Глава 4. Урони меня, пожалуйста
Проходя по школе, мне кажется, что я отовсюду слышу смешки. Чудится, что каждый обсуждает меня и этот провал с Мироном. Совершенно трусливый и позорный побег. Тогда я спряталась в туалете и на любой вопрос Виолетты, которая приходила поинтересоваться моим самочувствием, отвечала, что мне очень-очень плохо и выйду я еще не скоро. И да, вышла я действительно спустя два часа, когда уже не было опасности встретиться с Мироном.
И теперь я иду по коридору и будто бы вижу эти косые взгляды, слышу эти шепотки. Но, конечно же, все совсем не так. Мое сознание, как всегда, играет со мной злую шутку - на самом деле никому нет до меня дела, все живут своей жизнью.
Только Даша все никак не хочет от меня отстать. Шагая рядом на высоких каблуках, она засыпает меня все новыми и новыми вопросами, и это заставляет меня злиться.
- Мы же с тобой решили, что сбегать ты не будешь. А ты что сделала? - негодует подруга, и ее темные кудряшки подпрыгивают при каждом шаге.
- Я запаниковала, - слова какими-то пузырями вылетают изо рта, и я останавливаюсь, чтобы привести мысли в порядок. Даша, не замечая, продолжает идти вперед и громко рассуждать.
- Я вообще не понимаю, почему ты так всполошилась? Это же просто танец! - Даша вдруг останавливается, оборачивается и хитро прищуривается. - Или он тебе нравится?
- Нет! - тут же восклицаю я, подбегая к ней. И это чистая правда.
- Тогда чего ты так переживаешь?
Я вздыхаю и начинаю загибать пальцы.
- Ладно, давай так. Есть две, нет, даже три причины: первая - я отлично знаю, кто его отец и не хочу с ним сближаться.
Я замечаю, что Даша уже готова меня перебить, и поднимаю указательный палец. Насупившись, подруга кивает.
- А ты меня знаешь - мы с тобой с детства дружим. Мне влюбиться в парня не стоит и двух копеек.
- Да уж, стрельцы такие стрельцы... - вздыхает Даша.
- Поэтому, - продолжаю я, чуть понизив голос, - я хочу держать дистанцию. Такие парни, как он, золотые мальчики, всегда получают то, что хотят. А он уже показал интерес ко мне на пробнике. Ну и третья причина - если честно, я его боюсь.
Даша удивленно вскидывает брови. Я в ответ пожимаю плечами. Когда я нахожусь рядом с ним, меня будто примагничивает, и это страшно. Но еще страшнее то, что под маской доброго парня может оказаться что угодно, как случилось с моим отцом. Наученная горьким опытом мамы, я не собираюсь так просто сдаваться какому-то богатому мальчику. Даже если он второй месяц не выходит из головы.
- Ладно, поняла, - сдается Даша, хватая меня за руку. - Не осуждаю. Но все равно считаю, что из-за него терять шанс исполнить свою мечту глупо.
Я улыбаюсь.
- Мечта - это что-то нереальное, к чему можно только стремиться. А это... это просто желание. И только мне решать, исполнится оно или нет.
- Ауф, - гордо произносит Даша, поднимая вверх указательный палец. Я бью ее в плечо и смеюсь.
На некоторое время меня даже отпускает тревога. Но, конечно же, не навсегда - уже послезавтра состоится следующая репетиция. Придется придумывать новое оправдание. Или не сбегать.
***
На занятии по обществознанию мы с Анной Викторовной, как всегда, пускаемся в рассуждения. Мне недостаточно знать те темы, которые будут на ЕГЭ, потому что тогда я не буду уверена в собственных силах. А вот если я буду знать больше, практически все, что можно знать об обществе, тогда есть шанс сдать экзамен на сто баллов.
«Как будто это единственная причина», - язвительно шепчет подсознание.
И я усиленно убеждаю себя в том, что других причин поднимать эту тему нет.
- Депутаты в принципе не могут заниматься предпринимательской деятельностью, - возражает репетитор, пролистывая Конституцию в браузере. Я задумчиво кусаю кончик карандаша.
- Но все же знают, что у Мирского есть бизнес, причем не самый законный.
- Вряд ли он записан на Мирского. Скорее всего, на его жену, - отвечает Анна Викторовна, кинув на меня взгляд.
Я с сомнением пожимаю плечами.
- Разве женам депутатов можно вести бизнес?
Анна Викторовна кивает.
