8 глава. Арина
Целый месяц в одиночестве в родном городе оказался гораздо хуже, чем я думала. Друзей кроме Зайца и Князя у меня здесь не было. Знакомые — есть, но не друзья, с которыми мне комфортно и можно пойти погулять. Мне и самой не хотелось проводить время с кем-то ещё кроме своих лучших друзей и компании из деревни, остальные казались каким-то серыми и тусклыми, в них не было какой-то искры. Август выдался не таким жарким, как предыдущие летние
месяца, поэтому мы с родителями лишь
один раз поехали на речку. Весь этот месяц я ходила на танцы, не пропуская ни одно занятия. А ещё начала готовиться к экзаменам и читать книги, классику. Сдаю я, кстати, общество и историю, дальнейший мой путь — юрфак.
С Витей и Ваней продолжаю общение, но второй стал каким-то отстранённым после своего признания. Он мало пишет, а если пишет, то однословные предложения. А вот Витя приедет в город только вечером тридцать первого августа, поэтому даже с ним погулять не смогла. Вадим и Лёша практически не пишут, лишь скинули своё расписание в лагере и я знатно удивилась от количества тренировок в день, поэтому первая не пишу, чтобы их не отвлекать.
Сегодня уже последний летний день, а я провожу его в своей комнате, читая "Алые паруса" — Александра Грина, точнее перечитывая. Мои знакомые, которые уже выпустились со школы, посоветовали именно это произведения для подготовки к экзамену по русскому языку, ведь в этой повести раскрыты многие темы для сочинений. День и так скучно проходит, чем я была расстроена, так ещё и мои друзья приехали, а я с ними даже увидиться не могу. Наши родители твердят: «Завтра уже 1 сентября, надо к школе готовиться, а не ходить гулять! Всё равно завтра увидитесь, один день ничего не изменит» — примерно такая реплика у всех троих пар. От скуки я готова была уже полезть на стену паучком и пустить по ней паутину, хотя такое невозможно, поэтому мне оставалось сидеть и читать повесть. Я буквально ушла из реального мира, погрузившись в атмосферу книги, представляя те места, которые описывают. Но в мою дверь постучались и этот звук был, как кнопка, из-за которой пропали все картинки.
— Ариш, всё хорошо? — Открывая дверь, заглядывает мама.
— Да, а должно быть плохо? — Не понимая вопроса, откладываю своё занятие.
— Ты даже не выходишь из своей комнаты, — мама задерживает свой взгляд на той вещи, которую я только что положила на свои ноги, — классику стала читать, ты не заболела?
— Мам, нет, всё нормально, правда.
— Ты если что говори, я тебя во всём поддержу.
— Хорошо, спасибо.
Обмениваемся улыбками, а после моя родительница скрывается за дверью. Немного посидев в своих мыслях, я снова взялась за книгу.
***
Стою перед зеркалом в своей комнате и кручусь во все стороны, рассматривая себя в отражение. На мне прямые чёрные брюки и простая белая рубашка, а мою шею обхватывает галстук под цвет штанов. Смотря на себя, я вспоминаю свой первый класс, когда стояла на этом же месте, но была гораздо младше и меньше. Теперь на меня смотрит более повзрослевшая Ариша, которой уже давно не 7 лет. Всё, что выдавало ту самую маленькую девочку — это те самые белые бантики, которые были в моих косичках, мне показалось это прикольным, сделать причёску такую же, как в первом классе. Последний раз смотрю на себя в зеркало, улыбнувшись, беру черную сумку и выхожу в коридор, там уже стояли мои родители.
— Какая ты красивая! — Сразу замечает моё появление мама.
— Взрослая уже, — немного грустно говорит папа, но взгляд передаёт всё его восхищение, когда он смотрит на меня.
— Вы тоже выглядите прекрасно! — Говорю им чистую правду, они выглядели бесподобно.
