Часть 24
— Прекрати, Лим! — не выдерживает Тэхён и рассержено бьёт кулаком по столу.
Нервозность девушки ему изрядно поднадоела. Бонни, что секундой раннее металась по комнате, застыла на месте. В её груди бушевал целый рой пчёл. Хотелось рвать и метать от обиды за Чонина, от осознания того, что всё это время она считала своей лучшей подругой меркантильную тварь. Змею, которая в любой удобный момент могла променять их дружбу на мужика. Променять так же, как она променяла Кима на деньги.
— Я... я не знаю... — прошептала Бон и, запустив пальцы в залаченную причёску, зажмурилась, так как под ложечкой неприятно засосало.
— Что ты не знаешь? — вздохнул парень и ослабил галстук то ли из-за того, что в помещение стало душно, то ли растерянный вид Лим его настолько душил.
— Не знаю, что делать... — так же тихо прошептала Бонни. — Как я скажу Чонину? Он же...
— Ну хочешь, я скажу? — перебил Ким
— Нет! — возразила девушка. — Он не переживёт!
— Плевать, — кинул Тэхён и направился в зал, однако девушка, сняв мучавшие её туфли, догнала Тэ и, обвив его сзади двумя руками в попытке остановить, повысила голос:
— Я скажу сама!
— Ну конечно, — расцепив её руки, закатил глаза Чан и повернулся к ней лицом. — Ты уже как полчаса говоришь...
— Что говоришь? — раздался мужской голос и оба остолбенели. — О чём вы?
Чонин, на котором не было лица, стоял сзади спорящей, по его мнению, парочки и крутил в руках красную коробочку с кольцами. Парень выглядел уставшим и в какой-то степени обречённым, ибо отсутствие Мэй изрядно потрепало ему нервы. До начала церемонии оставались ничтожные минуты, а невеста до сих пор не объявилась. Складывалось впечатление: ещё мгновение — и Ким попросту поседеет, так как паника вот-вот накроет его с головой.
— Пошли выпьем, друг! — закинув руку на плечо Чонина, сказал Тэ и повёл его к выходу из здания. Парень считал, что разговор по душам — единственный способ вывести Кима из подобного состояния. Да, горькая правда о рыжеволосой его ранит и глубоко, однако алкоголь хотя бы немного, но притупит эту боль.
— Что? — вытянулся в лице Ким. — Выпьем? Но Мэй...
— Пошли-пошли... — похлопав его по плечу, настаивал Ким. — Проветришься, выговоришься.
И молодые люди скрылись за тяжёлыми дверьми «Love Story».
Закрыв лицо руками, босая Лим присела на корточки. Силы покинули. Девушка чувствовала себя опустошённой и разбитой. Сейчас бы она не отказалась от тёплого пледа. Такого мягкого и большого, дабы укутаться с головой и не расхлёбывать кашу, которую заварила Мэй. Но всё же её принципы твердили обратное. Как-никак, но Бонни называла рыжеволосую подругой с первого дня их знакомства. Пусть от этого слова осталась лишь пыль, Бон не может уйти просто так. Она должна поставить жирную точку.
Увидев приближающуюся подругу, зарёванная Мэй тут же кинулась к ней с объятиями, поскольку не могла сказать и слова в своё оправдание. Её поступку оправдания попросту нет. Однако Лим не спешила принимать рыжеволосую, и стоило ей дотронуться до Бон, как та грубо скинула с себя её руки. К глазам Мэй подступила очередная порция слёз.
Рыжеволосую, что сняла приросшую к лицу маску, Бон принимать не хотела. Не могла. Противно.
— Зачем ты пришла? — пытаясь вытереть чёрные следы потёкшей туши, отрезала Мэй, понимая: поддержки от Лим она не дождётся. Сделав шаг назад, рыжеволосая изменилась в лице. Окинув бывшую подругу взглядом, пропитанным ненавистью и холодом, Мэй забрызгала ядом: — Посмеяться надо мной решила? Смейся! Только вот ты никогда не будешь на моём месте! Я красива! У меня есть всё! Уверенность, обаяние, богатенькие ухажёры. Мне есть из чего и из кого выбирать! Ты никогда не сможешь меня понять! Ты... ты и Джунг всегда мне завидовали! Я знаю! — девушку словно подменили.
