Стена любви

Проезжая мимо темной улицы, по которой вразвалку одиноко шел пьяный бездомный, я кинул взгляд на кудрявую.

—Эй, сядь на место.— попросил я, увидев как та пытается вылезти в окно.

—Почему ты обламываешь мне кайф?— наигранно обидевшись, спросила Дженнифер.

—Потому что ты не должна была быть под ним, Эбенезер.

—Я не Эбенезер.—рассмеявшись, произнесла девушка. Повисла тишина.

—А ты знал, что мы не соприкасаемся с предметами?— на полном серьезе заявила Дженнифер, прервав минутное молчание.

—Сумасшедшая, поспи уже.— сказал я, закрыв окно с ее стороны.

—Нет, правда. Дай свой палец.— попросила меня кудрявая, протянув свой указательный палец.

—Я за рулем. — серьезно заявил я.

—Это не помешает. — она схватила мою руку и согнула все пальцы кроме указательного.

—На первый взгляд кажется, что наши пальцы соприкасаются,— мне пришлось свернуть на обочину, чтобы случайно не врезаться в кого-нибудь.— но на самом деле это не так. Наши пальцы, как и все вокруг, состоят из молекул, которые в свою очередь состоят из атомов. Атом — это ядро, вокруг которого вращается электрон. Электрон — это отрицательно заряженная частица. — стараясь не запутать свой собственный язык, рассказывала зеленоглазая. Только сейчас, при лунном свете я заметил цвет ее глаз. Такие же, как морская тина. — Атомы одного пальца приближаются к атомам другого, — увлеченно говорила Дженнифер, рассматривая наши пальцы. — но электроны, находящиеся на внешней оболочке атома, начинают отталкиваться друг от друга и не дают им физически контактировать. Сила с которой отталкиваются электроны очень велика, поэтому мы никогда не сможем прикоснуться по-настоящему к чему-либо.

—Кудрявая, ты несешь бред. Давай уже поедем.— устало произнес я, убрав свой палец от ее, и завел машину.

—Да ты послушай! Я же правду говорю.

—Хорошо. — тяжело выдохнул.—Тогда почему я чувствовал твое прикосновение?

—Нервные окончания пальцев реагируют на то, что поблизости появились другие электроны. Как бы нервные окончания тоже состоят из атомов и они чувствуют, что на них началось давление, и передают эту информацию мозгу. Так со всеми прикосновениями. — с улыбкой на лице произнесла кудрявая.— Ты только представь, что мы сейчас не сидим, а парим. Прям как птицы.— вскинув руки в стороны, Дженнифер облокотилась на спинку сиденья и закрыла глаза.— Спать хочу.— пробормотала девушка.

«Мы ни с чем не соприкасаемся» —пронеслось у меня в голове, как только я взял на руки уснувшую Дженнифер.

Войдя в двери дома, я нажал на кнопку вызова лифта и стал дожидаться.

—Миссис Лонг, она спит, не смотрите на меня так.— успокоил я старушку, которая сидит за стойкой на выходе из здания уже несколько лет.

—Эверетт, зная похождения твоих девиц, я уже ничему не удивлюсь. — она меня никогда не любила.

Поднявшись на нужный этаж, я вышел из лифта и встал перед дверью Дженнифер.

—Эй, кудрявая.—попытался ее разбудить.—Черт.—осознав, что ключей от ее квартиры я не получу, я повернулся к направлению своей и открыл ее.

Положив девушку на свою кровать, я бросил свой взгляд на ее ключицу, вид на которую открылся благодаря спустившемуся рукаву блузки. Под ключицей четко видна маленькая татуировка в виде арфы.

«Арфа?» — переспросил я сам себя и выключил свет в спальне.

От лица Дженнифер

Я проснулась около одиннадцати часов утра от жуткой головной боли и ломки во всем теле. Приподнявшись на локти, я зажмурила глаза, которые подверглись солнечному свету.