Но говорить нам долго не даёт рингтон на телефоне матери, ей кто-то звонит.
— Ало, Полин? — Значит Князева.
Видимо, они уже вышли и ждут нас, а у меня сердце замирает и прыгает туда-сюда, ноги стали ватные, а губы растянулась в улыбке — я наконец-то увижусь с Лёшей и Вадимом! Зайцы тоже должно подойти к нам во двор, чтобы всем вместе пойти на нашу линейку. Быстро обуваюсь, крикнув напоследок: «я вас на улице подожду» и выбегаю из квартиры. Как я и думала, на улице стояла семья Князевых, быстро говорю «здравствуйте» и больше никого не замечая, подбегаю к Лёше, обнимая его за шею.
— Лёшка! — Крикнула куда-то ему в плечо, находясь в объятиях своего лучшего друга.
— Тише-тише, а-то задушишь, — посмеивается мой друг, гладя меня по спине.
За то время, пока нахожусь в его объятиях, я понимаю, что за это лето он стал намного выше, потому что до этого мы с ним были одного роста, а теперь... он явно был выше меня. И голос у него изменился, стал немного грубее, но тепло никуда не делось. Руками почувствовала мышцы на его спине, и сразу вспомнила то расписание из их лагеря, поэтому неудивительно, что он подкачался. Не смотря на все эти изменения во внешности, это всё равно был мой лучший друг, мой родной Лёша.
— Всё, отпускай. Там уже Заяц подошёл, беги к нему, — говорит Лёха куда-то мне в волосы и убирает руки с моей спины.
Услышав про Вадима, я не отпуская Князя, оборачиваюсь в сторону, с которой должен идти наш друг. Найдя его глазами, отстраняюсь от парня и подбегаю к Зайцу. Та же сцена: неразборчивое «здравствуйте», обнимашки и осознание, что как бы они не поменялись, всё равно остаются родными.
***
Первое полугодие прошло более-менее спокойно. Наша тройка снова вместе, на удивление, школа пока что жива. Конечно, были жалобы на нас, но это не так критично. Мы ходили гулять, создавая новые воспоминания, и, ища приключения на все свои точки тела. Отпраздновали вместе хеллоуин, мой день рождения и новый год. Заяц неожиданно стал заниматься гитарой самостоятельно, откуда такой порыв он нам так и не рассказал. Учителя почти не напоминали про экзамены, лишь в сентябре спросили, кто что будет сдавать и попросили начать подготовку самостоятельно. Но с начало третьей четверти начались консультации, точнее, они до этого были, но необязательные. А учительница по русскому языку ещё со второй четверти усердно готовила нас к устному экзамену, который уже прошёл двенадцатого февраля, но результаты пока неизвестны. Всё шло просто замечательно и я даже была уверена в своих хороших результатах и оценках. Но сегодняшний день был особенный: четырнадцатое февраля, день святого Валентина, праздник всех влюблённых. Наши старшеклассники придумали классную идею на этот праздник: они сделали картонный ящик, для анонимных валентинок, а потом бегали по школе и раздавали их получателям, всё это делали на перемене перед шестым уроком, а наша тройка в это время сидела в классе.
— Вы же ничего туда не писали? — Спрашивает Князь, смотря в коридор, через открытую дверь, где бегали организаторы этой идеи по разным классам вместе с коробкой в руках.
— Я ничего, а вы? — Отвечает Заяц, тоже наблюдая за картиной в коридоре.
— И я тоже ничего, — отзываюсь я и пишу что-то в своей тетрадке.
— А ты, наверное, мечтаешь, чтобы кто-нибудь тебе туда написал, да? — Подшучивает надо мной Вадим.
— Если это не Егор Крид, то неинтересно, — говорю серьёзным тоном и поднимаю взгляд на своих друзей.
— Губу закатай, посмеивается Князев.
— Ну вот, — наигранно вздыхаю от грусти и снова перевожу взгляд в свою тетрадку.
