Спадстраум | 18+

Сестра вышла и вернулась в столовую за ручку с очень знакомым мне человеком. Его взгляд зацепился за меня, и он прищурил глаза. Мужчина видел меня в тот день в доме Берта?

Крис и Ингрид? Кто бы мог подумать. Так вот ради чего тот приехал в Англию. Вовсе не из-за брата и не семьи. С Ингрид. Она тоже была в Нью-Йорке и тоже вернулась тогда, когда прилетел Крис, но я думала, что это совпадение мало ли кто ещё возвращался оттуда в Англию.

Все уже сидели за столом, когда я решила спросить у Ингрид о Крисе. Сестра поправила свою копну волос и, посмотрев на него улыбнулась.

– Как давно вы знакомы? – спросила я, взяв бокал с вином. Ингрид оторвала свои глаза от Криса.

– Около года. – ответил Крис, – Она работала у меня некоторое время. После Ингрид сама решила перевестись в другую компанию.

– А как давно встречаетесь? – снова спросила я. Родители решили не встревать в мой допрос. Обычно отцы выступают как нечто пугающее для парней своих дочерей, но наш отец уже устал допрашивать всех парней Ингрид за тот период, когда она жила тут и не летала в другую страну.

– Месяцев девять может десять. Я англичанин. Родился в Лондоне. Моя мать готовится идти в политики, а отец управляет IT-компанией.

– Я знаю кто ты, Крис.

Наколов на вилку кусочек фрикадельки, отправила в рот. Крис смотрел на меня с прищуром. Мы седели друг напротив друга. Мама напротив Ингрид, а отец во главе стола.

– Кажется, я припоминаю тебя. Это же ты была в доме моего брата?

– Угу. Мы учимся вместе.

– И всего лишь?

– Да. Как ты выразился тогда? Сушеная девка? Нет, там была только я и никаких сушеных девок.

Крис улыбнулся. Родители удивленно, как и Ингрид смотрели на меня.

– Если мой брат будет вести себя как полный придурок обращайся к Ингрид она сообщит мне. – ответил он.

– Не люблю просить у кого-то помощи, но спасибо. Да и твой брат пока не показал себя с самой худшей стороны.

– Держу пари вы с ним знакомы не больше первого месяца учебы?

– Типа того. Но даже за месяц можно стать полным дерьмом для меня.

Но Берт только выручал меня, а не пытался задеть, нагрубить или что-то еще. Я считала, что у Криса и Берта нормальные отношения, но их перепалка заставила меня задуматься, а все ли на самом деле нормально как они говорят? Может это и не мое дело, но обычно старших любят, но не проявляют эту любовь, так как надо. Возможно, так считаю только я и никто больше. У каждого на любое утверждение найдется своя правда.

– Он всегда такой. Сначала милый потом идиот.

– У нас тут, что клуб обсуждения твоего младшего брата или я могу познакомить тебя со своей семьей? – не выдержав спросила у него Ингрид. Я сглотнула. Сейчас ее голос не был похож на влюбленные сопли, а на тот голос, которым она обычно со всеми разговаривает.

– Да, конечно, дорогая. Но, кажется все, что должно интересовать твою семью обо мне я рассказал.

– Крис, ваша мама Алекс Картер, верно? – спросил отец.

– Да. Она метит в политику, чтобы в будущем попасть в Кабинет министров. Сейчас она старается, чтобы для начала стать мэром Лондона.

– Многие ждут ее в качестве мэра Лондона.

– Осталось еще немного. – кивая сказал Крис, – Я живу в Нью-Йорке, но даже там пишут об ее политических успехах.

Но почти никто не знает, что она русская. А все знают, что у некоторых личностей есть нетерпимость к русским. Не знаю, откуда это, но они полные придурки.

Мама стала расспрашивать Криса иногда давая задавать вопросы отцу. Отец уже давно перестал допрашивать всех парней сестры. Они либо одинаковые, либо скучные, либо не знают, что и рассказать, как следствие они все не нравились отцу и тот называл их полуживыми многоножками. Отличное сравнение от человека, который на первом свидании с матерью заикался, потому что не мог сосредоточиться и взять себя в руки. Это сейчас он уверенный в себе с красавицей женой и двумя милыми дочками, но тогда все было наоборот. Ровно, как и Крис сейчас излучает собой уверенность и силу, а не как отец в молодости.