Бон вовсе её не узнает. Мэй проговаривает каждое слово громко и чётко, пытаясь задеть. Её сжатые в кулак ладошки дрожали и слёзы ручьём текли по щекам. Она всеми силами пыталась доказать, что является лучшей, нужной, любимой, однако Лим чётко осознавала: рыжеволосая — потерянный человек. Ей нравилось мужское внимание. Без него она не могла. Не могла засыпать одна в пустой квартире, не умела. Именно поэтому каждый её ухажёр был для неё любовью всей жизни. Каждого она любила, за каждого была готова выйти замуж. Ёнхва просто появился в неудобный момент. Познакомься она с ним на день раньше, то никакой свадьбы и в помине не было. Из двух претендентов она выбрала лучшего. И на Ёнхве рыжеволосая не остановится. Шагая с ним в ногу, она будет смотреть по сторонам в поисках нового, более, по её мнению, достойного претендента на руку и сердце. И найдёт. В её жизни обязательно появится кто-то, кто сможет затмить Ёнхву. Мэй будет любить, обнимать, целовать его и божиться в том, что этот «кто-то» — принц, которого она так долго ждала. И будет продолжаться это до тех пор, пока она не потеряет свою молодость и красоту. Время убежит. В конечном итоге Мэй останется одна, наедине со своими воспоминаниями о «вечной любви», поскольку бесконечные свидания, бесконечные слова о «любви» и новые мужчины так и не смогут заглушить поглотившую её пустоту.
В глубине души Бонни было искренне жаль подругу, поскольку та этого не осознавала. Скажи она рыжеволосой о какой-то там пустоте и поисках принца, девушка рассмеётся. Мэй не хочет снимать розовые очки, которые она уже и без того перемотала скотчем. Ей гораздо удобнее менять парней как перчатки, кого-то искать, нежели просто разобраться в себе.
— Ты закончила? — спокойно спросила Бон, и Мэй шелохнулась, ведь она ожидала совершенно другой реакции. — А теперь иди и скажи гостям, что свадьбы не будет.
— А?
— Они ждут.
— Но разве Чонин не может этого сделать? — покосилась она на Лим, и девушка вскипела.
— Как... Как у тебя только наглости хватает?! — схватив рыжеволосую за руку, она силком потащила её в зал.
Мэй ругалась, кричала, цеплялась за всевозможные косяки, но Бон, внутренний голос которой твердил залепить рыжеволосой громкую пощёчину, лишь сильнее сжала руку девушки. Терпение на исходе.
Распахнув перед собой внушающих размеров резные деревянные двери, Лим, не отпуская руки Мэй, зашла в зал. Гости, увидев в проёме рыжеволосую, рассыпались в аплодисментах и восторженных возгласах, отчего той стало не по себе. Понимая, что скрыться из-под изучающих взглядов ей не удастся, девушка, прикусив губу, подошла к микрофонной стойке, у которой некогда лились её любимые испанские песни.
— Дорогие гости... — начала дрожащим голосом Мэй, и ноги подкосились. — Спасибо за то, что пришли, но... — люди в ожидании заглядывали ей прямо в рот. Рыжеволосая не могла вынести подобного натеска, поэтому слова застряли где-то в ребрах, и с каждой минутой новое, непонятное, пожирающее её изнутри чувство росло, словно снежный ком. Что это? Стыд? Если да, то крайне неприятное ощущение. — Свадьбы не будет! Извините... — Мэй отпустила голову и поспешила покинуть зал. Гости тут же начали обсуждать услышанное между собой, недовольно ворчать, а Бэкхён даже выкрикнул:
— Ну и зачем я тогда надевал этот клоунский костюм хорошего мальчика?!
Более шустрые гости, которые, видимо, пришли лишь ради халявы, сразу же вышли из толпы и последовали за Мэй в сторону выхода, не забыв взять с собой со стола по бутылке шампанского.
Лим, заметив идущую ей на встречу ничего не понимающую Джунг, имела желание затеряться в этой самой толпе, либо вовсе убежать. Переваривать всю историю с самого начала ей не хотелось.
— Что на неё нашло? — спросила Джу.
Глаза Чонгука, который стоял рядом со светловолосой, в отличие от глаз Джунг, были наполнены любопытством. Та же, в свою очередь, искренне беспокоилась за подругу.
— Давай потом? — пыталась отмахнуться Бон, ибо сегодняшний вечер её помотал изрядно.
— Они расстались? Чонин бросил её? — пропуская мимо ушей слова Лим, она продолжала закидывать девушку вопросами.
