Предисловие.
Люди часто болеют. Это просто констатация факта.
Шмыгающие заложенные носы, непрерывный мерзкий кашель, тяжёлая одышка и покрасневшее горло. По мнению Гарри, простуда, так или иначе, являлась неотъемлемой частью большинства жителей.
Когда однажды воскресным утром он узнал, что неизлечимо болен бронхиальной астмой, он был как никогда спокоен. Его длинные белые пальцы лихорадочно постукивали по деревянному столу, а лицо было скрыто за завесой каштановых завивающихся волос.
Несомненно, в ту секунду, которая длилась целую вечность, он думал исключительно о том, что ему нельзя зацикливаться на этом. Он знал, что вечера протекали друг в друга, недели в недели, месяцы в месяцы, и рано или поздно вся человеческая раса закончила бы своё существование. Следовательно, он не переставал есть, не стал отказываться от лекарств, и не начал часами лежать на кровати, бездумно смотря в потолок, и думая о том, что жизнь несправедливая штука. Он искренне улыбнулся и кивнул, понимая, что такова его участь.
В последующие полгода Гарри боялся проснуться, и понять то, что он чувствует себя отлично. Вся эта болезнь, лекарства и больницы, стали такой обыденной для него вещью, что ему казалось будто он живёт с ней с раннего возраста. Все эти люди, встречающиеся на его пути, вселяли в него новые силы и помогали постепенно перебороть болезнь.
Его родители, — Энн и Дэс, сестра — Джемма, друзья, которых, он считал фальшивками — Зейн и Луи, и не представляли, что Гарри — по словам его умершей бабушки Вивьен, "самый здоровый малыш из всех детей", — болен, и болен ничем другим, как астма. Но вся правда выходит наружу, не так ли? Так что когда Джемма приехала к Гарри на съёмную студию, и в поле её зрения попался ингалятор, который, на самом-то деле, лежал на слишком видном месте, как обеденный стол, она и не особо-то удивилась.
Не секрет, что с самого детства её младший брат был скромным, тихим, неразговорчивым, сдержанным мальчишкой, умевшим вставить правильное слово в правильный момент. Поэтому она даже не собиралась завязывать ссору и устраивать скандал по поводу его скрытности, она попросту задала вопрос о том, как долго он сидит на выписанных ему лекарствах.
Энн, которая вошла в курс дела так же случайно и спонтанно, как Джемма, потребовала с Гарри немедленных объяснений, и со слезами в голосе попросила его разрешить ей позаботиться о нём. Гарри, надо признаться, действительно не понимал, с чего они развели такой переполох, но их эдакая чрезмерная забота не раз поднимала ему настроение, так что он не был против этого.
Первый приступ стал большой неожиданностью для всей семьи Гарри. Его тело пронзило невыносимой болью, и через долю секунды он начал задыхаться. Если бы не Джемма, во время зашедшая в комнату, последствия сложились бы отнюдь не хорошо.
Солнце, писал Гарри в своём дневнике, еще не пряталось в облаках свинцового громоздкого неба, а ветки деревьев ещё не выглядели такими безжизненными, как сейчас.
Единственное, что он видел, являлось белым светом, и как говорил Гарри на приёме у психолога, он думал, что умирает. А ещё, может это и был его мираж, но почему-то, когда неугомонные голоса и звуки затихли, перед изумрудными глазами вспыхнула картинка, с изображённой на ней пачкой не распакованных таблеток от кашля.