Глава 4.2. На границе миров - звонок
Гетерохромия
— Привет. Что делаешь? — в наушниках звучал скучающий голос Се Ляня.
— Домашку по истории. Я несколько недель откладывал эссе о династии Ся, теперь наверстать пытаюсь.
— Прости, я тебя отвлёк?
— Я всё равно хотел сделать небольшой перерыв. А то глаза уже болят. — он облокотился на спинку и начал раскачиваться на стуле.
— «Глаза»... Можно спросить тебя кое-о-чём?
— Конечно.
— Почему ты носишь повязку?
— У меня гетерохромия.
— Правда? — восхищённо переспросил Се Лянь. — Это же круто! Почему ты это прячешь?
— Некоторые люди странно реагируют. Да и как-то привычно уже ходить с повязкой.
— Я, если честно, думал, что у тебя какие-то проблемы со вторым глазом.
— Нет, я цел и здоров.
— А можно посмотреть?
— Могу фотку скинуть.
— Давай.
Хуа Чэн включил камеру, немного растрепал волосы, завёл одну прядь за ухо, посмотрел на себя, вернул всё, как было, накинул рубашку поверх домашней футболки, застелил постель, чтобы комната выглядела поопрятнее, и только потом сделал фото и отправил его, стараясь не обращать внимание, как инородно выглядит кроваво-красная радужка, не скрытая повязкой. Се Лянь какое-то время молчал, а после восторженно произнёс:
— Ого! Так классно выглядит!
— Тебе нравится? - неуверенно, почти нервно спросил Хуа Чэн.
— Конечно! Я уж думал, что ты не можешь выглядеть ещё красивее.
— Ну что ты, совсем меня засмущал. — фыркнул Саньлан, считая, что Се Лянь говорит так лишь из вежливости.
— Ой, а ты не один живёшь? В комнате две кровати.
— Не, не один. Со мной ещё один студент.
— А при нём ты снимаешь повязку?
— Ага. Не могу же я постоянно с ней ходить. Но при нём как-то не страшно её снимать. Он в целом чувак неплохой, если не заговаривать с ним о женщинах. А ещё он в общагу возвращается поздно, так что по большей части вся комната в моём распоряжении.
— Повезло!
— Да, только он на последнем курсе, так что в следующем году может так не повезти.
— Знаешь, я даже немного завидую твоему соседу.
— Почему же?
— Хотелось бы увидеть тебя без повязки в живую.
— Увидишь, обещаю.
— Ловлю тебя на слове.
Картина
— Гэгэ, не мешаю?
— Нет. Я как раз домой после работы иду.
— Кстати, я так и не спросил, где ты подрабатываешь.
— Да так, в одном небольшом магазинчике помогаю. Ничего особенного. Меня больше интересует, чем ты таким занимаешься, что тебе и на жизнь хватает, и на прогулки со мной.
— Я пишу картины на заказ. Да и на квартиру тратиться не надо, пока я в общаге.
— Вот оно что!
— Я и сейчас кое-что пишу.
— Можно глянуть?
— Это сюрприз. Потом покажу.
— Что же там такое? Мона Лиза?
— Нет. Мона Лиза и в сравнении не стоит с тем, кого я пишу.
— Это тот самый загадочный человек, который тебе нравится?
Хуа Чэн помолчал. Так значит, Се Лянь так и не понял, что именно он — его объект воздыхания. Значит, и все их прогулки, объятия, держания за руки — всё было по-дружески?
— Всё может быть. — ответил он, пытаясь скрыть разочарование в голосе, что у него отлично получилось.
— Ну покажи, интересно ведь!
— Дай-ка подумать. — Хуа Чэн прищурился. — Не, не покажу.
— Интриган. — фыркнул Се Лянь в ответ. — А твой сосед не против, что ты из вашей комнаты устраиваешь студию?
— Не, я же только свою половину занимаю. А запах краски к его приходу выветривается. Есть только одна проблема.
— Какая же?
— Он постоянно просит его нарисовать. Почему все считают своим долгом попросить свой портрет? Тем более бесплатно!
— Саньлан...
— Да, гэгэ?
С той стороны трубки послышался едва заметный смешок.
— Нарисуешь меня?
Саньлан вздохнул. Может, всё-таки стоит сказать, что он пишет его портрет прямо сейчас? Нет, это должен быть сюрприз.
— Для тебя — что угодно. — произнёс он наконец.