—Доброе утро.— послышался голос передо мной. Открыв глаза, я увидела Эверетта, стоящего со стаканом воды и с таблеткой. Оглядевшись по сторонам, убедилась, что нахожусь не в своей комнате. Значит не в своей квартире.

—Что я здесь делаю?— хрипло произнесла.

—Ты вчера перебрала.— коротко ответил парень и поставил стакан с таблеткой на тумбу.

—Перебрала? Я выпила стакан пива. И это было самое омерзительное пиво в моей жизни.

—В нем был экстази. — признался тот.

—Чего?— шелохнувшись, я резко села на кровать и ошарашено посмотрела на Эверетта. — Какое экстази? Откуда оно было в пиве?

—Долгая история. Собирайся и уходи.— проговорил шатен и направился к выходу из комнаты.—И да, возьми на заметку не общаться с Гэвином.—добавил он и вышел.

«Какого черта?» — пронеслось в голове.

Через силу встав с кровати, я убедилась, что стою на ногах, не шатаясь. Метнув свой взгляд на стену, глаза обратили внимание на баскетбольную корзину, висящую прямо на стене, которая разделяет мою комнату и комнату этого парня.

—Тупая корзина. — злобно процедила и вышла из комнаты.

—Эверетт. — я крикнула на всю квартиру, запутавшись в лабиринте из коридоров.

—Что? — парень появился из ванной в одном полотенце, которое еле как держалось на его бедрах. Я не стала засматриваться на полуголого соседа, хотя желание сделать наоборот появилось.

—Спасибо.

—За что? — в недоумении спросил парень.

—За то что не бросил. Я правда ничего не помню, но не думаю, что я бы по собственному желанию оказалась не в своей квартире.

—Не за что. — коротко ответил Эверетт и повернулся спиной ко мне, открыв вид на широкую спину покрытую татуировками. — Почему арфа? — будто прочитав мои мысли, спросил парень.

—Ты о чем? — протянула я.

—Я увидел твою татуировку. Играешь на арфе? — усмехнулся Эверетт.

—Арфа — это древний символ любви, мост любви, который соединяет небо и землю. — нахмурив брови, серьезно проговорила. — И какого черта ты пялился на мою ключицу?

—Кудрявая, — сказал Леманн и медленно подошел ко мне. — твоя ключица мне даром не нужна. — парень оказался слишком близко ко мне. Любая другая девушка начала бы предпринимать хоть что-то, чтобы избежать столкновения с малознакомым человеком, но мне все равно. Я стою на месте и смотрю прямо в серые глаза. — Ты бы следила за своей блузкой, которая решает спустить рукав в тот момент, когда я несу тебя на руках.

—А тебя никто не просил нести меня.

—Хотела бы тогда оказаться под Гэвином? Могу позвонить ему, сказать, чтобы повторил. — съязвил Эверетт. Мне ничего не оставалось, как злобно посмотреть ему в глаза и выйти за дверь.

Вернувшись домой, я не обнаружила Джорджа. Набрав его номер, по ту стороны послышались долгие, скучные гудки.

«Надеюсь он живой.»— пролетело в мыслях, и я направилась в душ.

Минуты под горячем душем текли незаметно. Я стояла, задумавшись, посреди душевой, и смотрела в стену. Разные мысли посещали мою голову. Создалось такое ощущение, будто в ней сейчас разразилась буря, которая собрала все мысли в кучу и не может выбрать, какую из них предоставить первой моим размышлениям.

Пошла первая.

Каким образом тот чудак по имени Гэвин смог так поступить со мной? Доверие к людям никогда не присутствовало со мной, а после случившегося тем более. Сложно представить, что могло произойти, не зайдя я в ту комнату, находившуюся в конце коридора, и не упав в руки Эверетта.

«Черт, надо поблагодарить его.»

Пошла вторая.