— Мэй изменила ему. С Ёнхвой. В день свадьбы, — на выдохе протараторила Бон. Ей неприятен факт того, что Джу, неосознанно, переводит стрелки на Кима, ни в чём не повинного парня.
— Что? — беззвучно проговорила она. — Мэй... Мэй правда это сделала?
Джунг отказывалась верить в услышанное. Да, их рыжеволосая не обделена мужским вниманием, она им пользуется, но какими влюблёнными глазами она смотрела на Чонина, как, не умолкая ни на минуту, говорила о нём, как вздыхала, когда его не было рядом, а теперь она слышит об измене с Ёнхвой... Не укладывается в голове. Не может быть.
Взглянув на брата Лу, который не постеснялся прийти обратно в зал, Чон усмехнулся. По спущенному галстуку и багровому засосу на шее Чонгук сразу понял, кто тут является новой целью ненасытной Мэй.
Делает вид, что ничего не было. До чего же мерзкий тип!
— Чему вы удивляетесь? Эту бесхребетную девчонку пальцем помани — уже твоя. Как была шлюхой, так ей и останется, — облизнув губы, он добавил: — Правда, минет она всё-таки хорошо... — и Чон, понимая, что взболтнул лишнего, закрыл рот рукой. Зрачки его глаз становились всё шире и шире, а ладони вспотели. Парень, выглядевший в этот момент как нашкодивший кот, надеялся, что Джунг всё же не услышала последнее предложение.
Но как бы ни так.
Светловолосая, уперев руки в боки, буровила в Сехуне дыру, а тот по-настоящему запаниковал.
— Что ты сказал? — ледяным тоном спросила она, и даже по коже шокированной Бон побежали мурашки.
— Я-я... — запинался Чон. — Слушай, Джу, это было до тебя... — начал тот, однако девушка, не желая слушать лживые оправдания, с размаху залепила пощечину, и на щеке Гука осталась горящая красная отметина ладошки Джунг.
— Ублюдок... — прошипела светловолосая и, с трудом сдерживая слёзы, покинула зал.
— Джу... — выдохнул Гук, не имея возможности сдвинуться с места.
Бросив на парня осуждающий взгляд, Бонни поспешила за подругой.
Стоило Джунг свернуть за угол, от её ровной спины не осталось и следа, а слёзы посыпались градом. Трудно дышать. Облокотившись о холодную стену, девушка попыталась сделать глубокий вдох, но тщетно. Слишком больно. Где-то под рёбрами неприятно ныло, а болезненные чувства несправедливости и предательства раздирали на части. Мэй прекрасно знала, что Джунг испытывает к Чонгуку, так почему она так с ней поступила? Если это и было до их отношений, то зачем Чон об этом сказал? Неужели до сих пор вспоминает?
— Поехали домой... — обняв всхлипывающую подругу, тихо произнесла Бон.
Несостоявшаяся свадьба слишком сильно потрепала им нервы. Слишком много слёз. Слишком много предательств за один вечер. Слишком много «слишком». Устала...
***
С первых шагов в комнату Бон на пути у Джунг встали всевозможные коробки, разбросанные вещи, пустые пачки из-под чипсов, на половину полные бутылки колы, однако беспорядок волновал светловолосую меньше всего. Ей плевать, убрано ли в доме у Лим или нет, плевать, что она сейчас говорит и почему размахивает руками перед её лицом, потому что... Потому что больно. Невыносимо больно чувствовать себя преданной. Она нашла в Чонгуке защиту, почувствовала себя наконец-таки кому-то нужной и, чёрт возьми, красивой. Именно Чон вселил в неё уверенность, именно Чон смог сделать так, чтобы Ли улыбалась своему отражению в зеркале. Ещё тогда, впервые увидев Чонгука у входа в университет с сигаретой в зубах, она влюбилась в него по уши, ибо ей казалось, что он сможет защитить её. И он защищал. Находясь рядом с ним, девушка чётко осознавала: её никто не тронет даже пальцем. Сверлящие мозги воспоминания школьных лет постепенно стирались из памяти. Насмешки, побои, сплетни и бесконечные слёзы. Она наконец смогла вычеркнуть эти слова из своего лексикона. Но Мэй... Как она могла? Как она могла запятнать всё то, что она так сильно любит?!
— Джунг? — тряхнула её за плечи Бон, вырывая из раздумий. — Ты меня слышишь?