- Да, в две тысячи шестнадцатом году Госдума отклонила поправки о запрете семьям госслужащих вести предпринимательскую деятельность. Кстати, что интересно, против выступила партия Единая Россия, которую в двенадцатом году обвинили в ведении незаконной деятельности. Аж шесть человек!
Я хмыкаю. Что ж, неудивительно, что поправки отклонили.
- Ожидаемо.
- Вполне, - соглашается Анна Викторовна.
- Но разве у Мирского не бордель? - уточняю я как бы невзначай. И сама же себя успокаиваю: я всего лишь интересуюсь, это ничего не значит.
Анна Викторовна чуть ли не падает со стула. Я смеюсь, поддерживая ее за локоть.
- Ты такое спросишь иногда! - фыркает девушка и обмахивает красное лицо. - Не знаю, какие у него там бордели, я слышала только о модельном агентстве.
Я поднимаю вверх указательный палец. Ну точно слух не врет!
- А под него очень легко замаскировать бордель!
Анна Викторовна смеется, и я смеюсь вместе с ней, но мне совсем не весело. Может ли быть такое, что Мирон тоже замешан в деятельности отца?... Теперь мне вдвойне страшно с ним сближаться.
- Если твой интерес удовлетворен, вернемся к решению задачи? - репетитор лукаво улыбается, намекая, что пора бы вернуться к теме урока. И я соглашаюсь, но в голове все крутится мысль о Мироне.
***
Репетиция настигает меня очень быстро, я даже не успеваю ничего придумать. После шестого урока меня задерживает учитель истории, и в итоге в актовый зал я прибегаю с опозданием в десять минут. Разминка уже подходит к концу, когда я, попутно извиняясь, залетаю на сцену.
Мирон вскидывает брови и открывает рот, глядя на запыхавшуюся меня. Я машу рукой, не желая выслушивать претензии прямо сейчас. А Виолетта, тактично не упомянув о моем побеге в прошлый раз, привычно просит нас вспомнить предыдущую репетицию.
Места на сцене становится категорически мало - все пары отрабатывают движения, и мне приходится встать ближе к Мирону. Он смотрит мне в глаза, и в изумрудах горит любопытство вперемешку с каким-то незнакомым мне выражением. Рыжие волосы будто наэлектрезованы, и мне жуть как хочется их пригладить, но я старательно держу себя в руках.
«У его отца бордель», - напоминает мне подсознание, и я едва не вздрагиваю.
- Я думал, в этот раз ты вообще не придешь, - тихо говорит парень, протягивая мне руку.
Я удивляю сама себя, принимая ее.
- Я больше не сбегу, - так же тихо отвечаю я. Эти слова даже меня заставляют застыть на месте и широко открыть глаза. И откуда взялась эта смелость? Почему мне вдруг захотелось идти напролом, а не трусливо пятиться?
- Да здравствует королева(1), - хмыкает Мирон. Он вдруг притягивает меня к себе и одной рукой осторожно обнимает за талию.
- Даже не хочу комментировать твой кинематографический вкус, - фыркаю я. - Так мы будем обниматься или все-таки репетировать?
На лице Мирона расползается хитрая улыбка, и он отпускает меня, отходя на два шага.
- Раз уж ты знаешь этот фильм, твой вкус тоже комментировать не стоит. И да, я покажу тебе движения, которые мы уже выучили, не стоит благодарности.
Я закатываю глаза и еще немного отхожу от парня, а дурацкая улыбка так и рвется наружу. Я поглубже заталкиваю ее в себя, напоминая глупым эмоциям, что мы решили быть серьезными и не сближаться с Мирским.
Следующие пятнадцать минут мы проводим в непозволительной близости. Мирон показывает движения, а я стараюсь выполнить их правильно, что получается далеко не всегда. Мне всегда нравились бальные танцы, но таланта к ним у меня не было никогда, увы. А потому Мирону приходится корректировать мои руки и ноги прямо в моменте.
- Достаточно! Можете немного отдохнуть. Вы большие молодцы - мы с вами выучили уже четыре восьмерки! - Виолетта Олеговна, как всегда, сияет, почти в буквальном смысле. Я сажусь на край сцены, тяжело дыша, и наблюдаю за тем, как она машет короткими белыми волосами, когда ходит между рядами. - Можете похлопать себе!
Зал наполняется аплодисментами и улюлюканием.
