Сделка ценой любви

Мона вздыхает, давая своё согласие. Она не задумывается, понимая, что это в любом случае лучше, чем продавать себя так, как она думала это сделать.

Голова кружится всё сильнее, и она прикрывает глаза, пока парень напротив, смотрит на неё некоторое время с ухмылкой, а после подходит к ней, кладя руку ей на лоб.

— Ты хоть ничего не принимала?

Девушка вздрагивает, отступая от него, моргая несколько раз.

— Я... Я... Нет!

Скарамучча смотрит на неё с непониманием, а после с безразличием.

— Душ в той стороне, приведи себя в порядок. Я ужин сделаю.

Он уходит, махнув рукой, и Мона вздыхает, смотря ему в след, а после осторожно проходит по квартире до ванной комнаты. Она включает свет, и заходит, закрывая дверь на защелку. Просторно. У них дома, кажется, даже кухня меньше.

Мона вздыхает, снимая с ног чулки, сразу же выбрасывая их в урну. Никогда больше она их не наденет. Никогда. Её бросает в слабую дрожь, и она мотает головой, чтобы не думать лишнего, расстегивая боди. В голове путаются мысли от того, что эту одежду могли на ней и порвать, и на без того бледном теле, оставить раны, которые бы доводили до тошноты ещё долгое время.

Она касается пальцами шеи, проводя слабые линии ногтями, прежде, чем слышит тихий стук в дверь:

— Ты не вырубилась там?

Мона приходит в себя за считанные секунды, чтобы убрать руки от шеи и выдохнуть:

— Сейчас иду. 

Она оставляет боди на вешалке, наконец-то смотря на одежду, которую ей дали. Обычная широкая белая футболка и черные спортивные шорты, что приходятся ей по размеру. Одежда в которой чувствуется комфорт, что до невозможности удивительно. Мона развязывает свои хвостики, от чего волосы спускаются свободно на плечи и она выдыхает. Включается вода в кране, и она наконец умывается, чтобы смыть макияж, что делала в спешке.

Мона выходит из ванной, выключая свет и проходя туда, откуда доносится звук какой-то музыки.

Парень стоит у плиты переворачивая что-то в сковороде, что Мона не может особо разобрать, хотя по запаху, как минимум, это что-то съедобное.

Скарамучча выключает плиту, смотря на девушку, хлопнув в ладони, от чего она из-за неожиданности, вздрагивает.

— Вау. А ты невероятно красивая, оказывается.

— Я... Что? — Мона смотрит на него с усталостью, вздохнув.

Тарелки ставятся на стол и она садится на одно из мест, смотря на действия парня, который будто задумался, как правильно сформулировать мысль.

— Мне казалось, что ты часто слышишь комплименты.

— Больше я слышу то, что похожа на проститутку...

Мона смотрит в стол, сглатывая, когда чувствует на себе чужой взгляд. Нависает молчание, пока ей ставят еду перед ней, и желают приятного аппетита, за что она тихо благодарит. 

Она задумывается краем мыслей о том, что сегодня был только завтрак, а после она и вовсе провела весь день в универстите, перед глазами бегают воспоминания из этого и прошлых дней, где как раз таки ей и говорят не однократно одно и тоже, куда ей пойти и кем стать.

Скарамучча поднимается с места, когда видит как у девушки начинают идти слёзы, и пересаживается к ней.

— Покажешь мне их, каждого, кто посмел тебя обидеть.

Мона вздрагивает, едва не роняя вилку, но кладёт её на стол по рефлексу, и давится, откашливаясь. Скарамучча вздыхает, слабо стуча ей по спине.

— Живём-живём, — он даёт ей в руки стакан воды, чтобы она смогла откашляться.

— Да не умру я ведь из-за еды...

— Поверь мне, очень даже такое возможно. Да и достаточно распространенный вид неудачной смерти. — парень подпирает ладонью щеку, прикрывая глаза, и Мона слабо улыбается.

— Неожиданно.

— Так ты покажешь их?

Девушка нервно сглатывает, смотря на него.

— Прости, а тебе сколько лет?

— А насколько я выгляжу? 

— На четырнадцать, — честно отвечает Мона, наблюдая, как у парня дергается глаз.

— Двадцать три мне. Тебе? 

— Двадцать один, — Мона вздыхает.

— Где учишься?

И до девушки доходит, что вопросы идут как информация, которую он должен знать о ней, как о своей девушке.