Я и сестра вышли из столовой на кухню. Ингрид подожгла кончик сигареты и затянулась.

– Откуда Криса знаешь? – спросила она.

– Не слышала? Я и его брат учимся вместе.

– С Бертом, значит. – сестра снова затянулась, – Сильно не надейся на что-то большее с ним. Я не сильно долго с его семьей знакома, но Берт был всегда каким-то отстраненным от них. Думаю, ему нравится быть одному.

– А ты как долго знакома с его семьей? Берт не говорил, что у Криса есть девушка. Кроме упоминания секретарши.

– Мы знакомы с ними месяцев шесть не больше. А секретарша – Ингрид усмехнулась, стряхивая пепел в окно, – она уволилась из-за меня. Наверное, чувство гордость взяло верх над ней. Сначала Римма пыталась как-то испортить наши отношения с Крисом, но она игрушка, а я нет.

– Ты влюблена спустя полтора года после тогда придурка? Не мне, конечно, осуждать тебя за отношения, но разве ты не видела, чем он занимался?

– Видела, но не придавала серьезного значения. И разве сейчас это имеет большое значение? – Ингрид повернулась ко мне лицом, – Я с Крисом, а он в тюрьме и засел там надолго.

– Конечно. Вернемся за стол, а то мне кажется, Крис уже не выдерживает?

Мы с ней улыбнулись, потому что отчетливо слышали, как Крис и отец спорят, а мама старается их спор прекратить.

Когда все стали прощаться Крис предложил подвезти меня до общежития, но сюда уже ехал Берт и мне теперь интересно как они оба отреагируют на такую встречу. Интересно Берт знал о существование Ингрид хотя бы со слов родных? Берт приехал, когда Ингрид и Крис уже собирались уезжать и стояли у авто. Берт заметив своего брата шумно вдохнул. Я посмотрела на сестру и Криса.

– Ты знал, что они вместе? – спросила я.

– Теперь да. Думал, что Клэри снова сочинила новую байку про Криса, но нет. А сочинять чушь это в ее стиле.

Я усмехнулась. Даже Ингрид молчала, что с кем-то уже такой долгий срок встречается. Обычно она может растрепать это после трех месяцев отношений. Видимо она повзрослела и поняла, что иногда счастье и правда любит тишину. Они сели в машину и ехали, но перед этим Ингрид помахала мне на прощание.

– Надеюсь с ней братец не облажается.

– Он же познакомил Ингрид с вашими родителями? – спросила я, повернувшись к нему.

– Да. Она была с ним на благотворительном вечере. Там я и познакомился с ней. Но не знал, что вы сестры. Не похожи.

– Раньше были похожи, сейчас нет.

– Ладно, поехали уже.

Берт закинул мне свою руку на плечо и притянул к себе. Легкие сразу наполнились ароматом его одеколона. Он открыл мне дверь машины и, обойдя ее спереди сел. Часть пути от Лондона до общежития мы разговаривали, но, когда тем больше не осталось, он включил музыку. CIGARETTES – Amir Obe играла из его плейлиста. Я улыбнулась. Эта песня была и в моем плейлисте.

Когда мы приехали, я собиралась уже выходить, но он остановил меня. Развернувшись к нему, посмотрела в его темно-зеленые глаза.

Все произошло слишком быстро. Наши губы столкнулись, сливаясь в поцелуе. Жар прошелся по моему телу как электрический ток. Его губы раскрылись, и язык скользнул в мой рот. Я застонала, когда наши языки соприкоснулись, потому что не ожидала, что он будет таким мягким. Берт взял мое лицо в руки и поцеловал более грубо, прикусив уголок моих губ. Он пожирал меня. Вероятно, что со стороны так выглядит, будто он меня поедает.

Прервав поцелуй его выражение было бесценным. Не то чтобы у меня была к нему неприязнь. Нет, ее вовсе не было, но лицо он скривил, будто это я виноват в его порыве «страсти».

– Мне не стоило переходить границы. – сказал он, отпуская меня.

Я усмехнулась.

– О каких ты границах говоришь? Мы свободные люди.

– Не собирался заводить отношений на третьем курсе. – ответил Берт.

