«Свадьба»
Неделя пролетела незаметно. Я старалась не думать о том, что меня ждет, но мысли о свадьбе все равно преследовали меня каждый день. В университете все было спокойно, и я даже начала ценить эти короткие мгновения нормальности. Но даже здесь меня что-то постоянно тревожило. Я замечала, как Данте и Каролайн все время шушукаются, смеются, всегда вместе. Они обнимаются, иногда даже целуются, не обращая внимания на окружающих. Это не должно меня волновать, но почему-то я все чаще ловила себя на том, что наблюдаю за ними. Их беззаботность раздражала и одновременно вызывала зависть.
Я старалась отвлечься на учебу, проводила больше времени в библиотеке. Там я обычно сидела с Беллой, и вместе мы делали домашние задания. Белль часто болтала, рассказывала новости, а я лишь кивала, время от времени кидая короткие реплики. Мне было сложно сосредоточиться, но я ценила её присутствие. Это позволяло мне хоть ненадолго забыться. Он не знала, что в скором времени я выйду замуж, за человека которого даже толком не знаю и которого начала презирать, с первого дня знакомства.
Вечерами я сидела дома, стараясь создать вокруг себя атмосферу уюта. Заваривала ромашковый чай — он всегда помогал мне успокоиться. В руках была книга Стивена Кинга — моего любимого писателя. Его мрачные истории странным образом отвлекали от моих собственных тревог. Я погружалась в мир мистики и ужаса, чтобы хотя бы ненадолго забыть о том, что происходит в моей жизни. Страницы переворачивались одна за другой, но тревога в груди никуда не исчезала. Я знала, что время идёт, и день, которого я так боюсь, приближается.
Но вот настал день "свадьбы".
Я смотрела на свое отражение в зеркале. На мне было роскошное белое платье, которое казалось слишком красивым для такой трагичной церемонии. Оно облегало меня, словно вторая кожа, утягивая талию и подчеркивая фигуру. Лиф был украшен изящной вышивкой, переливающейся в свете ламп, а легкие кружевные рукава едва касались кожи, словно сотканы из утреннего тумана. Юбка плавно ниспадала каскадом, будто струи воды, обволакивая меня мягкими складками ткани. Фата спускалась до самого пола, окутывая меня, словно паутина, из которой невозможно выбраться.Я выглядела как настоящая невеста. Только вот в глазах не было счастья — лишь пустота и тень страха.
Это не сказка, не тот момент, о котором мечтают девушки. Это сделка, продуманная до мельчайших деталей. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове эхом звучала одна мысль: Иногда самые красивые моменты в жизни — это лишь красиво упакованные трагедии.
Сегодня я должна была танцевать. Даже если внутри все разрывалось от боли.
— Ты выглядишь потрясающе, — сказала мама, входя в комнату. Её глаза светились любовью, но в них была и боль, словно она знала, что этот момент близок.
Я обернулась и почувствовала, как сердце сжалось. Она подошла ко мне и нежно поправила локон, упавший на плечо, как она делала всегда. Её касание было тёплым, мягким, и в этот момент мне захотелось остаться в этом уютном мире навсегда.
— Ты справишься, моя девочка, — произнесла она, её голос дрогнул, но она улыбалась, стараясь скрыть свою тревогу. — Я верю в тебя.
Я вздохнула, пытаясь сдержать слёзы, но голос всё же предательски дрогнул.
— Мам... — Я взяла себя в руки, но всё равно чувствовала, как внутри меня всё крутится. — Я не знаю, что будет дальше.
Она слегка наклонила голову и прошептала:
— Никто не знает. Главное, помни, что ты не одна. — Она провела рукой по моей щеке, и я почувствовала её теплоту. — Если тебе будет плохо, просто скажи. Я всегда буду рядом.
Я кивнула, не в силах ответить словами, с трудом сдерживая слёзы.
Через минуту дверь открылась, и вошёл мой отец. Его взгляд был холодным и строгим, как всегда.
— Пора, — сказал он коротко, не обращая внимания на атмосферу в комнате.
Я подняла голову, сделала шаг вперёд и, с трудом сглотнув, направилась к выходу. Мама осталась позади, и я почувствовала её взгляд, полный любви и тревоги.
