13. (1)
Пробуждение...
Пробуждение выходит, кажется, невероятно поздним для парня, который приучился просыпаться с самого утра зачастую из-за работы или утренних звонков Тартальи, который очень самоуверенно звал его на пробежки и был послан далеко и надолго. Да и прогулки с Греем тоже не были исключением, иногда приходилось и ночью вставать, хотя... В моменты, когда Грею не сиделось ни в доме, ни на улице, он предпочитал не ложится. Всё-таки у собак лучше развито шестое чувство и не раз он его спасал просто тем, что заставил выйти с ним на прогулку.
Глаза с неохотой открываются и Скарамучча моргает, медленно, надеясь, что сможет уснуть снова, но внутри какая-то тревога, что не даст снова уснуть и он вздыхает, потирает глаза ладонью.
Прохладно. Наверное, на улице сегодня холоднее, может вновь снег пошёл? Было бы смешно. Середина апреля, а такая погода переменчивая, что невозможно предугадать, что будет завтра. Даже Мона умудрилась заболеть.
А вот теперь приходится наконец-то оглядеться, чтобы понять причину, по которой ему холодно.
Мона где?
Он точно хорошо помнит то, что они засыпали вместе и его чуткий сон явно не мог бы упустить то, что она куда-то ушла или просто поднялась. А может всё-таки разговор с Эи выжал с него больше сил, чем ожидалось и правда не смог услышать?
Одеяло оказывается сброшенным на пол и, слезая с кровати, он его игнорирует, чтобы выйти из комнаты. Подсознание конечно говорит о том, что она бы не оставила его просто так без причины, а с другой стороны она и не обещала, что останется рядом. А уже не совсем здоровая часть ментального здоровья Скарамуччи подсказывает о том, что она могла что-то своровать и сбежать. Но он бьет сам себя ладонью по лбу и вздыхает, слыша на кухне какую-то возню. Моне и бежать-то некуда от слова совсем. Она слишком хорошо ему раскрылась, да и в принципе парень уверен, что она не из тех людей, кто решил бы сбежать ничего не объяснив.
На кухне действительно кто-то есть и когда Скарамучча смотрит на этого кого-то он спотыкается, от чего падает не он сам, а стул и гость дергается, едва не крестясь.
— Ты чего так пугаешь меня?!
— Ты что здесь делаешь, черт рыжий?
Тарталья моргает пару раз, а после слабо ухмыляется, смотря в сторону и потирая щеку. Вроде вопросом на вопрос, а вроде если не ответить первым, то ситуация ещё и ухудшиться, особенно учитывая, что это дом Скарамуччи.
— Для начала... Делаю кофе.
— Какого черта. Ты. Делаешь кофе. В моём доме. Без моего ведома.
Скарамучча делает паузы между краткими предложениями, и Тарталья знает, что тот бы чем-то ударил его если бы попалось что-то под руку. А попасться есть чему, в конце концов Скарамучча не тот, кому будет жалко стул или другую часть мебели.
— Хорошо-хорошо, я просто привёз Мону, и решил остаться, тебя думал разбудить где-то через десять минут, но ты уже сам проснулся.
— Мону? Где она?
— А это уже я не знаю...
— Что значит ты не знаешь, Аякс, чёрт побери?! — Скарамучча хватает парня за воротник толстовки, заставляя посмотреть на себя.
— Эй-эй, она ж не маленькая, не потеряется.
Тарталья знает Скарамуччу не один день, чтобы понимать, что его агрессия сейчас скрывает непонятный страх за эту его «невесту» и ярое волнение. Как будто он боится, что что-то может произойти смертельное.
— Что здесь происходит? — спрашивает вошедшая в дом девушка, держа в руках пакеты, наверное, с продуктами, пока парни перестают собачится: — Я отошла на пять минут, а если бы отошла на десять, то кто-то бы закапывал уже труп другого?
Пакеты оставляются на полу, и она складывает руки на груди, хмуро смотря на них.
— Ты где была? — спрашивает Скарамучча, отпуская Тарталью и подходя к ней. Тон голоса меняется резко и становится непринужденно спокойным и каким-то слишком нежным.
— В больнице... А потом в университете, оттуда Тарталья забрал, а потом я с Греем решила в магазин пройтись. Вот и всё!