– Спать же нам никто не запрещает. – сказала я и он посмотрел на меня, а наши взгляды встретились, – Или это тоже проблема, как и отношения?

– Нет. Не проблема.

***

Обычно я приходила на пары вовремя, но последние две недели сентября нет. Мои опоздания увеличивались на пять минут каждый день. К концу дня я приходила уже ко второй паре, а не к первой. Ночью я бодрствовала, читала или что-то смотрела, а уже под утро засыпала. Не помню, когда мой режим успел сбиться. Роза иногда просыпалась и спрашивала, почему я не сплю, но после перестала уже спрашивать и, посмотрев на меня сразу же опять засыпала.

Сидя в библиотеке и едва не засыпая, кто-то нарушил мой покой. Взглянув на этого человека, увидела Берта. Его пуловер на несколько размеров больше чем он сам сидел на удивление превосходно.

С недавнего времени в университете ввели вторую форму: свободную. На официальные дни, праздники или же когда приезжали важные люди, мы обязаны носить первоначальную форму, которая из года в год менялась, а в остальное время можно было одеваться, как кто хочет. Розалин была рада этому как никто другой. Остались те, кто ходил всегда в форме, но я не из их числа. Зря, что ли с Ингрид была на шопинге на прошлых выходных?

– Как дела? – спросил он, развалившись на стуле напротив меня.

– Отлично. Что тебя привело сюда?

– Пришел взять пару книг на лекцию. Разве у тебя нет сейчас занятий?

– Мои занятия закончились полчаса назад. А твои продолжаются прямо сейчас, но вместо того чтобы принести своим сокурсникам учебники, ты торчишь тут рядом со мной. Не заставляй ждать их лекционного материала.

Берт оскалился и встал из-за стола. Я смотрела ему в след. Он подошел к полкам напротив и взял три учебника. Уходя, он отсалютовал мне.

Я снова уткнулась в учебник, и сидела так, пока не пришло время, идти на пару. На выходе я едва не сбила Берта и его друга Виджея. Родители Ви были выходцами из Южной Кореи. У парня темно-каштановые волосы и черные глаза. Виджей широкоплечий и мускулистый парень, а его черная обтягивающая водолазка это только подчеркивала и честно признаться, он сто процентов знает, где находится клитор и даже «общался» с ним лично.

– Малышка Лу, так же тебя называют друзья?

Виджей ухмыльнулся, шагая ко мне на встречу. Сглотнув, я попятилась назад. Что этот здоровяк захотел от меня? Мы иногда пересекались на территории университета, но не заводили разговора.

– Чего тебе? – спросила я.

– Ви, отвали от нее и иди, отнеси обратно книги.

Мы оба посмотрели на Берта. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, смотря на нас обоих. Он зевнул.

– Ты можешь отсосать мне, если тебе не нравится, то, что я говорю. – Виджей ухмыльнулся, посмотрев на своего друга. – Да ладно я ж прикалываюсь. Её милая соседка мне больше нравится. Буду с ней.

– Вот и будь. – сказал Берт рассматривая меня с ног до головы.

Виджей отмахнулся от друга и пошел к полкам. Берт схватил меня за локоть, остановив на выходе. Я посмотрела на него.

– Пойдем-ка со мной.

Идя за ним, я не понимала, куда именно мы. Несмотря на обширность университета, я все же не везде и была. В некоторых корпусах у нас не проходили занятия и не должны. Мы остановились возле огромного портрета девушки с черными волосами в красивом красном платье расшитым золотыми нитями и черными кружевами.

Девушка была необычайной красоты и кое-кого мне напоминала. Кажется, подобный портрет этой девушки я видела в доме Берта.

– Это Кэтрин Мурей. В моем доме так же висит ее портрет. Не видишь сходства между прошлым и реальностью?

– Какое сходство?

Берт вздохнул и подвел меня к зеркалу. Я посмотрела на портрет и свое отражение. Мне не хотелось верить своим глазам. Мы похожи. Не так сильно, но все же. У нас одинаковый цвет кожи, глаз и форма губ. А еще волосы. В моей памяти резко всплыл тот факт, что с тем женским голосом мы связанны, но кто и как я не понимала. Неужели мы родственники? Да быть такого не может. Чушь какая-то.

– Ты хотела быть похожей на нее или в твоей семье кроется что-то другое? Тебе ведь нравилась Кэтрин?

