Прошлому, Настоящему, Будущему

Я не спеша, чеканя каждый шаг, шел по узкому коридору. Вдоль стен располагались двери, ведущие в неизвестные мне помещения, но меня они совсем не интересовали. Куда интереснее был яркий свет где-то впереди. Чем ближе я к нему находился, тем громче были слышны человеческие голоса, разобрать в которых хоть одно слово было невозможным. Мои ноги дрожали, отказываясь приближаться к свету, а ладони потели.

— Можно воды?

Спросил я у парня, идущего впереди меня.

Он кивнул и достал из большой спортивной сумки прохладную бутылку. Я выпил половину.

Почти у самого света мы остановились.

— Дальше вы идете сами, Морган.

— Спасибо.

Я несколько секунд собирался с мыслями, а затем, выдохнув, сделал, единственный за сегодня, уверенный шаг в неизвестность.

Мне пришлось зажмуриться. После темного коридора, по которому меня вели, свет прожекторов казался невероятно ярким, отчего смотреть на что-либо было адски больно. Немного привыкнув к свету, я сделал еще несколько шагов и сел за стол, на котором лежала книга и стоял микрофон.

Я осмотрелся.

Я понял, что нахожусь на сцене, а спереди несколько десятков рядов кресел, каждое из которых занимал человек. Зал был забит посетителями. Многим пришлось наблюдать стоя.

В первых рядах, помимо людей с камерами, без передышки снимающих меня и делающих фото, я видел два знакомых лица: прекрасная Винтер и маленькая пятилетняя девочка, сидящая на ее коленях.

Девушка улыбнулась мне, а малышка помахала своей маленькой ручкой.

Я улыбнулся в ответ.

Затем, сделав глубокий вдох и проверив, что микрофон исправно работает, я дождался, пока людские голоса умолкнут. Когда в зале наступила полная тишина, я приблизился к микрофону и начал:

— Здравствуйте, думаю, мы можем начинать.

Голоса вновь зашумели. Люди в деловых костюмах, занимающие первые три ряда, тут же вскочили, протягивая свои руки.

Кому-то из них я должен был дать право голоса.

Я долго метался между вариантами, пока не указал на широкоплечего парня в серой рубашке.

— Вы!

Все, кроме этого парня, сели на место.

— Спасибо...

Поблагодарил меня репортер.

— ... Журнал «Литера», меня зовут Брайан Браунс. Я хотел задать вам следующий вопрос:

Парень смочил горло, а затем продолжил.

— ... «История лжеца» стала вашей дебютной работой, благодаря которой вы, господин Морган Гость, заработали невероятную популярность. После этого вы выпустили не менее известную книгу «Гладиатор» и сейчас вновь поражаете литературное сообщество своей крайней работой. Многих читателей мучает следующее: кому посвящена эта работа? Если в предыдущих книгах вы упоминали это на первых страницах, то сейчас этого не наблюдается.

Почему-то вопрос парня рассмешил меня. Уголки моих губ дернулись - мне удалось сдержать смешок.

— Это правда - первую свою книгу я посвятил своей дорогой жене Винтер...

Я посмотрел на нее.

— ...Вторую свою книгу я посвятил своему хорошему другу, который, к сожалению, не смог присутствовать на этом мероприятии. Многие полагают, что моя крайняя работа посвящена моей дочери, ведь книгу я назвал в честь нее.

Я выдохнул.

— «Аяка», так я назвал эту работу. Но, к сожалению, это мнение ошибочно. Я не посвящал эту книгу ни дочери, ни жене, ни кому-либо еще.

— Тогда кому?

Возмутился репортер.

— Я посвятил ее самому себе. Себе прошлому, себе настоящему и себе будущему...