— Мы же сегодня идём гулять? — Спрашивает наш блондинчик, но ответить мы не успеваем, ведь к нам в класс заглядывает кудрявая голова какого-то парня.
— Арина Романова в этом классе учится? — Спрашивает этот парень, видимо, он из одиннадцатого класса и тоже бегает с этой "почтой".
— Да, это я, — поднимаю руку и внимательно рассматриваю того парня.
— Тогда это тебе, — он заходит в класс и подходит к нашей парте, оставляет листок и без прощания уходит.
Я в недоумение смотрю ему вслед, пытаясь понять, что сейчас произошло. Это точно мне адресовано? Может здесь учится какая-то другая Арина Романова? Романовых у нас много, но такого сочитания имени и фамилии, кроме меня, нет. Опомнившись, перевожу взгляд на своих соседей — Зайца и Князя, они не смотрят на меня, но с любопытством разглядывают кусочек бумаги у нас на парте.
— Ты чего застыла? Может быть прочитаешь? — Первый говорит Заяц, как обычно, самый разговорчивый у нас.
Я молча смотрю на Вадима, а затем перевожу взгляд на валентинку. Вздохнув, набираюсь духа, беру бумагу в руки и разворачиваю её. Оформлена она была очень красиво, а текст напечатан, видимо, чтобы не узнали отправителя. Внутри напечатано три четверостишья, неужели мне посвятили стихотворение? Как романтично, но это пока что мои догадки. Рассматриваю дальше и замечаю снизу, приклееную милую картинку из интернета, какой-то нарисованный белый котик.
— Как красиво, — говорю и поворачиваю друзьям валентинку, чтобы они оценили содержимое.
— Так и признайся, что сама себе её сделала, — подшучивает Вадим, а Лёша сидит серьёзно и очень пристально рассматривает записку.
— Иди в пень, Заяц.
Я метаю взглядом по всему тексту внутри и убеждаюсь: это стих, посвящённый мне.
Тону я в твоих глазах.
И представляю нас в мечтах:
У синего моря на берегу,
Обнимать тебя могу.
Болен я тобой конкретно
И признаться в этом намерен.
Вспоминая улыбку твою,
Забываю, что на земле стою.
Только одно понять не могу.
Нравлюсь тебе или туплю?
Хочу увидеть хоть намёк,
Ведь давно с тобой знаком.
Читала это всё вслух, после чего между нашей тройкой возникла тишина. Я была в своих мыслях, а парни просто молчали, видимо, не знали, что сказать.
Это было красиво, очень. Но от кого? В моем окружение точно нет людей, вернее парней, которые могли бы написать что-то подобное. Если это не из моего окружение, то тогда зачем печатать текст, почему нельзя написать ручкой? А может просто почерк непонятный? Да, скорее всего так и есть, но этот человек давно со мной знаком... может, он имел ввиду, что знает меня давно, но мы не общаемся? Потому что из давних знакомых я общаюсь только с Лешей и Зайцем, а они точно не могли такое написать.
— Что думаешь? — Спрашивает Заяц из-за долгой тишины его голос прозвучал неожиданно громко, как раскаты грома в ясный день.
— Насчёт чего? — Не понимаю вопроса и уточняю.
— Тебе интересно кто это? Встречалась, если бы понравился? — Закидывает меня вопросами Вадим, теперь его голос был привычным.
На самом деле это сложный вопрос, ведь сама не знаю на него ответ. Своё мнение с мая я поменяла, теперь для меня главное — учёба. А для отношений считаю себя маленькой и как-то нет времени даже. Учёба, танцы, друзья, о каких отношениях идёт речь? Тем более я даже не знаю, кто это.
— Во-первых, я не знаю кто это. - Начинаю я.
-— А вдруг он не хочет назвать своё имя? — Резко спрашивает Заяц, перебивая мой рассказ.