– Я... я понятия не имею что происходит. – я села в кресло и смотрела на возвышающегося надо мной Берта, – Мои отец и мать редко говорили о прошлом, а историю, которую рассказала Ингрид в детстве была похожа на сказку. Мама тоже рассказывала похожую сказку на историю жизни Мурей.

– А ты уверена, что они ничего не знают о том, что было в этом замке?

– Да. Мама и папа вообще беспокоились о том, что я начала увлекаться происхождением этого места и легкой магией.

– А что, если они не случайно беспокоились.

– Какая магия если в ее существование многие не верят?

– В целом да, но в этой жизни может произойти многое. Точно твои родители никогда не говорили, откуда их род пошел?

– Нет. Редко затрагивалась эта тема.

– Я могу кое-что узнать о прошлом твоих родителей, но если не секрет у вас точно нет голубых кровей никого в семье?

– Кажется, нет. Даже если и есть, мы почти с родственниками не общаемся. Только с троюродными и двоюродными. А почему тебя так интересует моё происхождение?

Берт улыбнулся.

– Это сложно объяснить. – он подошел к противоположной стене облокотившись на нее, – Меня что-то держит рядом с тобой. – Берт посмотрел на меня, – Когда я привез тебя к твоим родителям, понял, что бывал там и очень часто, но по какой причине не понимал. Потом эти проекты. Посмотреть твой проект дал матери я. Но, правда, не читал его. Просто на интуитивном уровне передал папку с ним ей. Как будто кто-то хотел, чтобы я выбрал этот проект.

Мы смотрели друг на друга. После того поцелуя в машине мы даже не говорили о нас. Сделали вид что ничего и не было. Нам обоим не хотелось говорить о том, что было в его машине. Но сейчас Берт словно раскрыл мне какую-то тайну. Он не был влюблен, но что-то держало его рядом. Возможно, поэтому он не стал учиться дальше Ширнесса и не уехал в тот же Нью-Йорк.

– Поэтому мне интересно кто была твоя семья и, кто такая ты.

– А что с твоей семьей и происхождением?

– Мой прадед и дед уже давно вели бизнес не всегда честный. Мы так держались на плаву все эти года. На одних сокровищах после предков не выживешь. Наша линия идет еще с Ширнесса, когда тут жил наш предок Кристофер Брауэр. После он женился на девушке из Лондона и у них родились шестеро детей. Трое выжили. Две девочки и мальчик. У него родился тоже сын, назвали Гилберт. После, когда у отца прадеда не было сыновей, он выдал свою дочь за Сойера Картера. Так мы стали Картерами. Но мой отец помнил обо всей своей родословной и решил назвать нас с братом Кристофер и Гилберт.

– Так значит, твоя семья когда-то была свидетелями зверства в отношении к Мурей.

На секунду я задумалась, смотря на свои колени.

– Да. Они не выступали на чьей-то стороне, но я знаю, что Кристофер был другом Кэтрин. Дневник его жены есть у нас в доме. Там она писала, что Кристофер скучает по некой герцогине. Но ни имен, ни фамилий не было указано. Из всего я могу сделать вывод, может и ошибочный что мы как-то связаны. Но как я до сих пор не могу понять.

– Я верила в родственные души и перерождения. Не могу утверждать точно, что это все когда-либо происходило с нами, только есть люди, которые верят в это на полном серьезе. Как верующие верят в Бога. Как кто-то верит в астрологию и карты Таро.

– Хочешь сказать мы с тобой перерождения наших предков, но доподлинно мы не узнаем, кого именно? – спросил Берт, идя к окну.

– Ага. Я не уверена, но по рассказам мамы ее семья много переезжала. Не дальше Уэльса и Англии и все же. А вот родня отца из Шотландии.

– Всё как-то скрытно и перевернуто.

– Спускайтесь в подвал. – прошептал голос рядом со мной, – Там вы найдете ответ на «притяжения».

***

Не будь я идиоткой или отрицавшей любые миры подумала, что схожу с ума и мне пора ложится в клинику, но я дружила со своим разумом и все, что говорил Голос, было для меня словно дуновением ветерка в закрытом помещение. Собственно, окна тут не открыта, а мурашки и шевеление волос было. И я увидела, как ваза сдвинулась влево рисунком, а была повернута вправо.