***
Зал был переполнен. Густое дыхание сотен людей, их разговоры, шум шагов, грохот задеваемых стульев — всё это сливалось в одну звуковую волну. Но я не слышала ничего, кроме своего сердца, которое билось с такой силой, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. В глазах танцевали искры от напряжения, и я чувствовала, как на мне сосредоточено множество взглядов. Это ощущение было таким острым и чуждым, что я едва могла сдержать дрожь. Но среди всех этих людей я искала только одного — Винченцо.Он стоял у алтаря, в чёрном костюме, безупречно одетый, словно сам чёрт из небес сошёл, чтобы стать частью этой сделки. Его фигура была прямой и властной, лицо — каменное. Его взгляд был направлен прямо на меня, и я ощущала его тяжесть. Он не отрывал глаз, не скрывал своего контроля, своего превосходства. И в этот момент мне хотелось развернуться, убежать, исчезнуть куда-то, где его взгляд не мог бы меня достать. Но это было невозможно.
Шаги мои были механическими, словно я не управляла своим телом. Когда я подошла к нему, его рука вытянулась ко мне, и я замерла. Его холодная, твёрдая ладонь была настолько чуждой, что я почувствовала, как внутри меня что-то ломается. Я не могла взять её. Это был мой последний момент, когда я могла сказать "нет". Но меня подталкивал мой отец, его рука на спине как невидимая цепь, заставляющая меня двигаться вперёд.Винченцо наклонился, его дыхание скользнуло по моему уху, и его шёпот был наполнен издёвкой:
— Ты готова, льдинка?
Его слова отравили меня. Я ощутила, как в груди что-то замерло. Это не был вопрос. Это был просто жест контроля, напоминающий мне, кто здесь главный. Я сжала зубы и медленно вложила свою ладонь в его, словно кто-то заставил меня подчиниться.Церемония началась. Я слышала слова священника, но они были далеки, как голос в тумане. Эти слова не имели значения, потому что всё, что происходило, было чуждым и невыносимым. Я не могла оторвать взгляд от Винченцо. Он стоял так уверенно, так самодовольно, что мне хотелось врезать ему в лицо, вырвать этот кольцо и разорвать его. Все мысли в моей голове сводились к единственному: «Как я здесь оказалась?»И вот, когда священник задал главный вопрос, я почувствовала, как моё тело сжалось, как воздух вокруг меня стал вязким и тяжёлым. Он произнёс:
— Согласны ли вы, Адель, взять в мужья Винченцо и обещаете ли вы быть с ним в горе и в радости?
Тишина, как холодный нож, пронзила всё вокруг. Весь зал застыл. Я видела, как все ожидали, все готовы были принять мой ответ как окончательное решение. Я смотрела на Винченцо, и его глаза были полны уверенности. Он знал, что я не откажусь. Он знал, что выхода нет. Его взгляд говорил мне, что я уже не человек, а просто ещё одна часть его собственности.Мой взгляд был холодным, но внутри меня бушевал ураган. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, как будто пытаясь удержать контроль. Я ощущала, как желание разорвать это платье, выбросить это кольцо, сбежать и исчезнуть охватывает меня. Я хотела крикнуть, убежать, но моя гордость и долг говорили мне одно: я должна ответить.
— Да, — выдохнула я, и этот ответ прозвучал как предательство. Моё сердце не вытерпело бы больше.
В зале раздались аплодисменты. Я видела довольное лицо моего отца, спокойствие братьев, умиротворённые улыбки знакомых и друзей, но всё это было для меня пустым фоном. В моей душе бушевал шторм. Этот момент был моментом победы для него, для всех, кто здесь был, но не для меня.Винченцо надел кольцо на мой палец с таким видом, как если бы это был последний штрих в оформлении сделки. Он не стал ждать приглашения, наклонился и запечатлел поцелуй на моих губах. Он был быстрым, властным, от которого я почувствовала, как его холод проник в меня. Я едва сдерживала себя, чтобы не оттолкнуть его, не вырваться. В этот момент я поняла, что моя жизнь изменится навсегда.
Меня больше не звали Адель Луккези.Теперь я — Адель Риччи.