— Да я же пошутил! — Се Лянь тут же пошёл на попятную. — Мне не нужен портрет!
— Но мне будет в радость что-то для тебя сделать.
— Не стоит, правда! Ты же и так, наверное, очень занят.
— На тебя всегда найдётся время.
— Ты опять пытаешься меня смутить?
Хуа Чэн усмехнулся. Если бы. Он всего лишь искренне говорит то, что думает.
— Всё возможно, гэгэ.
О чём говорят ночью
— Саньлан? — голос Се Ляня был тихим и слабым. Хуа Чэн тут же вскочил с кровати и кинул взгляд на другой конец комнаты. Сосед уже вернулся и мирно спал. Неудивительно. Половина четвёртого.
— Гэгэ? Что-то случилось? — спросил он негромко, накидывая поверх домашней одежды кофту и выходя в коридор.
— Прости, я тебя разбудил?
— Нет. — Хуа Чэн потёр глаза. Не будет же он говорить гэгэ о том, как сладко спал до его звонка. — Я ещё не ложился. Так что случилось? Ты опять не мог всю ночь уснуть?
— Да. В последнее время много всего навалилось. И мне просто... — его голос дрогнул. — хотелось услышать твой голос. Мы можем поговорить?
— Конечно. О чём ты хочешь поговорить?
— О чём угодно. — Се Лянь тяжело вздохнул. — Расскажи что-нибудь.
— Если тебе станет после этого легче.
— Станет. Мне всегда становится лучше после разговора с тобой.
— Ты мне льстишь гэгэ. — Хуа Чэн сел под дверью, опираясь на неё спиной и закрывая глаза. — Хорошо. Что бы тебе рассказать... — он ненадолго задумался. Нужно что-то лёгкое и весёлое, чтобы подбодрить гэгэ. — Ты знал, что в восемнадцатом веке француженки носили шляпы с громоотводами?
— Что? — на том конце трубки послышался тихий смешок. — Зачем это?
— Тогда активно изучали электричество, так что на него была «мода». Люди подумали, что, раз можно защитить дома, то можно также защитить и людей. Поэтому на зонтики и шляпы стали крепить громоотводы.
— Какая чушь. — в голосе Се Ляня звучала улыбка. Хуа Чэн тоже улыбнулся и немного расслабился. — Расскажи ещё что-то подобное.
— Хм... В то же время, только в Англии, в игорных домах были специальные работники, которые должны были проглотить кости, если нагрянет полиция.
— Да уж, беспалевность на высоте.
— Я, когда был мелкий, мечтал работать в игорном доме.
— А тут поподробнее. — кажется, Се Лянь совсем развеселился.
— Мне просто очень нравился стиль казино. И я думал, если буду там работать, тоже разбогатею. Но, как видишь, не фортануло.
— Маленький разбойник рос, получается?
— Только не говори мне, что не мечтал в детстве стать пиратом или типо того.
— Не, я был из тех, кто хотел стать рыцарем или космонавтом.
— Гэгэ такой благородный. Мне до тебя так далеко.
— Неправда. Не такой уж я и благородный.
Кажется, у него снова испортилось настроение. Это из-за того, что они заговорили о прошлом? Или из-за того, что Саньлан так назвал его?
— Ты... — он был не уверен, стоит ли о таком спрашивать, но всё-таки решился. — не хочешь поговорить о том, что случилось? Насколько я понял, это не просто усталость.
— Нет, прости. Не могу.
— Как скажешь. Но, если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться. Может, я смогу помочь. Или просто выслушаю, если тебе захочется высказаться. В общем... ты можешь мне довериться.
— Спасибо, Саньлан. Ты очень хороший друг.
— Ну что ты. — сердце болезненно ёкнуло, но Хуа Чэн постарался не обращать внимания на плохие мысли. Сейчас намного важнее, что чувствует гэгэ.
— Это прозвучит странно, но я всё-таки хочу это сказать. — тихо произнёс Се Лянь.
— Что же?
— Я тебя люблю. Как друга люблю. И очень ценю тебя и твою заботу.
Саньлан убрал телефон от уха и судорожно выдохнул, проводя рукой по лицу. Ну что он такое делает! У него же сейчас сердце остановится от волнения и горечи.
— Я тоже люблю тебя, гэгэ. — ответил Хуа Чэн, собравшись духом. И эта ужасная фраза «Как друга» не давала заснуть и задолго после того, как их разговор с Се Лянем закончился.