5.
Чайльд улыбается после того, как перед его носом закрывают окно обратно:
— Как не стыдно, — он вздыхает, мотая головой, а после открывает дверь, садясь на сидение и закрывая дверь: — так может расскажешь мне всё-таки, что это было-о-о, м?
Тарталья тянет гласные, зная, что знакомого его раздражает до дёргания глаз.
— Что было? — вопросом на вопрос отвечает Скарамучча, смотря на него через зеркало дальнего вида.
— О-о-о! Ты знае-е-ешь о чем я! — рыжий улыбается, прикрывая глаза.
— Говори прямо.
— Ты так мило заступился за свою невесту с которой вы полтора года вместе-е-е! А ведь пришёл ты с ней в универ впервые, не так ли, Скарамыш?
Парень молчит полностью игнорируя этот вопрос и смотря на дорогу пред собой. Ему нужно ещё в магазин. Наверное, стоит купить продуктов для бабушки Моны и не забыть о телефоне с кредитной картой.
Тарталья смотрит на него пару минут, а после упирается рукой об его кресло:
— Скарамыш?
— Отстань. У меня и без тебя дел полно.
— Неужели ты и правда решил всех обману-у-уть!
Скарамучча пристегивается, нажимая автоматическое закрытие дверей и решает отъехать, не реагируя на попытку Тартальи с возмущением.
— Но она у тебя красивая. Жаль, что это всё у вас всего-то на неделю!
— Ты так легко меня сдашь Эи?
Тарталья усмехается, когда парень даже не отрицает его слов и мыслей насчёт всей ситуации.
— А ты как думаешь?
— Думаю, что тебе ещё охота жить целым и невредимым. — произносит Скарамучча, смотря на него через зеркало, а после разворачивая машину вправо.
Тарталья складывает руки на груди, закатывая глаза. Наступает тишина, и оба знают, что этот разговор и информация останется между ними, ведь Тарталье невыгодно терять его доверие.
— А куда мы?
— В торговый центр.
Тарталья зевает, кивнув, а Скарамучча вздыхает от присутствия ненужной компании.
***
У Моны идёт уже пятая пара по времени, хоть для неё это только третья, но хочется уже просто лечь и поспать, и ведь на последних рядах это очень легко сделать, а историк и будить не станет.
Чжун Ли рассказывает что-то, что студенты должны были запомнить ещё на первом курсе, но они его как тогда не слушали, так и сейчас. Мона зевает, не слыша, как кто-то пересаживается к ней на последний ряд. Скоро будет уже звонок, и нужно будет идти, вероятнее всего, на автобус и ехать домой. Или всё-таки Скарамучча за ней заедет? Она ведь не знает даже умеет ли он обижаться или нет. Может он вовсе забыл о том скандале? Или просто решил, что это лишь срыв, который даже был не из-за него.
Мона зарывается рукой в волосы, пытаясь успокоить поток мыслей и сосредоточиться на самой паре. Она устало смотрит в сторону преподавателя, а после в окно, вздохнув. И только спустя пару минут она замечает в отражении, кто сидит рядом с ней и вздрагивает, поворачиваясь к однокурснику.
— Что? — парень не сводит с неё взгляда, подперев ладонью щеку.
— Что тебе нужно от меня?
— Поболтаем? — парень слабо улыбается, хотя с разбитой губой это делается трудн
— Не о чём мне с тобой болтать.
Мона вздыхает, с желанием подняться, чтобы попросить у преподавателя уйти пораньше, но её тормозят за плечо, заставляя сесть обратно.
— Сиди, ещё звонка не было, — парень улыбается, а Мона хочет врезать сильнее, чем это сделал Скарамучча, но знает, что не сможет, как бы не хотелось.
— Отстань или я выйду в окно. — она говорит шепотом, чтобы не привлекать внимания, хотя и так чувствует, как на них смотрят пару людей.
— Третий этаж, ты свихнулась?
Мона поднимается, открывая окно и пока парень смотрит на неё с неким испугом, она быстро жестами показывает Чжун Ли, что хочет уйти, благодарит и быстро выходит из-за парты, а после спускается по аудитории и выходит из кабинета, выдохнув.