Она улыбается, аккуратно погладив его по волосам.
— А что? Ты волновался? Я думала ты дольше будешь спать.
— Ты не боишься, что он руку тебе откусит?! — спрашивает Тарталья и Скарамучча бросает в него яблоком, за что получает от Моны щелбан.
— Дети малые!
— Мона, он меня чуть не убил, Моночкааа! — произносит Тарталья, подходя к девушке и прячась к ней за спину.
— Аякс.
— Моночка-а-а!
Мона прикрывает глаза, а после вздыхает.
— Я, на правах единственной болеющей студентки в этом доме, иду спать и принимать лекарства, точнее наоборот... Не суть. И если вы продолжите ссориться я выйду и заставлю вас драить этот дом после ссоры.
— Это мой дом...
— Наш. — Мона улыбается, приоткрыв глаза, — А если, кое-кто решит забрать моего жениха и сегодня на работу... То я ничем помочь там не смогу.
Тарталья отпускает девушку, поднимая руки вверх в примирительном жесте.
— Сладких снов юной королеве. — Тарталья отдаёт поклон и Скарамучча вздыхает, ладонью касаясь лба Моны и слабо улыбается ей, кивнув, что придёт через время. Мегистус уходит в комнату, а Скарамучча берёт пакеты с продуктами и уносит их к кухне.
— Слушай, я ещё должен кое-что сказать, — произносит Тарталья, садясь за стол и смотря на Скарамуччу.
— Валяй.
— Я в универе ж был из-за Чжун Ли, и пока прогуливался заметил Эи на территории университета, поэтому и привёз Мону домой.
Скарамучча переводит на него взгляд со спины в котором не виднеется ничего кроме откровенной агрессии, и Тарталья вздыхает, откидываясь на спинку стула.
— Эи?
Тарталья молчит, слыша, как разбивается чашка и как открываются двери. Не прошло и пяти минут, как Мона вышла обратно, правда уже в более домашней одежде и с направлением к входным дверям, чтобы впустить Грея.
А после подойти к парням.
Мегистус садится рядом с Тартальей, смотря на своего парня, подперев ладонью щеку.
— Я, наверное, поеду, а вы тут сами по себе, молодожены.
— Бай-бай, — Мона машет ладошкой уходящему из дома Тартальей и смотрит на Скарамуччу, поднимаясь и подходя к нему, — Ты чего, солнце?
— Ты... Ты видела сегодня кого-нибудь странного?
— Странного? Не сказала бы, — она берёт продукты, с желанием расставить их в холодильнике. — Разве что девушку видела, на неё Грей как-то не очень среагировал, домой рвался и на неё гавкать начал... У неё волосы длинные и глаза с красной подводкой, красивая.
Слабо смеётся, смотря на Скарамуччу.
— Но ты, конечно же, красивее.
— Ты с Эи виделась. Наверное. Сестра моя.
Скарамучча потирает переносицу, пытаясь понять, что с этим придётся делать, если Эи узнала, где Мона учиться, то это уже плохо.
Мона смотрит на него с пару мгновений, а после подходит и как взрослая, и уверенная в себе девушка, кусает его за приоткрытое плечо.
— Эй!
— Не «эйкай»! Чего ты так задумался снова? Всё хорошо будет, и было, и есть! Идём лучше спать, хочу с тобой ночью погулять... К тому же ты обещал мне это! Так что переставай волноваться о несуществующих вещах, связанных с твоей семьей и запомни, что я как-то, но дожила до своих лет, а значит постоять за себя смогу, если мне будет грозить опасность.
Она складывает руки на груди и гордо улыбается.
— К тому же бегать и ускользать из чьей-то хватки я тоже умею!
Скарамучча смотрит на неё с пару мгновений, как на умалишенную, а после улыбается, аккуратно, но крепко её обнимая.
— Ты невероятная, Мона.
— Вот и ей так скажешь...
Мона утыкается ему в шею, обнимая в ответ. Крепко, можно даже сказать со всей искренней любовью.
Скарамучча лишь слабо смеётся, когда она в такой позе и засыпает, решая, донести её до кровати и лечь досыпать, раз его явно никто не потревожит больше.