— Экономический. Третий курс. Когда-то думала пойти на дизайнера, но не смогла поступить.

— Почему пошла на трассу?

У Скарамуччи тон полон безразличия и Мона отводит взгляд, чувствуя, как он касается ладонью её щеки.

— Милая. Я не обижу тебя. На это время я твой парень, и я хочу знать.

— Мне нужны были деньги... Я пыталась отыскать работу, но везде говорят одно и то же... «Вы еще студентка.», «Вы девушка.», «Вы не выдержите.», ну знаешь, — она слабо смеётся, — стандартный набор... Ну, а мои одногруппники... Знали, о том, что мне нужны деньги... Да и шутили, мол, что пойдя на трассу, я бы их уже давно заработала... И...

Скарамучча вздыхает, потирая переносицу. 

— А теперь подумай мозгами, как сегодня ты бы переспала с кем-то, кто мог бы оказаться гребанным бдсм-щиком, а завтра тебе пришлось идти на учёбу, как бы ты себя вообще чувствовала-то?

Мона отводит взгляд в пол, одной из рук держась за запястье второй руки, и молчит. Это было последним о чем она не думала. Даже если завтра и была бы суббота, то она вовсе забыла, что у неё всё равно есть пары. 

— Блядью.

Отвечает Мона после нескольких минут молчания, и утыкается ему лбом в плечо, пока парень не успевает ничего ответить.

— Я готова на всё, просто... Помоги мне с деньгами.

Скарамучча цокает языком, обнимая её.

— Сегодня переночуешь у меня, и утром я тебя отвезу на учебу.

— Мне нужна будет одежда... Мне нужно за ней домой... — отвечает девушка, вздыхая.

— Будет одежда. Успокойся только.

Парень слабо постукивает её по спине, и она кивает, отстраняясь от него.

— Поужинай уже нормально, а потом пойдёшь спать. — он поднимается с места, вздохнув, — А когда придёшь в себя, тогда мы поговорим друг друге, и о том, что должны слышать о нас мои родственники.

Он ухмыляется и Мона кивает, смотря на него. Отказываться уже не вариант, как и пытаться исправить ситуацию на иной исход.

Иной исход мог бы быть, если бы остановилась рядом с ней другая машина, с другим человеком внутри.

В конце концов ужин заканчивается, и Скарамучча оставляет тарелки в посудомоечной машине:

— Идем покажу, где есть что, чтобы ты не потерялась.

Он ведёт девушку за собой, указывая почти на любой угол дома, от чего Моне только всем больше становится неловко, даже находится здесь.

— Это гостевая, на время - твоя комната.

Двери открываются, и Мона проходит в комнату, которая больше её личной в квартире раза в три, если не больше. У стены стоит шкаф, несколько полок без пыли покоятся рядом, в углу комнаты стоит небольшой столик, а рядом с ним кресло. Кровать выглядит, будто на ней спокойно смогут спать не то чтобы двое, а целых трое людей, она аккуратно садится на неё, смотря на парня, что остался стоять в проходе.

— Ну как? 

— Спасибо.

Скарамучча вскидывает бровью, смотря на неё, а после мотает головой.

— Есть ещё какие-то вопросы?

Мона оглядывает комнату, а после щелкает пальцами:

— Хаски.

— Что?

— Хаски... Как его зовут?

— Грей.

— Как Дориана Грея? — Мона клонит голову в бок, и парень улыбается, кивнув, — Круто!

— Ах, да. Ты можешь пользоваться ноутбуком или чем-то подобным, если, мало ли, тебе нужна информация по учёбе, или просто захочется посмотреть какой-то фильм.

Скарамучча кивает в сторону столика, где покоится ноутбук, а после зевает, прикрывая ладонью рот.

— Когда у тебя пары начинаются?

— А... В пол десятого социология, — Мона чешет щеку, слабо улыбнувшись.

— Хорошо, спокойной ночи.

Парень выходит, закрывая двери, и Мона поднимается, чтобы выключить свет и только после этого ложится на кровать в позе звезды, с желанием утопиться в этих простынях, ничего больше не чувствуя. И ей удаётся очень быстро окунуться в сон, крепкий и без кошмаров. 

Скарамучча заходит спустя пару минут, с желанием спросить какой у неё размер одежды, но видя, что девушка уснула, вздыхает, накрывая её пледом и выходит из комнаты.