«Блять.»
Она отходит подальше, думая, что стоит подождать Скарамуччу на улице, а если не приедёт, то будет добираться своим путём.
— Неужели ты хотела так легко меня бросить? Я всего-то хотел поговорить с тобой!
Мона спотыкается об свою же ногу, вздыхая, но идёт дальше к лестнице.
— Мне не о чем с тобой разговаривать.
— Есть! — парень спускается за ней по перилах, и так до первого этажа, с ухмылкой, что не меняется.
— И о чём же? Я слушаю.
Мегистус направляется к выходу, пока парень плетется рядом, ещё и останавливается перед ней, когда они выходят на улицу.
— Почему именно он?
Девушка устало смотрит на него, не понимая о чем разговор и вздыхает.
— Кто он?
— С тобой столько парней флиртовало за эти три года, а ты выбрала его.
— Неужто и ты? — Мона вздыхает, обходя его, чтобы быть впереди. Безопаснее.
— Да, я.
Мона останавливается, смотря на него с ног до головы, а после смеётся, прикрывая ладонью улыбку.
— Ты? Ты меня больше остальных гнобил все эти три года! — выкрикивает девушка, смотря на него, — О каком флирте речь идёт?
— Тот, котор-
— Нет, не надейся, что я стану тебя слушать, — произносит Мона, тыкая в него тетрадью, — закрой свой рот и не произноси больше ни слова. Ты сделал всё, чтобы меня гнобил весь универ, а всё, чего хочу я, это чтобы ты больше ко мне не подходил.
Парень цокает, языком, беря её за запястье, и смотря в глаза, меняясь в эмоциях так же резко.
— Тогда ответ.
— Потому что он хороший, и не такой ублюдок, как кто либо из вас.
Мона смотрит в чужие глаза взглядом полным холода, зная, что сейчас её никто не спасёт. Просто уже нечего бояться.
— Ты блядь.
— Ох... Знаешь, а стала ведь я ею из-за вас. Из-за ваших языков, которые только друг другу и умеют задницы лизать, — она щурится, когда видит, как парень хочет ударить её по лицу, но после слышит лишь истошный крик.
Чайльд держит чужую руку за спиной, сильно сдавливая и с возможностью сломать, пока Мона выдыхает, смотря на него:
— Спасибо...
— О, да чего ты, красавица! Не благодари! Хочешь я его закопаю?
— А можешь?
Мона вздыхает, когда однокурсник кричит, и Чайльд закрывает ему ладонью рот, просит быть тише, пока тот пытается вырваться, но хватка у рыжего сильнее.
А спустя пару мгновений она чувствует, как кто-то обнимает её за талию со спины, и держится крепче за тетрадь, с желанием этого кого-то ударить.
— Всё хорошо, солнышко?— парень кладёт голову ей на плечо, утыкаясь носом куда-то в шею, пока Мона выдыхает, пытаясь успокоиться: — Я испугал тебя? Ох, мне жаль.
Скарамучча бросает взгляд на однокурсника, которого Тарталья уводит в сторону, а после чувствует, как Мона аккуратно разворачивается к нему лицом, чтобы задеть своим носом его.
— У солнышка... Всё хорошо... Когда ты с ней... — Мона выдыхает, утыкаясь ему в плечо.
— Вот как...
— Солнышку... Очень... Жаль... — Мона одной рукой аккуратно обнимает его за шею, как чувствует, что её аккуратно целуют в макушку.
— Я не обижаюсь, не волнуйся, ладно? Мне главное знать, что ты в порядке. — Скарамучча выдыхает: — Ты в порядке?
Моне хочется спросить только ли это из-за этого спектакля и денег или он правда волнуется о ней.
— В порядке...
Она ойкает, когда её поднимают на руки, и кладёт голову на чужое плечо.
— Удачной дороги, хорошие мои! — Тарталья улыбается, махая им рукой, и Мона слабо машет ему в ответ, когда Скарамучча несёт её в сторону машины.
Возможно, в голодовке когда-то был смысл, ведь её спокойно носят на руках.