По глазам Эверетта не скажешь, что этот человек способен на что-то хорошее, что-то, что он сделает не ради себя. Они серые с небольшим голубым отливом и с родинкой в левом глазу. Будто темные тучи, перед грозой, стараются вытеснить голубое небо. И все же тучи побеждают. Как и тучи в его душе.

Я совсем его не знаю, но то, как я читаю людей,как книгу, помогает мне понять каков человек на самом деле. Правда с Гэвином не помогло. Но этому есть объяснение: разговор был настолько скучным, что я даже не смотрела на него и не слушала. А жаль.

Если Гэвина мне разобрать не получилось, то с Эвереттом все намного проще.

Пошла третья.

Он человек, который не хочет впускать в свою жизнь чужих ему людей. И я могу принять тот факт, что он бывает заботливым и милым. Однако только с дорогими ему людьми. Тогда почему он помог мне, остается для меня загадкой.

Смотря на Эверетта, можно сделать вывод, что ему не нравятся те эмоции, которые он испытывает. Негативные эмоции ему доставляют дискомфорт. А от дискомфорта ничего хорошего не происходит.

Не знаю, почему буря мыслей, что никак не утихнет в моей голове, состоит в основном из мыслей о моем соседе, однако мне это нравится. Разбирать личность человека и докапываться до его прошлого всегда было занимательным занятием для меня.

Но я чувствую, что между нами стоит стена, которую он сам воздвиг, чтобы никто не пролез к нему в голову и в душу.
Голова мне его не нужна, но душа...она таит в себе только самые сокровенные тайны личности, которые я намерена разузнать.

Буря утихла.

Удивительно, но все мысли улетучились разом.

Зайдя в комнату, я взяла телефон в руки и увидела около пяти пропущенных звонков от мамы.

—Да, мамуль? — поздоровалась я с родным человеком, когда услышала голос по ту сторону телефона.

—Дженни! Почему ты не отвечаешь на звонки?

—Мам, я в душе была. Ты чего так нервничаешь? Утром же созванивались.

—Я волнуюсь. И Джордж на звонки не отвечает. Вы там сговорились?

—Нет, Джо-Джо ушел на работу, а телефон разрядился. — соврала я, чтобы еще больше не тревожить маму.

—На работу? Это шутка какая-то?

«Ох, мам. Не шутка. Ложь.»

—Да. Его официантом взяли в ресторан.— продолжала бесстыдно врать матери.

—Джордж и работа официанта — две несовместимые вещи!

Наш спор продолжался еще около пяти минут, пока я не убедила маму в том, что Джордж и правда нашел работу. Попрощавшись, я сбросила звонок и кинула телефон на кровать.

Врать маме не входило в мои планы. Однако если она узнает, что Джорджа нет дома, а я без понятия где шляется мой брат, она закатит истерику и прилетит в Бостон первым же рейсом. Такого счастья мне не надо.

Позвонив Джорджу еще раз, я убедилась, что его телефон разряжен. Я сижу в гостиной около часа, дожидаясь брата, чтобы кинуться ему в ноги, если увижу ссадины на его лице.

Из-за включенного телевизора, на котором шло какое-то кулинарное шоу, я не расслышала звук открывающейся двери, а потому Джорджу ничего не мешало напугать меня.

—Черт, Миллз! — выругалась я, когда в испуге повернулась на Джорджа.

—Видела бы ты свое лицо, сестренка. — со смехом произнес брат.

—Где ты был? Мне пришлось маме соврать, что ты на работе.

—Блин, Дженн, она же теперь не отвертится. — проговорил Джордж, доставая тарелку с полки.

—А вот надо было на звонки отвечать. Теперь ты, Джо-Джо, официант. — усмехнулась я, закидывая в рот виноград.

—По-лучше не могла придумать?

—Ох, ну простите, Ваше Величество, что не соизволила приказать шестеренкам, крутящимся в моей голове, придумать вам профессию по-лучше. Каюсь.

—Не язви.— раздражительно произнес тот, и положил тарелку с макаронами на стол.