9, КОНЕЦ
Наташа почувствовала, как в горле встал ком. Близость Тони дезориентировала: от неё пахло утренним чаем и тем самым дерзким лаком для волос, а взгляд карих глаз, казалось, видел Наташу насквозь — со всеми её страхами и этой дурацкой синей чёлкой.
— Бабушка... — выдохнула Наташа, сдаваясь. — У неё болезнь Альцгеймера. Сейчас она дома с соседкой... А я боюсь за неё.
Тоня не отстранилась. Напротив, она сделала ещё полшага, сокращая расстояние до минимума. Её ладонь осторожно легла на плечо Наташи, ровно туда, где ещё полчаса назад покоилась её голова.
— Почему не сказала? Я бы... не тащила тебя к себе из-за этого платья, — выдохнула красноволосая.
— Я... я боялась, что ты не поймёшь меня, и... — запнулась Наташа.
— Что «и»? — хмыкнула Тоня, склонившись ещё ближе. — Ты просто боишься за бабушку? Переживаешь за неё?
Тоня чуть склонила голову набок, её взгляд скользнул к губам Наташи и снова вернулся к глазам — немой вопрос, на который не требовалось слов. Наташа едва заметно кивнула.
Это был мягкий, почти невесомый поцелуй, пахнущий чаем и утренним солнцем. В нём было всё: и смущение от того, что они уснули в обнимку, и яркие вспышки их разноцветных волос, и то самое «вчерашнее восхищение», которое теперь окончательно перестало быть тайной.
Когда они отстранились, Тоня всё так же крепко держала её за плечи, а её щёки горели ярче любого платья.
— Платье подождёт, — прошептала Тоня, не убирая рук. — И фильм тоже. Давай я просто провожу тебя до дома, чтобы ты не волновалась?
Наташа улыбнулась — на этот раз открыто и по-настоящему.
— Давай.
Вот так и закончилась история воды и огня.