный провал.
Юнги с томительным ожиданием включил макбук, зашёл в закладки, загружая свой любимый сайт, на котором он обычно играл в шахматы. Это помогало ему сосредоточиться и успокоиться, да и подняться на пару мест в рейтинговой таблице тоже было приятно, поставив мат нескольким неудачливым игрокам, вставшим у него на пути.
Партии шли одна за другой, были настолько неотличимы друг от друга, что ощущались, как одна: одинаковые дебюты, гамбиты ради гамбитов, утомительные эндшпили², без розыгрыша которых и так было уже понятно, кто окажется победителем.
Скука.
Юнги клонило в сон. Ненароком он вспомнил, как играл с Чимином в шахматы в последний раз. Мин тогда проиграл. С многолетним опытом за спиной. С первым разрядом по шахматам. Против бестолковой «обезьяньей игры»³. Против Пака, который узнал правила из «Хода Королевы»⁴. Взял и проиграл. Всухую.
Надо забыть его во что бы то ни стало. Юнги было обидно, что кто-то так бессовестно забивал его голову, как спам. Это было просто невыносимо.
Стереть, вырезать, выкинуть, забыть. Заменить. Заменить…
Юнги не заметил, как он провёл за шахматами больше, чем планировал. Второпях начал собираться, поднимая разбросанную одежду с пола. Чимин придурок. Перепутал свой носок с идиотской надписью «lover» с обычным чёрным носком Юнги. Вряд ли такое можно было сделать случайно. А всё, наверняка, ради того, чтобы выбесить Мина. Юнги надел носок, потому что времени искать запасную пару не было. Критически осмотрел ноги. Поймал себя на мысли, что это выглядело, как парная одежда у парочек. Ну просто идиллия: двое педиков носят одну пару носков на двоих. Просто замечательно, просто гениально Пак.
Разбираться было некогда. Ещё одна сигарета перед выходом, чтобы задушить лишние мысли, немного кофе и можно было уже жить, забыв про ужасное утро и разные носки.
(1) — персонаж из одноименного мультисериала. Является неудачливым, глупым и неуклюжим детективом полиции, который если и раскрывает дела, то по чистой случайности. Пак называет так Мина в шутку, чтобы сыронизировать над ним.
(2) — приёмы шахматной игры
(3) — стиль шахматной игры, когда противник повторяет ходы своего оппонента. Чаще всего проигрышная тактика.
(4) — сериал на Нетфликс о шахматном вундеркинде.