— Это Чайльд Тарталья, мой знакомый. — произносит Скарамучча, чувствуя, как рука Моны устало спадает с его плеча.
— Вот как... Понятно... — Мона кивает, смотря себе в ноги, пока он идёт, а после он усаживает её на переднее сидение, и она пристегивается.
— Он спрашивал, почему из всех, кто был, я выбрала тебя, как своего парня.
Мона зевает, смотря в окно, придавая внимание тому, как Скарамучча молчит на это, просто постукивая пальцами по рулю.
— Чайльд знает, что это спектакль, перед ним можешь не стараться.
Девушка оглядывается на него, а после кивает, смотря обратно в окно.
— А ещё...
— Мне стыдно, что я сорвалась на тебя. — она перебивает парня, который тут же замолкает, смотря на неё, но взгляда на него она поднять не может.
Они сидят в тишине несколько минут, прежде, чем Скарамучча так же молча начинает ехать, и Мона вздыхает, смотря в окно на дорогу. Там где-то идут её однокурсники, что сбежали с пары истории, там автобусная остановка, где-то через пару минут они проезжают магазин, где чаще всего скупается бабушка.
Бабушка.
— Куда мы едем? — спрашивает Мона, дергаясь, и Скарамучча спокойно отвечает:
— К твоей бабушке.
— Остан-
— Я купил продукты, так что не волнуйся по поводу этого. Скажешь просто, стоит ли мне с тобой заходить или нет. — он пожимает плечами, смотря за дорогой и Мона вздыхает кивнув.
— Зайдём вместе.
— Что ей говорить будем?
Моне смотрит в пол, держась рукой за голову и нервно улыбаясь. А что говорить?Правда ведь доведёт бабушку до инфаркта, инсульта, остановки сердца, чего-либо иного, что связано с сердцем.
— Я не знаю... Не смогу ей правду сказать... Назвать тебя своим парнем... Она начнёт расспрашивать, что да как и когда...
— Она в любом случае спросит и о виде, и о деньгах.
Мона сглатывает кивнув.
— Можем сказать, что переписывались долго, а после я и приехал. Гуляли всю ночь, — Скарамучча пожимает плечами, останавливаясь у подъезда, который Мона узнает из тысячи.
— Хорошо.
***
Они стоят у квартиры, пока Мона собирается с силами, чтобы постучать. Бабушка знала, что Мона не придёт, снова подолгу будет учиться где-то, где на это есть возможность. Скарамучча стоит держа пакеты с продуктами, и опираясь спиной об стену. Не пытается подгонять её, пока что не стучит и сам, ведь Мона боится, и он прекрасно понимает в чем причина.
Мона всё же делает вдох и выдох, как тут же подпрыгивает от того, что открываются соседские двери, Скарамучча лишь кивает какой-то девочке, что выглядит лет на десять.
— Мона? Ты чего тут?
— Ох... Я...
— Ключи забыла? — девочка зевает, неодобрительно смотря на парня, который молчит, смотря впёред, пока Мона кивает. — Сейчас принесу!
Девушка выдыхает, прикладывая руку к груди, и благодарит девочку, которая даёт ей запасные ключи и с улыбкой уходит обратно, показав Скарамучче язык.
— Вот дети пошли... — Скарамучча закатывает глаза, пока Мона слабо смеётся на это.
— Не будь букой, — Мона тыкает его в щеку, на что он смотрит на неё, а после лишь слабо улыбается, отводя взгляд.
Она открывает дверь квартиры, проходя во внутрь, после чего заходит и Скарамучча, снимая обувь. Здесь... Некомфортно для него. Возможно, просто не привык, возможно, Моне нужно помощи больше, чем она просит.
— Давай я вам ремонт сделаю? — спрашивает Скарамучча, и Мона крутит у виска, смотря на него.
— Бабушка? Бабушка, я дома! Я... Я с другом! Ты где? — произносит Мона, стучась в дверь одной комнаты, потом второй, потом Скарамучча видит панику в её глазах.
Она заходит в каждую комнату, оглядывая её и пытаясь найти хоть что-то, что объясняло, почему бабушки нет дома.