— Значит он трус, если не может мне признаться в лицо, но стих и вправду прекрасен, — про строчки говорю чистую правду, а затем продолжаю перечислять свои пункты. — Во-вторых, я считаю, что не готова для отношений.
— В смысле не готова? Ты у нас девочка, вроде бы, не глупая и симпатичная. Самое время для отношений, — снова спорит со мной блондин, в отличие от Князя, который сидит и молчит, это обычно, но сегодня он слишком внимательно слушает нашу болтовню.
— Я тоже так думала в мае прошлого года, но теперь поменяла своё мнение и думаю совсем иначе, — видя, что Вадим снова хочет со мной спорить, продолжаю. — Это моё мнение, вы меня не переубедите. В-третьих, мне сейчас важнее учёба. Я хочу нормально сдать экзамены и выйти с хорошим аттестом, не смотря на то, что ухожу после 11 класса.
— Мы все уходим после 11 класса, нам ещё можно бездельничать, главное — сдать экзамены. Можно дать слабину и начать общаться с мальчиками, мы не в счёт, мы же твои друзья, — всё равно перечит мне Вадим, до сих пор не поняв, что я настроена твёрдо.
— Заяц, ты меня так переубеждаешь, будто сам написал эту записку, — смотрю ему в глаза, а тот в ответ махает отрицательно головой. — Ладно, тогда в-четвёртых, у меня нет на это время. У меня школа, танцы, вы в конце концов! — Замечаю на лице своего друга несогласие и сразу же продолжаю свою речь. — Заяц, ты меня уже бесишь! Хватит со мной спорить, я всё равно останусь на своём, — повышаю голос и наблюдаю за реакцией Вадима.
— У этого парня, который написал стих, вообще шансов что ли нет? — Грустно спрашивает Заяц.
— Вообще нет, как минимум сейчас.
Блондин хотел ещё что-то сказать, но прозвенел звонок на урок, а у нас сейчас история, на которой я точно не смогу отвлекаться. Она была предпоследняя, поэтому скоро мы пойдём домой. Вадим отвернулся к доске, а мы с Князем сели ровно и немного прибрались на парте, валентинку я спрятала в сумку. Настроеться на урок было тяжело, ведь все мысли возвращались к анонимной валентике и загадочному отправителю.
***
Отсидев последний урок — ОБЖ, наша тройка вышла из школы, уже одевшаяся и укутанная, всё-таки зима никого не щадит. Мы с князем немного задержались в школе, а Заяц вышел вперёд и встретил нас снежком в руках, кинув его куда-то в районе ног. Выглядели мы забавно, закутались по самые глаза в свои шарфы и идём, молимся, лишь бы не поскользнуться и не упасть где-нибудь, иначе будет очень больно, уже проверили. Сначала стоим и какое-то время говорим у входа в школу, будто нам идти не в одну сторону.
— Может уже пойдём? Холодно так стоять, — говорю я и ещё больше укутываюсь в шарф.
Со мной все согласились, ведь хотели быстрее оказаться дома с горячем шоколадом и под тёплым пледом, а потом на тренировку. Я и Заяц шли постоянно толкаясь в снег, и, кидаясь снежками, но когда на пути встречался лёд, мы объединялись и шли под руку, чтобы не упасть. Только лишь Князь был какой-то грустный и молчаливый, хотя молчит он очень часто, но сегодня это даже слишком.
— Лёша, всё хорошо? — Подхожу к Лёше и равняюсь с ним.
— Да, всё хорошо. А что? — Несмотря на меня, отвечает Князев.
— Ты какой-то слишком молчаливый сегодня, — задумчиво говорю и смотрю себе под ноги.
— Я просто не такой болтливый, как ты, поэтому кажусь молчаливым, — хоть Князь и не смотрит на меня, всё равно замечаю его улыбку.