— Как она могла? Как он... — и снова захлёбнулась в солёных слезах.
— Так... — протянула Лим и села рядом с подругой. — Джу, послушай, если у Чонгука и было что-то с Мэй, то до отношений с тобой. Я знаю, больно, но отпусти. Разве ты не видишь, как О смотрит на тебя? Да он любого загрызёт, кто только до тебя дотронется. Он любит тебя. А Мэй была лишь мимолётным влечением. Понимаешь?
Девушка пыталась говорить как можно спокойнее и мягче. Проговаривала медленно каждое слово, подавляя при этом клокочущий в груди гнев, что разрастался при малейшем упоминании о Мэй. Но она знала: ей нужно держать себя в руках ради Джунг, иначе та и вовсе уйдёт в себя.
— Угу... — шмыгая носом, промычала светловолосая. — Думаю, ты права...
— Вот и отлично! — с энтузиазмом сказала Лим и подняла с пола DVD-диск. — О, комедия! То, что нужно.
Спустя тридцать минут фильма от плачущей Ли остались лишь разбросанные по периметру комнаты носовые платки. Сейчас же на её глазах слёзы исключительно от смеха. Девушки, нацепив на себя пижамы и тёплые пушистые носки, лежали в скомканных волнах белоснежного одеяла, жевали пиццу, которую им, кстати говоря, доставили довольно-таки быстро, смеялись и обсуждали главного героя, красавчика Зака Эфрона. Стоило светловолосой его увидеть, как она тут же превращалась в визжащую фанатку, ловя в свой адрес от Бон очередное: «Чё так орёшь?». Но в шутку, ибо Лим была искренне рада, что Джу смогла забыть последствия неудавшейся свадьбы. Хотя бы на некоторое время.
— Ащщ... ты только посмотри на него! — пускала слюнки Ли, одновременно выковыривая из пиццы нелюбимые маслины. — Этот Зак... Он словно с небес спустился.
— Юный аполлон, — рассмеялась Бон и открыла новую банку колы.
***
Новогодние витрины переливались всевозможными разноцветными огоньками, со всех сторон доносилась рождественская музыка, а украшенная стеклянными игрушками ёлка, что стояла посреди торгового центра, и вовсе позволила окунуться в сказку. Подруги, сделав пару новогодних фотографий в фотокабинке, решили вновь пройтись вдоль сувенирных прилавков, дабы купить друг другу по небольшому подарку.
Подойдя к магазинчику, они разделились, однако Бон ещё издалека заметила светящегося маленького снеговика. Да, банально, но Джу действительно нравятся подобные вещи. Для кого-то это — обычные пылесборники, но для неё это — память. Её дом — как музей, в котором целое множество статуэток, тарелок из мини-путешествий по Корее, магнитиков, наклеек. Именно из-за трепетной любви светловолосой к своей «памяти» Лим решила пополнить её пылящуюся коллекцию.
За целый день Чонгук позвонил Ли около семидесяти раз, но та попросту его игнорирует. Не отвечает ни на звонки, ни на sms, однако в чёрный список по настоянию подруги не добавляет.
От Мэй же наоборот нет даже весточки. Признаться честно, девушки этому даже рады. Разговаривать с ней им хотелось меньше всего. Обе для себя решили вычеркнуть из своей жизни рыжеволосую, так как держать рядом с собой такую «подругу» — себе дороже.
— Ой, давай зайдём сюда? — просила Бон, увидев на кафе вывеску «Требуется официант».
Как только те переступили порог, в нос тут же ударил сладкий запах пряностей. Всё-таки название соответствующее. В этом маленьком заведении действительно царит «Сладкая жизнь».
Стены окрашены в яркий розовый цвет, вдоль них тянутся прилавки со сладкой ватой, шоколадом, разноцветным мармеладом, кисло-сладкими конфетами. А в углу кафе стоял огромный автомат с жевательной резинкой в виде укутанного в шарф красного M&M's'а, который добавлял всей этой яркой картинке некого уюта. Меню состояло исключительно из горячих напитков и пирожных. Столиков в кафе стояло всего лишь три. Видимо, это заведение изначально планировали обустроить как магазин.
— Здравствуйте! — начала Лим, и женщина, которая ворочала за прилавком какие-то мешки, обратила на них своё внимание. — Вам ещё требуется официант?
