Глава 11 детство Бан Чана
Кофейня была тихой. Музыка играла в фоне мягко, почти незаметно, а солнце, падающее через окно, освещало столик, за которым сидели Бан Чан и Чанбин. Их кофе слегка парил, и в воздухе чувствовался запах ванили и свежесмолотых зёрен.
Бан Чан какое-то время молча смотрел на чашку, будто собирая мысли. Чанбин не торопил его — он уже знал, что иногда Бан Чану нужно время, чтобы начать говорить.
Наконец, Бан Чан поднял голову:
Б. — «Ты спросил, кто это был... Это Чонин. Мой друг детства».
Чанбин кивнул, внимательно слушая.
Бан Чан немного усмехнулся, но без веселья — скорее, с лёгкой грустью.
Б. — «Мы с ним вместе росли. Когда мне было ещё совсем мало лет... наверное, самое спокойное время в моей жизни. Тогда я не думал ни о деньгах, ни о том, как помочь семье. Я просто был ребёнком. И играл с ним каждый день».
Он сделал глоток кофе, поставил чашку и продолжил.
Б. — «Ты же знаешь, моя семья была бедной. Очень бедной. Я этого никогда особо не скрывал. Но когда ты маленький, тебе никто не говорит, что надо работать или переживать. Это приходит потом. А тогда...»
Он чуть улыбнулся — уже теплее.
Б. — «Тогда всё было просто. Школа, двор, и Чонин, который всегда таскал меня за собой придумывать какие-то игры. Мы могли целые дни проводить вместе. Мы были просто друзьями — обычными детьми, которые не думают о проблемах».
Чанбин слегка наклонился вперёд:
Ч. — «Звучит так, будто это было очень важно для тебя».
Бан Чан кивнул.
Б. — «Самое важное время. Потому что потом всё изменилось. Отец потерял работу, мама бралась за всё, что могла. А я... я не мог сидеть без дела. Хоть я был ещё маленький, но уже понимал, что должен помогать. Сначала мелочами, потом больше. Со временем всё стало как сейчас: работа, работа, учёба, спорт, обязательства...»
Он вздохнул, не жалуясь — просто констатируя факт, к которому действительно привык.
Б. — «Я давно живу в таком темпе. И не отдыхаю. Просто... даже не знаю, как это делать».
Сказав это, он посмотрел на Чанбина, словно извиняясь за то, что его усталость так часто всех тревожит.
Чанбин ответил спокойно:
Ч. — «Я понимаю. Просто удивительно слышать, что раньше у тебя был другой мир».
Бан Чан коротко кивнул.
Б. — «Да. И Чонин — часть этого мира. Мы были почти как братья. Но однажды... он сказал, что уезжает. Его семья переезжала из Сиднея в Корею. Я не понял тогда, насколько это серьёзно. Мне казалось, что он просто будет жить дальше, но приедет на каникулы или мы как-то пересечёмся».
Он слегка усмехнулся:
Б. — «Но дети редко понимают, что расстояние — это уже не то, что можно просто преодолеть. И мы не виделись...»
Чанбин тихо договорил за него:
Ч. — «Двенадцать или четырнадцать лет».
Б. — «Да».
В глазах Бан Чана мелькнуло что-то тёплое, почти ностальгическое.
Б. — «Когда он уехал, я начал расти быстрее, чем хотелось. Сразу работа, подработки, помощь семье. Никаких игр. Никакого отдыха. И так продолжалось годами. Я просто привык. И сейчас мне кажется, что без этого темпа я не знаю, кем бы был».
Он замолчал, будто самому нужно было услышать собственные слова, чтобы понять их.
Чанбин посмотрел на него внимательно. Он видел не только силу Бан Чана, но и то, сколько всего тот носит в себе.
Ч. — «Знаешь... Я никогда не думал, что у тебя было такое детство. Тихое, спокойное. Это немного неожиданно».
Бан Чан усмехнулся:
Б. — «Да. Я сам иногда забываю, что когда-то умел просто жить. Не спешить, не думать о завтрашнем дне. Просто бегать по двору и смеяться».
Он поднял глаза на Чанбина:
Б. — «Наверное, поэтому встреча с Чонином так выбила меня из равновесия. Вдруг вспомнилось всё то, что я давно перестал держать в голове».
Чанбин кивнул. Он всё понимал — без лишних слов.
Ч. — «Ты расскажешь ему обо всём? Про то, как живёшь сейчас?»
Бан Чан пожал плечами:
Б. — «Не знаю. Может быть. Но сначала... наверное, просто поговорим. Мы ведь действительно столько лет не виделись».
Некоторое время они сидели молча. Но тишина не была неловкой. Она была спокойной — той, которая появляется между людьми, которые доверяют друг другу.
Чанбин тихо сказал:
Ч. — «Спасибо, что рассказал».
Бан Чан слегка улыбнулся.
Б. — «Ты же спросил. И... ты тот человек, с кем можно говорить честно».
Чанбин отвёл взгляд на окно — не пряча эмоции, но и не показывая лишних. Просто принимая.
Они допили кофе, и на этот раз Бан Чан выглядел не подавленным, а облегчённым — будто часть тяжести, которую он носил годами, наконец перестала давить.
————————————————————
☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️☺️