Но даже она его не спасает и я понимаю, что что-то случилось, то о чем он не хочет говорить, даже своей лучшей подруге. Остальную дорогу я старалась его не трогать, но всё равно держала на виду, гадая, что с ним случилось. Зато Вадим был не измено весёлым, казалось, его ничто не может расстроить или же он хорошо скрывает эмоции.
***
Лёша
Захожу в квартиру, в которой максимально тихо и понимаю, что все ещё находятся на работе, а я остался один дома наедине со своими мыслями. Я думал про многое, но всё равно возвращался к одному: к ней. В смысле она не готова к отношениям? Она меня в мае убеждала, что 9 класс — самое время для любви, что точно с кем-нибудь начнёт встречаться, а я тогда сгорал от ревности и отшучивался, предложив тот самый договор. Хоть она сейчас думает, что это всё шутки, но всё равно это обязательно произойдёт, я подожду сколько надо.
Так и прошли пару часов перед тренировкой. Покушал и всё остальное время лежал, смотря ютуб, но вникнуть в видео так и не смог, потому что голова была забита разными мыслями и доводами об Арине. Когда время стало приближаться к 5 вечера, понял, что пора бы собираться на баскетбол. Пропускать нельзя, тем более я претендент на капитана команды, когда наш выпустится в этом году, поэтому нужно показывать хороший пример.
Уже после тренировки, мы с парнями сидели в раздевалке и разговаривали, точнее они разговаривали, а я слушал. Сюда пришёл один, уже здесь встретившись с Зайцем, но тот не спрашивал, что случилось с моим настроением, ведь и так всё понимал, поэтому просто молча был рядом со мной. Я часто смотрел на Карнавалова, который что-то рассказывал и активно жестикулировал руками, непроизвольно вспомнил о его сестре. С моего дня рождения прошло уже много времени, думаю, она на меня не обижена. Тем более мы с ней уже виделись на дне рождении у Вовы и ещё пару раз в спорткомплексе. Держались на нейтралитете, здоровались и иногда перебрасывались парой ничего не значимых фраз. К нам в раздевалку без стука зашёл тренер, он никогда не знал личных границы, касаемо его подопечных.
— Вы долго ещё сидеть будете? Всё, давайте, расход. Иначе дам вам ещё упражнения и тогда вы отсюда будете уползать, — строго проговорил Виктор Александрович и ушёл обратно в свой кабинет.
Переглянувшись, в немом разговоре, поняли, что лучше и вправду уйти, пока живыми отспукает, а-то потом будет хуже. Мы уже были собраны, просто не могли выйти из-за разговоров, поэтому через десять минут мы оставили раздевалку пустой и стояли на улице. Немного поговорив, мы стали прощаться, а с Вадимом пошли домой вместе.
— Ты только сильно не расстраивайся. Не сей... — Не успел Заяц договорить, как я его перебил.
— Давай закроем тему. Не хочу про это говорить. Я и так не знаю, что мне теперь делать с ней, так ещё и ты уши мозолишь, — говорю ровно, но поняв, что прозвучало немного грубо, добавляю: — Может, совет дашь?
— Но если тебя баскетбол от этого не отвлек, то я даже не знаю, — задумчиво произнёс мой друг и стал метать взглядом в разные стороны. — А может, гулять пойдешь, развеешься?
— Давай погуляем, где?
— Не со мной, а с девочкой какой-нибудь, — он снова задумался, а затем произнес свой вариант. — Помнишь, сестру Вовки? Она же от тебя без ума, позови её завтра гулять.
— Её? — Я задумался, с одной стороны хотелось бы погулять с другой девочкой, но боялся давать кому-то какие-то ложные надежды.
— Ну да, почему бы и нет?
— Подумаю над этим. А теперь переведём тему.
