Гᴧᴀʙᴀ 48: Тᴇᴨᴇᴩь ᴛы нᴇ ᴏдин
— Пи'Тэму, ты где пропадал всё утро?! — Илона вбежала в корпус с ветром в волосах и ярко-розовой заколкой, слегка съехавшей набок.
Я только открыл рот, чтобы ответить, но она уже продолжила:
— Я сижу в аудитории, а там ты не появляешься, а я думаю, может ты заболел или уехал… Или ты наконец-то решил тайно сбежать с кем-то на свидание?!
— Эм… — я растерянно улыбнулся. — Просто проспал.
Она прищурилась.
— Ложь. Ты же всегда встаёшь раньше меня. У тебя даже расписание на стене висит.
Я покраснел.
— Ладно, просто остался у... у друга. Мы готовились к курсовой.
— У друга? — её брови опасно поползли вверх. — А что за друг, интересно?
Прежде чем я успел как-нибудь выкрутиться, к нам подошёл Хан, как всегда с рюкзаком в две трети своего роста и очками, сползающими с носа.
— Ил, ты уронила свою тетрадь возле библиотеки утром. Я взял её.
— О, спасибо! — Лона слегка удивлённо улыбнулась, принимая тетрадь. — Ты что, заметил?
— У тебя всегда край страницы с розовым маркером. У других — нет, — отозвался он спокойно.
Она покраснела.
— Ты запомнил, как я оформляю тетради?
— Это было несложно. Ты одна из тех, кто украшает обложку стикерами.
Я смотрел на них и улыбался. Иногда наблюдать за людьми было как слушать музыку, в которой ты ещё не разобрал слова, но уже знаешь мотив.
***
Позже, на большой перемене, я встретился с Ники. Он сел рядом, положив свой рюкзак на скамейку.
— Илона что-то подозревает? — спросил он, не глядя, но с едва заметной улыбкой.
— Она — как детектив в кроссовках. Если узнает, что мы больше, чем просто друзья — будет смеяться до конца года.
— А может, это неплохо? — он повернулся ко мне, глаза у него были серьёзные. — Я не говорю, чтобы мы кричали об этом. Но… я больше не хочу скрываться. Особенно, если всё настоящее.
Я замер. Ники всегда был тем, кто медленно открывается. Но сейчас он говорил, не избегая взгляда. Я чувствовал — он не просто поднимает тему, он предлагает шаг вперёд.
— Я… я тоже не хочу притворяться, что ты — просто друг, — признался я. — Может, просто… быть собой, и пусть они сами догадаются?
— Звучит честно, — кивнул он. — И справедливо.
Мы не держались за руки. Не целовались на публике. Но когда мы шли рядом, казалось, что всё вокруг уже знало.
Дома, уже под вечер, я снова сел за дневник.
> Среда.
Мы стали видимыми. Не громкими. Просто… настоящими.
Я боялся, что когда всё станет очевидным, что-то изменится.
Но, кажется, наоборот — стало легче.
Когда ты не прячешься — дышится свободнее.
Даже если пока это знаем только мы и между строк.
***
— Так, — Ил поставила руки на бёдра и пристально уставилась на меня, как только я появился в холле корпуса. — Пи'Тэ, можешь не пытаться снова отмазаться.
Я замер, будто попался с конфетами в кармане перед уроком физкультуры.
— Что случилось?
— Ты знаешь, что! — Она подошла ближе, сверкая глазами. — Ты ведёшь себя… слишком спокойно. Слишком хорошо. Слишком "как будто весь мир в порядке."
— Эм… это плохо?
— Это подозрительно! — Она прищурилась. — Я знаю тебя, Пи'Му. Ты не из тех, кто внезапно начинает опаздывать, улыбаться в пустоту и сидеть с отключённым телефоном по вечерам.
Я сглотнул. Похоже, Лона шла по следу, и остановить её уже нельзя.
— И… ты теперь часто исчезаешь где-то "с другом." С каким другом, кстати?
Прежде чем я успел ответить, сзади подошёл Ники. В наушниках, с бутылкой воды в руке.
— Привет, — он кивнул Илонe, а мне слегка улыбнулся. — У нас лекция через десять минут. Пойдём?
Я посмотрел на Ил. Она скрестила руки и посмотрела на меня очень внимательно.
— Вот этот "друг?"
Я открыл рот, закрыл, потом снова открыл.
— Ну… да.
Лона взглянула на Ники, потом обратно на меня. И вдруг, как ни странно, её взгляд стал мягче. Она медленно улыбнулась, по-настоящему.
— Ну вот. Наконец-то ты сказал. Я уже месяц как подозревала.
Я ошарашенно уставился на неё.
— Ты… серьёзно?
— Пи'Тэму, я не дура. Я видела, как ты смотришь на него. И как он на тебя. Это не просто "проект по учёбе" или "сосед по группе." Я ждала, когда ты сам заговоришь.
— А ты... не против?
Она подошла и положила руку мне на плечо.
— Я твоя подруга, не судья. Главное — ты счастлив. И если этот парень делает тебя счастливым, я только за.
Я почувствовал, как всё напряжение в груди рассыпается пеплом. Впервые — на сто процентов — я был понят.
— Спасибо, — прошептал я.
Илона засмеялась:
— Только не забудь, я всё ещё та, кто будет первой устраивать допрос, если вы вдруг поругаетесь. Я защищаю свои инвестиции в твоё счастье.
Ники, хоть и слышал только часть, вдруг осторожно взял меня за руку. Незаметно. Быстро. Но — искренне.
И я понял: теперь мы не просто между строк. Мы становимся частью настоящей истории.
***
После разговора с Ил я шёл по университетскому двору, будто ветер дул в спину и помогал двигаться. В груди было так светло, что даже не верилось, что недавно я переживал, как всё это может обернуться. Я не знал, как она отреагирует. Боялся, что потеряю доверие. Но она... приняла меня.
И это было лучше любого признания.
Позже, уже после пар, мы с Ники снова оказались в нашей любимой кафешке, где бариста уже знал наши заказы наизусть.
— Как прошло? — спросил он, едва я опустился на стул.
— Она знает. — Я вздохнул и улыбнулся. — Всё знает. И не просто приняла — а, как обычно, со своей фирменной речью о "правах на счастье."
— Лона — крутая, — сказал он. — Думаешь, Хан догадается сам?
— Думаю, он уже на полпути.
Мы молча пили чай. Слов было мало, но в этом молчании звучало доверие.
— Слушай, — сказал я спустя минуту. — Ты ведь не сразу понял, что хочешь быть со мной, да?
Он покачал головой.
— Я знал, что ты особенный. Но не знал, что особенный — настолько. Ты не бросаешься в глаза, но заставляешь в них остаться.
Эти слова ударили мягко, но сильно. Я не ответил. Только протянул руку и сжал его ладонь на столе.
***
Позже, когда я вернулся домой, снова открыл дневник. Писать хотелось больше обычного.
> Среда, вечер.
Сегодня впервые кто-то из близких узнал.
И не было крика, шока, ухода. Было принятие.
Илона сказала: "Теперь ты не один."
Это коротко, но громко.
Это то, что я так боялся не услышать — и всё же услышал.
Знаешь, дневник, я думаю, что не просто влюблён.
Я наконец понял, что любовь — это не страх, что уйдут, а радость, что остаются.
Я отложил ручку, закрыл обложку и, впервые за долгое время, позволил себе просто уснуть с улыбкой.
_________
Опубликовано: 18 июня