- А сегодня мы с вами, прежде чем продолжить, послушаем песню, которую выбрали общим голосованием, и попробуем научиться считать под нее, - объявляет хореограф и поднимает вверх руку с большой блютуз-колонкой.
Ребята начинают хлопать по коленям и полу, создавая барабанную дробь, а Виолетта, смеясь, включает трек на телефоне.
Зал наполняют первые аккорды и слова песни, и я закрываю глаза, отдаваясь приятным воспоминаниям, связанным с этой музыкой. Конечно, именно я предложила эту песню в общем чате, воспользовавшись преимуществом старосты, и мы с девчонками выиграли большинством.
Пока играет песня, я шепчу губами слова этой песни, безмолвно подпевая. И итальянский текст, и перевод я давно выучила наизусть.
- E Coraline piange
Coraline ha l'ansia
Coraline vuole il mare
Ma ha paura dell'acqua(2), - поет Дамиано, а у меня сердце разлетается на кусочки, когда он с надрывом произносит последнюю строчку припева.
Даша права, глупо позволять Мирону и моим необоснованным страхам сломать мечту детства. В моей душе будто огонь загорается.
- Да, счет у этой песни не из легких, но мы с вами трудностей не боимся, да? - говорит Виолетта, когда стихают последние аккорды «Coraline». У меня по коже пробегают мурашки.
- Ты выбирала? - раздается шепот Мирона прямо над ухом, и я вздрагиваю, отшатнувшись.
- С чего ты взял?
Мне почему-то хочется спорить, но нас уже зовут. Я поднимаюсь со сцены и иду обратно в последний ряд, хотя очень хочется остаться впереди, подальше от Мирона.
- Для начала посчитаем вслух.
Около получаса мы тратим на то, чтобы просто научиться считать в такт песне. У Мирона это получается, на удивление, очень быстро. Какой у него хороший слух, блин! Я кошусь на него и вдруг замираю. Он стоит, закрыв глаза, считая под музыку, и его лицо так сильно напоминает мне меня... Я трясу головой и отворачиваюсь.
Вскоре мы переходим к отработке первых двух восьмерок под музыку. Сначала девушки и парни строятся с двух сторон напротив друг друга и выходят на нужные позиции под музыку вступления. Мы с Мироном выходим самые последние и оказываемся прямо в центре «клина», в глубине сцены. Я кладу ему руку на плечо, он кладет мне руку на талию, и мы отворачиваемся друг от друга. Он держит почти невесомо, но по спине все равно бегут мурашки. Все пары одновременно поворачиваются вокруг своей оси сначала в одну сторону, затем в другую.
- Отлично, перестройка!
Я давлюсь смехом, едва не засмеявшись в голос. Мы с Мироном, рука в руке, переходим на другую позицию, и теперь на сцене выстроился неровный круг.
- Вальс! - командует Виолетта, и мы становимся в стойку. Моя правая рука лежит в его ладони, а левая на крепком плече. Я стараюсь не смотреть ему в глаза, но так и тянет повернуть голову.
Мирон ведет меня назад, и я поддаюсь, потому что до сих пор не запомнила эти дурацкие шаги. Пару раз наступаю ему на ноги, но Мирон стойко переносит эти тяготы. Сделав таким образом четыре поворота и вернувшись на исходную позицию, мы отстраняемся.
- Разошлись!
Я ухожу вместе с остальными девушками в левую сторону сцены. Сейчас будет самая красивая часть песни и самая сложная - танца. Виолетта, черт ее возьми, додумалась вставить прыжок.
Отсчитав четыре счета, мы бежим вперед, к парням. Мирон стоит, вытянув руки, и смотрит прямо мне в глаза. Еще шаг и - пора. Это всего лишь прыжок, всего лишь касание. Ничего страшного, Василиса. Отступить в последний момент будет глупо.
«Урони меня, пожалуйста», - мысленно прошу я Мирона. Жаль, что он не услышит. Но если он не поймает, у меня будет повод его ненавидеть. А это все, что мне сейчас нужно.
Я решаюсь и, прыгая вверх и вперед, зажмуриваюсь. Пару секунд воздух обнимает меня, а затем я чувствую боль в руке и отключаюсь.
(1)Мирон упоминает фильм «Да здравствует королева» - голландский фильм 1995 года, написанный и снятый режиссером Эсме Ламмерс.
(2)Coraline — Коралина — песня Måneskin, представленная в их новом альбоме Teatro d'Ira Vol. 1, который вышел 19 марта 2021 года. Включите ее для атмосферы!