***
Снова сижу на своей кровати и смотрю в стену, думаю теперь не только об Арине, но и о словах Зайца о Варе. Ничего же страшного не произойдёт, если я позову её гулять? Мы просто встретимся и проведём время, как друзья — это нормально. Долго смотрел вперед. пустыми глазами, а затем перевёл взгляд на телефон. И вспомнил, что у меня есть её номер, его мне когда-то скидывал Вова, даже не помню зачем, но нахожу его быстро и ещё долго смотрю на эти одиннадцать цифр. Спустя какое-то время решаюсь и отправляю ей сообщение:
Лёша: Привет, ты завтра свободна? Не хочешь на каток сходить?
Глянул на время, которое уже давно перевалило за десять вечера, уже позднова-то, возможно, она даже спит. Не успев, про это подумать, мне на телефон приходит уведомление, открыв его, понимаю, что это от Карнаваловой.
Варя: Привет, только за! Я завтра весь день свободна, во сколько?
Лёша: Отлично, тогда в 4 вечера буду у твоего дома.
Варя: Договорились (улыбающийся смайлик).
Сразу же после последнего сообщения выключаю телефон и снова погружаюсь в свои мысли. Но в них ничего нового не появляется, всё те же люди: Ариша, Заяц, Варя и мои тараканы, которые стали уже привычными. Понимаю, что нужно лечь спать, иначе буду чувствовать себя ужасно. Отключаю полностью свои мысли и падаю на кровать, с головой укрываясь одеялом.
***
Стою на подъезде Вари и жду её появления. С неба недавно посыпался снег, такой крупный, что можно было сравнить с хлопьями. Он очень пушистый и летел так легко, будто был обычным пухом, которого подгонял ветер на какие-то дальние путешествия. И почти в это же время выходит
девушка, которую я ждал всё это время.
— Привет! — С улыбкой сказала Варя и заключила меня в объятия.
— Привет, — в смятение сказал я, не ожидая обнимашек, но всё равно положил свои руки куда-то в местность спины, из-за куртки было очень непонятно.
Первый отстраняюсь и осматриваю свою новоиспеченную спутницу. Как бы я не старался на них смотреть, но мой взгляд всё равно останавливался на её глазах. Они до боли в сердце напоминали мне то самое море, в котором я тонул каждый день, находясь рядом с ней. Я не обращал внимания на её длинные косички, лежащие на куртке, на забавную шапку с ушками мишки, вообще ни на что, кроме глаз. Видимо, я смотрел слишком долго и пристально, потому что Варя уже окликает меня:
— Ты чего застыл? — Снова улыбка и мне стыдно, что рядом с ней думаю о другой.
— Ничего, пошли, — собрав все свои силы, отвожу взгляд от её глаз и протягиваю руку, чтобы забрать её сумку.
— Не стоит, она не тяжёлая, — засмущавшись, говорит Варя и идёт вперёд меня.
— Давай сюда, — настаиваю я и она сдаётся под моим напором, отдав мне сумку.
В следующую минуту она уже идёт и рассказывает про свой вчерашний день, замечаю сходство: Варя такая же болтушка, как и она.
На коньках я катаюсь очень хорошо. Не зря в тот зимний день я, Заяц, Кот и Ариша провели несколько часов на катке. После этого у нас появилась традиция: каждое воскресенье зимы ходить на каток. В связи с этим, я научился делать некоторые трюки и разные виды катания. А вот Карнавалова, как оказалось, вообще не умеет кататься, её пытался научить брат, но всё было тщетно, поэтому эта задача передалась мне. И теперь мы стоим на середине открытого катка за руку и медленно катимся по льду.
— Ты уже лучше стоишь на коньках, молодец. Может сама попробуешь поехать? — Замечаю я.
— Нет, страшненько, а с твоей рукой комфортнее, — мне кажется, эта улыбка вообще не сходила с её лица, потому что держит она её с самой нашей встречи.
— Ну ладно. Но всё равно, надо будет попробовать.
— Конечно, но не сейчас.