Мне снова стало не по себе. Я не слышала ее уже больше чем две недели. Меня никак не беспокоил тот факт, что со мной происходит какая-то чертовщина.

Я поднялась с кресла, заметив черную фигуру в дальнем углу. Она стала не просто голосом, а тенью этого места, но в тоже время имеет возможность выходить за пределы этого замка. Или мне это просто, кажется?

– Кажется правда не в стенах библиотеки, а немного ниже этого места. – сказала я немного дрожащим голосом.

– Подвалы? – спросил Берт, развернувшись ко мне.

Кивнув ему, мы последовали к быстрому проходу в подвалы. Спускаясь, мы включили фонарики на телефонах. Его, как и мои пары, кажется, закончились, во всяком случае, мои точно.

Берт был третьекурсником и бывал тут не один раз, по его словам, поэтому место, где складировали старье, он нашел быстро. Чердак был в замке, но там не было ничего интересного, да и совсем скоро его изменят в угоду новых помещений.

Толкнув дверь, он забрал из моих рук телефон и посветил вперед. Дверь эта была не заперта, и тут воняло не сыростью или плесенью наоборот тут вообще не чем не пахло. Даже улицей несмотря на решетку, наверху, откуда поступал воздух и уличный свет.

Даже естественный свет был не таким ярким, каким он был нужен нам, поэтому фонарики выключать не стали. Берт уселся на корточки перед сундуком, крышка которого еле была прикрыта

Я же пошла к стоящим у стен картинам закрывающими друг друга, а самая первая была наполовину закрыта белой плотной тканью. Виднелся лишь кусочек картины. Это была голова девушки. Сняв ткань, увидела трех последних жительниц этого замка: Кассандра – мать и две ее дочери – Розалин и Кэтрин. Кэтрин была изображена точно так же, как и на портрете в доме Берта. Видимо рисовал один и тот же художник. Всё-таки стиль написания различался с той картиной в стенах замка и той, что висела в доме Берта.

Переставив картину рядом, я сделала то же самое и с двумя другими пока не наткнулась на скрученный, похожий, на ватман кусок полотна. Взяв его и развернув предо мной, предстало целое древо семьи Мурей с их гербом в центре. Линия оборвалась на сыне Кэтрин. Тут только имя и дата рождения мальчика.

– Это не ответ на притяжение, если она об этом, – пробурчала себе под нос, положив древо перед картинами.

– Ты что-то говорила?

Я посмотрела на Берта и покачала головой. В отличие от меня его хотя бы не беспокоят внезапные появления чужих голосов рядом с собой.

– Скажи, а зачем мы вообще сюда пришли? – на секунду я снова посмотрела на него и снова отвернулась, – О какой правде шла речь? Ни чё не понял если честно.

– Не могу это тебе объяснить потому что скорее всего подобное тебя напугает, а ты нужен этому миру живым и без сердечного приступа. – я хохотнула, – Ну если не миру, то родителям.

– О, спасибо, что беспокоишься о моей семье. Так признательно с твоей стороны, Лу. Я глубоко этому тронут.

Я повернулась к нему и невинно улыбнулась.

– Пожалуйста. Я рада, что моя забота кому-то нравится.

– Но с тем как развиваются отношения твоей сестры и моего брата, скоро мы станем родственниками.

– Плевать. Кажется, я в этом ничего плохого не вижу. Ингрид, по всей видимости, действительно влюблена в твоего брата.

– Или ей нравятся деньги...

Я бросила тряпку и развернулась к Берту уперев руки в бока. Это он сейчас чего удумал? Решил, что раз мы целовались и пару раз ходили на «свидания», а его брат и моя сестра вместе имеет право высказывать насчет того чего нет?

– Моя сестра не такая. Ей достаточно того что она зарабатывает. И у нее были состоятельные парни. Да не такие как твой брат, но при деньгах, так что не тебе давать ей характеристику. Ты не жил с ней столько, сколько жила, придурок...

Берт вскинул руки, вверх решив остановить мою тираду:

– Эй, я понял, понял. Сболтнул лишнего. Извини.

– Так-то. Впредь следи за языком в моём присутствие на тему моей чёртовой семьи. Я же не даю характеристики твоим родственникам.

– Ты их и не видела. Кроме Криса.

