Хорошо скрывает свои чувства

В наушниках надрывался Бледный: «Я рыцарь темноты и vampire look…» Ритм бил прямо в виски, идеально попадая в такт моему бешенству. Я шел по коридору театра, и мне казалось, что за мной развевается невидимый плащ, а в глазах горит кровавый огонь.

А потом я увидел их.

В углу, у самого выхода к гримеркам, эта скотина Денис буквально вжимал в стену Карину. Мою Карину. Ладно, технически она была сама по себе, но в моей голове на ней уже давно стоял невидимый штамп «Собственность Караульского».

Я не шел — я летел. Музыка в ушах сменилась на агрессивный гитарный запил. Всё, парень, ты доигрался. Я уже видел, как мой кулак встречается с его идеально ровным носом, как я эффектно отодвигаю Дениса в сторону и спасаю свою даму…

Я рванул его за плечо, занося руку для удара, но реальность оказалась куда прозаичнее. Денис, этот чертов атлет и любимчик режиссера, даже не покачнулся. Вместо того чтобы упасть, он резким движением перехватил мои руки, прижал их к моим же бокам и, словно я был мешком с овсом, просто потащил меня прочь от Карины.

— Пусти, придурок! — прошипел я, дергаясь в его железной хватке.

Денис не отвечал, пока мы не отошли на приличное расстояние. Он поставил меня на пол, но рук не убрал, глядя сверху вниз.
— Ты знаешь ее? — выплюнул я, пытаясь включить режим «дурачка» и заодно отдышаться. Сердце колотило в ритме электро-панка.
— Да, Карина. Она у нас теперь гример, — спокойно, даже слишком буднично ответил Денис. На его лице расплылась та самая лисья улыбка, от которой мне всегда хотелось вымыть руки с мылом. — А ты чего замахнулся-то? Ударить меня, что ли, хотел?

Он сощурился. В этот момент по спине пробежал неприятный холодок. Отношения у нас и так были дрянные, но одно дело — огрызаться в буфете, и совсем другое — драка в стенах театра. Увольнение из труппы перед самой премьерой в мои планы не входило.

— Я… это… — я судорожно соображал, подтягивая рукава пиджака. — Подтянул руку, чтобы обернуть тебя и поприветствовать. Ну, по-братски. Ты, наверное, не то подумал.

Боже, какую ересь я несу. «Поприветствовать» кулаком в челюсть? Гениально, Женя, просто премия Станиславского.

Денис посмотрел на меня как на душевнобольного, секунд пять молчал, а потом сухо бросил:
— Ладно, понял тебя. Репетиция через минуту, подтягивайся, «брат».

***

На сцене пахло пылью, старыми кулисами и моим нарастающим раздражением. Сегодня мы прогоняли второй акт. Ту самую сцену, которую я ненавидел всеми фибрами души. Поцелуй.

По сюжету мой герой, терзаемый внутренними демонами, доказывает Элизабет (ее играла Лиза), что он — чудовище, ему нужно уйти, исчезнуть, испариться. Трагедия, надрыв, слезы. Лиза же должна была кротко умолять его остаться.

Но у Лизы были свои планы на этот прогон. Она была влюблена в меня еще с первого курса, и сегодня, видимо, решила, что сцена — это идеальное место для легального нападения.

— Я не пущу тебя! — закричала она, вцепляясь в мои лацканы.
— Лиза, по сценарию ты должна плакать, а не… — начал было я, но не успел.

Лиза атаковала. Это не был сценический поцелуй. Это была попытка поглощения. Она впилась в мои губы с такой агрессией, будто не ела неделю, а я был последним стейком в этом городе. Она прижималась ко мне всем телом, нарушая все мыслимые границы, буквально пытаясь дотянуться до моих гланд. Весь смысл сцены — жертвенность и печаль — полетел к чертям. Теперь это выглядело как нападение голодной львицы на антилопу.

— Стоп! Стоп, я сказал! — заорал режиссер, вскакивая с кресла. — Лиза, что это за порнография?! У нас драма девятнадцатого века, а не немецкое видео для взрослых! Ты его сейчас съешь!

Я отстранился, судорожно вытирая рот рукавом, чувствуя себя максимально униженным. И тут до меня донесся странный звук.

В первом ряду, прямо рядом с режиссером, сидела Карина. Они что-то обсуждали до начала сцены, и теперь она закрывала рот ладонью, а ее плечи мелко дрожали от едва сдерживаемого смеха.

Но это было еще полбеды. Рядом с ней сидел Денис. И вот он уже не сдерживался. Его громкий, раскатистый «конский ржач» заполнил весь пустой зал. Он буквально согнулся пополам, указывая на меня пальцем.

— «Поприветствовать хотел», да? — прохрипел он сквозь смех. — Смотри, Женя, тебя сейчас саму «поприветствуют» до потери сознания!

Я стоял на освещенной сцене, красный как рак, чувствуя, как мой «vampire look» окончательно рассыпается в прах под этот издевательский хохот. Карина улыбалась, глядя на Дениса, и это болело сильнее, чем зубы Лизы на моих губах.