Варя почувствовала себя уверенее и поехала быстрее, а я подстроился под её скорость, держа за руку. Но эта скорость тоже не устроила Карнавалову и она решила разогнаться ещё, наверное, забыв, что не умеет кататься. Мы катались на общественном открытом катке, поэтому здесь были люди помимо нас. Осматриваясь по сторонам, заметил впереди ребёнка, который был не старше начальных классов. Понимая, что мы едем чётко на него, а Варя не смотрит вперёд и навряд ли сможет затормозить, притягиваю свою знакомую за руку к себе. Так мы и оказались в объятиях, выглядываю в ту сторону, где находился ребёнок и обнаруживаю его чуть дальше, всё-таки успел отъехать. Осознав это, и анализирую нашу позу, отпускаю Варю, но та в ответ продолжает меня обнимать. Я легонько кладу руку на её спину, почти невесомое прикосновение, но всё равно чувствуется и тихо говорю:
— Ты чего?
— Лёш... — зовёт меня по имени ели слышно.
— Ау? — Отзываюсь на её зов.
— Ты мне не просто так написал четырнадцатого февраля и позвал на каток? Это же день всех влюблённых, ещё такое место романтичное, — говорит девушка куда-то мне в шарф, не поднимая глаза, а это хорошо.
Иначе бы она увидела огромный спектр эмоций на моём лице. Со всеми этими событиями я забыл, что вчера был день святого Валентина — приторные букеты и розовые сопли, что называют праздником. А потом понимаю, как это выглядело с моей стороны, позвать девушку гулять в такой день ещё и в такое место. Окидываю взглядом лёд и замечаю, что даже сегодня здесь очень много парочек, и мы сейчас выглядели, как одни из них, хотя такими не являемся. Теперь нужно думать, как об этом мягко сказать Карнаваловой, чтобы её не обидеть и не расстроить. Несмотря на весь мой угрюмый вид, я всё равно думаю о чужих чувствах и эмоциях. Ничего лучше не придумав, я произношу:
— Не знаю пока что, не уверен, что могу понять это за одну прогулку, — видимо, для неё это прозвучало, как намёк.
— Значит, мы пойдём ещё гулять? — Варя поднимает на меня глаза и я снова засматриваюсь в них, вспоминая о ней. А глаза у неё светились, в них была надежда и я не смог ей сказать ничего другого, кроме как...
— Да, мы пойдём ещё раз гулять.
После этих слов, её улыбка стала ещё шире, а глаза будто ярче, такое вообще возможно? Взяв меня за руку, Карнавалова радостная поехала дальше по льду, а я снова витал в своих мыслях и думал о том, какой я дурак, что дал ей надежду.
Прогуляли мы до самой темноты, а если учесть, что сейчас зима и солнце уходит рано, то считай была уже ночь, хотя время было только девять вечера. Я как истинный джетельмен проводил свою знакомую до подъезда, а сейчас мы стоим под её окнами и прощаемся. Если мне было неловко, то Карнавалова вообще была спокойна, как рыба в воде.
— Не забудь, ты обещал мне ещё одну прогулку, — напоминает Варя и хитро улыбается.
— Помню — исполню, — отвечаю ей, но улыбки так и не получилось.
— Тогда до встречи, — девушка снова неожиданно прижимается ко мне, не оставляя мне выбора.
— Пока, — гтоворю тихо куда-то в её шапку.
Отпускаю Карнавалову и махаю рукой на прощание, а та довольно улыбается и забегает в подъезд. А я разворачиваюсь и иду в сторону своего дома, снова погрузившись в свои мысли.
Варя на самом деле хорошая, но как подруга. Если надо было бы её с чем-нибудь сравнить, то это было бы солнце. Такая же яркая, тёлпая и с вечной улыбкой. Мне было приятно с ней провести время, также приятно как греться под лучами солнца где-то на песке. Но между морем и солцнем, я всё равно выберу первое.