Скарамучча останавливает её прежде, чем она едва не падает, спотыкаясь, ловит за талию, вздыхая.
— Успокойся.
Мона смотрит пред собой некоторое время, после вытирая рукавом глаза, пока парень молчит.
— Милая, ну чего ты...
— Я... Я в порядке, правда! — Мона улыбается, но поддается, когда Скарамучча её обнимает. Впервые хочется просто сдаться, ничего не чувствуя. Она утыкается в чужое плечо, с надеждой не свалится с ног. — Не отпускай меня, ладно?
Скарамучча молчит, лишь аккуратно обнимая её крепче, пока она тихо кивает. Они стоят так некоторое время, прежде, чем Мона слышит, как открываются двери, и голос бабушки. Она отпрыгивает от Скарамуччи, который даже не успел понять причины, пока не посмотрел в сторону двери.
— А казалось, что дверь была закрыта...
— Бабушка! — Мона улыбается, подходя к ней и старушка слабо смеётся:
— Мона, звездочка моя, ты где была? Как пары прошли? Никто не обижал?
Бабушка аккуратно берёт её за щеку, пока Мона говорит, что всё хорошо, и что никто не обижал. Скарамучча молчит, не стараясь влезать в разговор, пока его не замечают.
— А Вы кто? У нас нет долгов! Вы можете уходить!
Скарамучча не успевает что-либо ответить, ведь Мона неловко смеётся, вспомнив, что нужно его представить.
— Бабушка, это Скарамучча, мой друг по переписке, и... Так сложилось, что он ненадолго в городе, и я пока поживу у него...
Мона выдыхает, договаривая последнюю фразу, а после с непониманием смотрит на бабушку, которая смеётся.
— Ой, да ладно вам! Будто я сама молодой не была! Ты смотри мне, не смей обижать её. — женщина смотрит на Скарамуччу, который лишь улыбается на это, пока Мона краснеет за это всё. — Развлекайтесь, пока молоды, но не забывайте о защите!
— Бабушка! — выкрикивает уже Мона, на что Скарамучча смеётся, и получает от девушки по плечу.
Парень не перестаёт смеяться, на что Мона начинает дуться, но после улыбается сама, когда он ещё и решает её пощекотать. Бабушка улыбается смотря на них, а после приглашает выпить чаю, ведь купила печенье. Скарамучча улыбается, соглашаясь за них двоих с Моной, которая лишь надеётся, что вечер пройдёт в комфортной атмосфере.
***
— До свидания! — произносит Скарамучча, уходя к машине, пока Мона обнимается с бабушкой, он ставит чемодан девушки в багажник, ожидая, когда она подойдёт.
— Всё, я буду звонить, ладно? — Мона улыбается, когда бабушка соглашается, желает удачной дороги, и удачной недели, подмигнув. Мона с красными щеками садится в машину, пока Скарамучча мотает головой, смеясь.
— Это было весело, — произносит парень, пока Мона кивает, соглашаясь, и машет бабушке, когда они отъезжают.
— Да-а-а... Моя бабушка хорошая, — гордо говорит девушка, зевая.
Они разговаривали несколько часов, и бабушка умудрилась узнать всё, что только ей нужно было о Скарамучче, и о происходящем в её жизни, пока тот помогал девушке с готовкой.
— Та-а-ак, что насчёт ремонта, ты согласна? — спрашивает Скарамучча, поворачивая налево, пока Мона смотрит на него усталым взглядом.
— Перестань, у меня души не хватит, чтобы тебе оплатить борг.
Парень мотает головой, задумываясь и вздыхает, протягивая ей свою руку:
— Дай руку.
Мона смотрит на него как на идиота, а после протягивает ладонь, которую он накрывает своей и ставит на ручку переключения передач.
— Удобно? — спрашивает Мона, смотря на него с непониманием.
— Да.
Мона отворачивается, краснея, Скарамучча улыбается.
***
Дома встречает Грей, что радостно пытается напрыгнуть не так как на Скарамуччу, а на Мону, что этого только пугается от неожиданности, пока парень завозит чемодан в дом, а после и в комнату девушки.