На вид ей было около шестидесяти. Пухленькая, с приятными чертами лица и родинкой на щеке. Морщинки, что собирались в уголках её глаз, когда она улыбалась, ничуть её не портили, а объёмная причёска, которая была так популярна среди женщин в те далёкие времена, на удивление очень ей шла.
— А вы хотите устроиться? — вытерев руки о фартук, спросила она.
— Хотелось бы... — с некой грустью в голосе произнесла Бон, поскольку рамён, на котором она сидит уже второй месяц, в скором времени перерастёт в гастрит.
— У вас есть опыт работы?
— Неа... — и Бон опустила голову, понимая, что сейчас ей в очередной раз откажут.
— Что ж... Научим! — сказала женщина, улыбаясь, ибо по одному лишь уже осунувшемуся виду Лим было понятно, что девушка не в первый раз пытается устроиться на работу. А откуда взяться этому самому опыту, если без него никуда не берут?
— Правда? Спасибо-спасибо! — радостно воскликнула та и поклонилась.
Женщина рассмеялась. Всё-таки Бонни была права. От неё веет добротой. Такой лучезарный человек попросту не может быть руководителем-тираном.
— Меня зовут Чон Чжихё. Я хозяйка этого заведения. В основном к нам приходят за сладкими покупками, но есть и те, кто предпочитает выпить чашечку кофе. Раньше я сама обслуживала клиентов, но теперь, в силу возраста, быстро устаю. Поэтому мне нужен кто-то, кто будет это делать быстро и качественно, поскольку бывают и нетерпеливые посетители. Плюс в твои обязанности ещё войдёт уборка кафе перед закрытием.
— Я буду усердно работать! — в очередной раз на радостях поклонилась Бон.
Женщина вновь улыбнулась.
— Приходи завтра. Посмотрим, на что ты способна.
***
Зимний день был короткий. На улице быстро стемнело, пушистый снег, некогда оседавший на волосах, перестал идти, а на тротуаре зажглись фонари. Подруги, размахивая лёгкими пакетами с зимней одеждой и новогодними сувенирами, болтали о предстоящей работе Бон и о том, как им всё-таки повезло наткнуться на это кафе. Девушки смеялись, шутили, планировали зимние каникулы и обсуждали, какие поставят блюда на новогодний стол. И этот день действительно можно было бы назвать удачным, если бы, завернув за угол, они не встретили Чонина и Тэхёна, которые шли прямо им навстречу. Хотя слово "шли", в их случае, не применимо. Парни, держась друг за друга, шатались из стороны в сторону и что-то неразборчиво кричали на всю улицу. Эхо их голосов разносилось по всей округе. Галстук-бабочка Кима вот-вот намеревалась упасть на пол, куртка нараспашку, волосы растрёпаны, а рубашка и вовсе покрыта какими-то красными разводами от помады. Пак же в свою очередь выглядел более-менее презентабельно, ибо выпил он, в отличие от Чонина, гораздо меньше.
— О, зайка! — прокричал Тэ ещё за несколько метров, и Бонни прокляла тот момент, когда предложила Джунг пойти по более короткому пути к дому.
— З-здрасьте, — с трудом проговорил Ким, когда они сравнялись, и в качестве приветствия показал два пальца в виде знака «V».
— Одни и в такой поздний час. Не страшно? — наклонившись к Лим, спросил Ким, и девушка закашлялась из-за такого резкого запаха перегара.
— Фу, отойди... — натянув шарф до самого носа, прохныкала она, и Тэхён усмехнулся:
— Что, больше не хочешь меня целовать?
Щёки Бон залились краской. Как он... как он может говорить об этом сейчас? Зачем он снова принялся играть в эти непонятные для девушки игры?
— Да пошёл ты! Мудак... — ядовито проговорила Бонни и скрестила на груди руки.
— Да ладно тебе, зайка, не ворчи. Иначе, если будешь себя плохо вести, больше не поцелую.
Виски начали пульсировать. Лим не знала, что ответить. Ей так хотелось ударить Тэ, чтобы впредь неповадно было, так хотелось уколоть его, поиграть с ним в его любимую игру «притяни, оттолкни». Но Бон попросту не находила для всего этого подходящих слов. Стоило Паку появиться в её поле зрения, как она тут же теряла голову.
— Ты понимаешь, я ради неё кредит взял, в долги залез, а она! — начал говорить шатающийся Ким, но Тэхён, не дожидаясь, пока тот изольёт свою душу, потянул парня за руку.
— Да пошли уже!