– Тогда я могу дать ему характеристику, ибо мне вообще плевать на то какой он человек. Вряд ли мы будем, видится больше трех раз в год, если он женится на моей сестре.

– Не три раза, два, а может и один, но в том случае, когда у Ингрид день рождение. Крис отмечает свой в баре или дома в гордом одиночестве. С этого года не в одиночестве, но все равно дома.

– Ясно, я поняла, можешь больше не посвящать в жизнь своей семьи.

Я стала снова рыскать по этому помещению в поисках «правды». Но ничего стоящего как, например древо их семьи я не нашла. Тут были картины разных художников, какие-то вазы, книги и ничего более. Скудно. Разве в этом была обещанная правда?

– Так мы нашли то, что искали? – спросил Берт, когда я уже отчаялось что-то кроме древа тут найти.

– Кроме древа ничего другого. – ответила я, выпрямившись и сдув с лица выбившуюся из хвоста прядь волос, – Видимо от него нам и надо шагать. Идем наверх.

Он кивнул, и мы пошли наверх.

***

Если верить всем рассказам, то после смерти Кэтрин ее сын пропал. Точнее его кто-то увез из замка до того, как сюда пришли люди Саадона во главе с ним. Розалин говорит, что ей даже стыдно за своих предков, но я не понимаю почему...

Не она же убивала тех женщин и не она была помешана на устранение того чего ее голова не могла объяснить. Я считаю, что она и правда ни в чем не виновата, как и ее отец, мать и кузены и кузины.

Это все случилось до нас, и мы не имеем к этому никакого отношения. Никто не заслуживает ненависти за его происхождение, прошлое его предков, и за то в какой стране человек родился.

– Ну что ты что-то узнал о прошлом Кэтрин?

Я сидела в нашей с Розалин комнате и смотрела в потолок, прижав ладонью к уху, телефон и разговаривала с Бертом. Он обещал мне поискать что-то в местных архивах Ширнесса. О ее пропавшем сыне и обо всех тех, кто был к ним приближен. Среди них были, конечно же, предки Берта. А вот о про павшем мальчике была только один выпуск газетёнки. Просто искали мальчика.

– Нет ничего особенного. Розыск его был, но мальчишку так и не нашли. Значит, младенца очень надежно спрятали, и мы вряд ли узнаем, кто это сделал.

– Значит мы в тупике?

– Да. Прости, что не исполнил твоих ожиданий.

– Ничего. Какие планы на вечер?

– Никаких пока не предвиделось. Хочешь встретиться?

Я улыбнулась. Хотелось ли мне этого на самом деле? Наверное, да.

– Если ты не против.

– В шесть свободна? Я заеду за тобой.

– Да свободна. До вечера.

– Угу.

Берт отключился первый. Бросив телефон на тумбу, я соскочила с кровати. До шести оставалось буквально полтора часа. А выгляжу так, словно корова меня переживала и выплюнула. Схватив свои вещи, поплелась в душ. Высушив в комнате волосы феном и смыв маску с лица, стала краситься и укладывать волосы.

Открыв свой шкаф, достала оттуда аккуратно сложенные постиранные голубые джинсы и белую облегающую футболку. Когда пришло, время выходить, я схватила теплую кофту и сумку с уже сложенными в нее вещами.

Увидев машину Берта, я поплелась к ней, смотря на чистое небо, что странно немного для осенней Англии. Но как вдруг все вокруг стало темным, завыл ветер, листья стали быстро опадать, и впереди не было машины, а за моей спиной не шли студенты. Я была одна на темной улице. По моему телу пробежали мурашки от холодного ветра.

– Мир не то чем кажется. Не доверяй ее отцу, Луиза. Иначе будет смерть.

Голос был не похож на Голос той женщины, которая разговаривала со мной еще с самых первых дней моего появления здесь. Он был грубей и раздавался эхом для меня.

– Кто ты?

– Хранительница Спадстраума. Ищи правду о своем происхождение. Она дает не всю информацию тебе.

Всё резко оборвалось, а надо мной нависал Берт. Мы все ещё на улице, потому что я слышу голоса студентов, но не понимаю что произошло. Что это было только что? Кто эта Хранительница? К тем вопросам, которые у меня были, прибавилось еще куча.

Неужели я начинаю сходить и правда, с ума?