— Что ж я могу сказать... — он потягивается, зевая.
Мона смотрит на него с неким вопросом во взгляде, слабо улыбаясь.
— Чувствуй себя как дома. — Скарамучча улыбается, смотря на неё и Мона слабо смеётся кивнув.
Вечер проходит в тишине и спокойствие, ведь Мона в гостиной на ноутбуке разбирает домашнее задание, а Скарамучча рядом смотрит какой-то фильм по телевизору, держа ноги девушки на своих коленях. Нет желания и сил разговаривать уже у обоих, к тому же и после разговора с бабушкой узнали многое друг о друге и без того.
«— Мона очень любила в детстве звёзды, прям желала к ним коснуться, что однажды чуть и не упала с дерева!
— Ба-бу-шкА! — Моне пришлось краснеть больше всех на этом ужине.»
Мона смотрит на парня, что внимательно смотрит за каким-то фильмом, в сюжет которого она не вникала.
— Скарамучча-а-а...
Парень слабо кивает, что слышит, и чтобы она продолжила говорить.
— Сходим куда-то завтра?
Скарамучча кивает, соглашаясь и Мона улыбается, возвращая своё внимание на ноутбук, чувствуя, как парень аккуратно гладит её по ноге, но не придаёт этому значение.
Вечер плавно переходит в ночь, и они расходятся по своим комнатам, желая друг другу спокойной ночи.
Мона сидит на кровати с беспощадной попыткой уснуть уже как полчаса, хоть все дела и сделаны, и она знает, что проблем никаких пока нет, всё, что её волновало, уладилось за один день.
Люди любят говорить, что за деньги счастье не купишь, но ей хватило одного дня, чтобы понять, что в этом мире всё решают деньги и только они. И хороший человек рядом, который любит тебя или ты любишь его. Мона знает, что это спектакль, но игра даётся сложнее, когда что-то грызет изнутри и желает весь её внутренний мир перевернуть с ног на голову.
По холодным щекам начинают течь слёзы, когда она смотрит в открытое окно, где видно светлое звёздное небо. И пусть ей уже не шесть, не тринадцать, но хотелось бы коснуться тех самых звёзд, почувствовать свободу, которую чувствуют они, хотя бы на мгновенье. Ведь последние несколько лет она чувствует себя только в оковах обязанностей и попыток исправить всё, что происходит вокруг.
И пусть она давно для себя решила, что ей никто не нужен, что все парни вокруг идиоты, а судьба не дала ей шанса с возможностью быть с девушкой, то сейчас хочется утонуть в чужих объятиях, чтобы чувствовать себя под защитой. Он для неё сделал и так больше, чем ей нужно было, и этот поступок не сможет переплюнуть никто из всех её знакомых людей. Она не слышит, как в дверь кто-то стучит, лишь замечает, как от сквозняка развиваются шторы, и поворачивается к Скарамучче, который стоит у дверей.
— Я могу войти?
Мона кивает, вытирая быстро глаза, отвернувшись, а после смотрит на парня с улыбкой, который кладёт что-то на прикроватную тумбочку и, закрыв двери, садится рядом с ней.
— Хочешь поговорить?
— О чём?
Девушка подпирает ладонью щеку, прикрывая глаза, чувствуя, как парень пальцами убирает дорожку от слез на её щеке. Сглатывает, когда он говорит, что ему тогда лучше уйти, и приоткрывает глаза.
Скарамучча поднимается, как чувствует, что его берут за пальцы, и вздыхает, садясь обратно и аккуратно раскрывает руки для объятий, пока девушка без раздумий падает к нему, сжимая дрожащими пальцами его футболку. Он чувствует её дрожь и слышит, как она всхлипывает. Ему впервые хочется сказать кому-то, что всё будет хорошо, и что рядом. Даже если он не знает, насколько будет это их «рядом».
Но этой ночью он остаётся с ней до того момента, пока она не засыпает от усталости, и не уходит из-за её сильной хватки, укрывая её одеялом.
Или для того, чтобы не уйти есть и другая причина.