ТЛЕЮЩИЕ ДУШИ

Но выход один - градус и никотин, в холодной комнате один...

Kavabanga Depo Kolibri - Царапины.

Я была удивлена, и это удивление не было приятным. Я думала, что с этим парнем все покончено. Даже его дружок перестал приседать мне на уши, но этот тип смог обхитрить меня - самую чокнутую в этом университете. Нет, я не имею сильных психических отклонений, но в силу знаний, которыми я обладаю в избыточном количестве, для девятнадцатилетнего преподавателя истории (В источниках говорится, что мне 20, чтобы в случае опасности для моей семьи я могла с легкостью сменить фамилию. Ведь в документах моё имя значится, как Урсула.), которая не просыхает неделями. Запои и стали началом моего обучения, но вернёмся к сути.

- Как ты узнал, что я работаю здесь? - спросила я.

- Работаешь? - усмехнулся. - Да ты появляешься здесь раз в месяц, если будешь в состоянии! Что происходит с тобой? Почему говоришь, что умерла, хотя в базе значишься только ты и брат? Зачем врала мне про сестру?! - шквал вопросов глушил меня громкими нотами голоса парня.

- Собирайся. - холодно сказала я, не посмотрев ему в глаза, и кинула ключи от своей машины. - Ты ведёшь машину и не открываешь пасть всю дорогу. Я пьяна.

- Но ты трезвая. - возразил он. Я открыла флягу и сделала пару глотков.

- Разве? Во мне уже есть пара-тройка десятых промилей, правда, я сегодня ничего не ела. Но тебе будет веселей.

- Больная сука. - пробубнил он, выходя.

Мы сели ко мне в машину, я закинула ноги на приборную панель, и он хмыкнул. Не выдержав я спросила:

- Что? - Хмыкнул.

- Ничего. Те же повадки, как и 3 года назад, вот только теперь ты водишь похлеще лихих гонщиков.

- Это всё транквилизаторы и травка. Я вожу ещё быстрее. - парень в удивлении открыл рот, но я возразила, - закрой рот, до того момента, пока всё не увидишь.

Я назвала адрес кладбища и начала свой рассказ:

- До места два часа, поэтому засеки тридцать и останови машину по их истечению, иначе я залью мою малышку рвотой. - я скорчила мордочку, а после продолжила. - А пока я начну рассказ. К слову, если ты перебьёшь меня, то пойдёшь домой пешком. Сотовая связь перестанет ловить сигнал через двадцать километров, поэтому придержи язык за зубами. Всё началось в конце июня: она начала кричать, срываться на меня, а по утрам убегала в туалет и воспроизводила далеко не музыкальные ноты. Я не понимала, что с ней происходило, поэтому и дальше в тайне от родителей продолжала учиться бить татуировки, и прокалывать всем желающим тела. Они обеспечивали нас всем, чем только можно, но я хотела иметь свой заработок, плюс мне нравилась причинять людям боль, пусть по их желанию, но это было своеобразным началом. Арми всегда приходила под ночь, когда я читала очередной шедевр мировой классики. У нас был договор: она не говорит о моем занятии, а я прикрываю её зад и помогаю пробраться в дом, если время на часах не перевалило за полночь. Она являлась домой то бескрайне счастливой, то настолько угрюмой, что мой домашний хорёк забивался в угол своей клетки. Шли месяцы. Я начала замечать, что Арминт начала таскать вещи из моего гардероба. Я была не против, но стала замечать, что эти вещи были всегда больше, чем нужно. Я носила такие вещи, потому что они давали мне уют. Тогда я задалась вопросом: Почему именно эти вещи? Спросив об этом сестру, она ответила, что слегка поправилась, поэтому не хочет видеть себя такой, пока не приведёт себя в форму. Я приняла это за правду. Но ненадолго. Через неделю, проснувшись рано утром, я увидела, как переодевается моя копия. Ничего нового, на первый взгляд не было, кроме маленького округлого животика. И тут я сложила все странности, за которыми наблюдала два месяца. Ответ пришёл на ум сам по себе: она беременна. Я сразу же поинтересовалась, на каком сроке находится Арми. Она испугалась, но ответила: девять недель. Я не сказала бы и слова, если бы мы били старше, но не в шестнадцать же лет! Она ответила, что аборта не будет, на что я лишь фыркнула и напомнила о родителях. Она побледнела, казалось, что её стремление не сломит ничто, как она услышала о тех, кто даровал жизнь ей самой. Запретив мне зарекаться при них о своём плоде, она покинула комнату. Я молчала. Ровно месяц я хранила молчание, пока эта растяпа на радостях не оставила сумку в прихожей дома и побежала наверх. Мама стала убирать сумку и из неё выпал снимок узи, где находился маленький комок. Мама, подумав о том, что у её чада нашли рак, а оно героически терпит все тяготы позвала Армин. Начала отчитывать её, ничего не понимающую, а после показала снимок. Девушка вырвала его из рук матери, схватила меня за руку и потащила наверх. Там стала обвинять меня в том, что это я показала маме снимок и я виновата в том, что мама постарается истребить её малыша. Я пыталась объяснить, что моей вины там не было, но она не хотела ничего слышать. Под влиянием беременности и горя она унеслась прочь из дома, толкнув меня перед этим на угол кровати. Я упала и отключилась. Очнулась только через час, и вспомнила, что произошло. Ничего не объясняя я рванула на улицу и стала искать её. Но было поздно. Я нашла её через сорок минут, вызвала скорую, поехала вместе с ними, поэтому видела, как из моей девочки утекают силы. Она умерла за пять минут до прибытия в больницу. Я держала её голову у себя на коленях и твердила, что я не виновна в том, что мама узнала о малыше. - я закурила, открыла окно и продолжила. - При выдаче заключения я попросила, чтобы в нем о беременности не упоминала вовсе, как и о раке. Соврав позже маме, что в больнице перепутали результаты, я продолжала хранить эту тайну три с половиной года. Но тут появился ты. В базе нет сведений о ней, потому что нашу семью держат на мушке. Родители и вовсе не хотели, чтобы о нас с Джамом кто-то знал. Но мы пошли учится. Он в школу, я - в университет. Тормози, дальше пойдем пешком.

Мы пошли по тропинке, вскоре свернув с главной её части на один из развилков. Тут я и продолжила.

- Плод из морга я вывезла днём раньше, так, чтобы родители не увидели его и не поняли, что заключение частичная фикция, ведь те ублюдки действительно пустили её по кругу. Кстати, не знаешь, кто папаша Синди?

- Синди? - переспросил он.

- Ну, да. Сестрица постоянно поглаживала живот перед сном, и повторяла это имя. А ещё она говорила, что скоро их папочка узнает о том, что он теперь отец. Она звала его Томми. - парень отшатнулся и побелел.

- Она звала меня Томми. Это б-был мой реб-бенок...

- Оу, парень, вот не свезло. Я в тот день потеряла сестру и племянника, а ты своего живого сперматозоида. Ответь честно - тебя что, презервативами пользоваться не учили?! - Он шёл и пропускал всё мимо ушей. Я же злорадствовала. Ведь я нашла того, кто отнял у меня её. Пусть косвенно, но это был он.