1.
Хенджин до поры до времени считал себя счастливчиком. Поступил в университет мечты, пронес дружбу сквозь года, с родителями всегда был в прекрасных отношениях; он учился тому, что любил, а по вечерам, совершенно не загруженный домашкой мог посвятить себя танцам. С группой ему повезло — в компанию со счастливых школьных времен добавилась парочка прекрасных парней, с которыми ему бы хотелось дружить, наверное, до конца дней. Единственное, на личном фронте не складывалось, но Хенджина это волновало мало — он был амбициозен, хорош собой и вполне приятен характером. Однажды так или иначе найдется.
В общем-то, все у Хвана складывалось хорошо. Плохие дни стирались, пока в памяти ярко сияло каждое счастливое мгновение жизни. Мама говорила, что он «в рубашке родился», потому что все плохое точечно обходило его стороной.
Ну, до поры до времени, конечно.
К сожалению, один придурок не обошел. К сожалению, он с размаху впечатался в Хвана лбом. Фигурально, конечно, но голова от него болела, как от удара.
Самонадеянный, самовлюбленный, высокомерный болван, к сожалению, ворвавшийся в размеренную студенческую жизнь Хвана без предупреждения (и стоп слова).
Феликс Ли.
В первые пару минут он казался настоящим солнышком. Зашел, улыбнулся широко, сверкнув ровными, белыми зубами и радостно поздоровался со студентами. Он казался чуть ли не ангелом, с красивыми веснушками, осветленными волосами, одетый в светлую, просторную рубашку и широкие, модные штаны. Даже Хенджин, совершенно не скрывая своего восхищения, пялился (за что потом поплатился, став темой персонального стендапа Джисона).
А потом Феликс Ли открыл рот.
Гонял он их просто нещадно. С самого первого занятия. Заставил каждого почувствовать себя самым тупым существом на свете, потому что в сильной группе английского всего человек пятнадцать и довести каждого до нервного тика подколами и тысячей вопросов — не так сложно. Поразительно, но ему это удалось за первые сорок минут пары. Не то, чтобы кто-то плакал, но общее настроение группы снизилось пропорционально возможности получить высший балл за экзамен, ведь прошлая преподавательница знала английский едва ли лучше своих студентов.
— Если вас определили в сильную группу, это еще не значит, что вы знаете все. — выдал он своим пробирающим до костей низким голосом и нагло улыбнулся. — Работайте хорошо, не стройте из себя знатоков английского, иначе отправлю вас в начальную группу. Будете артикли разбирать, думать над своим поведением и выть на парах. Потому что, если прогуляете занятия Крис-хена — мало не покажется.
Кажется, Крис-хен был зверем-тихушником, потому что Минхо с пары с новым преподавателем вернулся довольным и просветлевшим.
Феликс задавал им так, будто бы английский был их основным направлением, самым важным предметом на направлении дизайна. Дрючил на каждой паре, выжимал все соки.
И постоянно. Постоянно. Издевался. Ему, кажется, доставляло гневное выражение на лицах студентов.
— В чем дело, мистер Хван? — кокетливо усевшись на парту к Хенджину, развлекался Феликс. Он выхватил телефон из рук юноши и повертел им. — Кажется, это для вас интереснее моих занятий. Вы сделали домашнее задание?
— Нет. — сжимая челюсть до неприятных спазмов, прошипел Хван, стараясь держать себя в руках. Все таки, если он накинется на преподавателя с кулаками — вылетит из университета мгновенно.
— Почему же? — почти расстроено уточнил Ли, приподнимая брови, пока его глаза нагло отсвечивали весельем. Хенджин чувствовал насмешку, настолько явную и громкую, что становилось стыдно. Скулы совсем не нежно укусил румянец смущения.
— Забыл. — просипел Хван, опуская взгляд на парту. Где-то сбоку маячила маленькая ладошка с кольцами и черным маникюром. Ну, хотя бы ограниченностью препод, очевидно, не страдал.
— Забыли, какая жалость. — протянул Феликс, складывая брови домиком и выпячивая губу, на манер ребенка. Он издевался откровенно и очевидно и совершенно не чувствовал себя неправым с педагогической точки зрения. — Как ходить помните?
— Помню.
— Тогда вставайте, сегодня ваше место у доски. А это, — он покрутил в руках телефоном Хенджина и сверкнул довольной улыбкой. — я забираю себе. После занятия заберете. Не переживайте, никуда от вас ваши пассии не денутся. Друзья! — громогласно объявил он тогда и хлопнул в ладоши. — Я в курсе, что обычно в университете на английском балду пинают. Но не на моих занятиях. — он снова улыбнулся, настолько широко и насмешливо, насколько вообще можно улыбаться так. — Буду снимать баллы за неподготовку и отлынивание. Я пришел вас учить, а не мордашкой красоваться. И вы, Хенджин, кстати, тоже. — подмигнул он нагло.
О, Хван тогда чуть не взорвался от злости. И краснел, как школьник, стоя у доски и пытаясь вспомнить употребление смиксованных условных предложений.
— Телефон ваш — враг ваш. — сказал ему тогда Феликс, возвращая вещь. — Если захочется отвлечься во время моей пары еще разок, можете доделать свои дела, а потом смело топать к доске. На моих занятиях либо учатся, либо работают моей правой рукой. Is everything clearвсе понятно??
О, Хенджин тогда все понял. Едва не отпустил едкий комментарий на тему того, что в качестве его руки работать ни за какие деньги не согласится. Потому что с таким скверным характером — дрочить этому придурку до конца дней своих в одиночестве.
И самое отвратительное в этой ситуации — учил-то Феликс и в правду хорошо. Спустя месяц занятий Хенджин отчетливо ощутил, как многого не знает, но как становится лучше и лучше. Друзья в иностранном клубе сказали, что у него почти пропал корейский акцент.
— Ты говоришь, как австралиец!
Да, блять. Видал он эту солнечную Австралию во всех своих страшных снах уже вместе с одним жителем оттуда! И, возможно, в мокрых. Но это уже он точно никому не скажет. Даже себе не признается.
И казалось бы — куда хуже? Но катиться с горки было еще долго.
Хенджина первое время радовало одно — в группе все придерживалась приблизительно одного мнения: «как же он заебал». Ожидание пары стало не таким скучным, и, ну, как говорится, общий враг сближает. В общем чате какое-то время бурлила жизнь, исторгались забавные шутки и домашнилась домашка.
Но змея прилетела откуда не ждали.
Пока Хенджин каждую пару молился о том, чтобы на Профессора Ли случайно упала мигающая под потолком лампочка, одногруппники (благо эти странные люди с ним только на английском занимаются!) закономерно начали пускать слюни. То ли они все мазохисты, то ли пока Хван пытался успокоить шум в ушах от злости, Феликс профессионально находил подход к каждому.
К концу второго месяца у группы появилось два новых любимых занятия. Первое — обожать Феликса. Даже если не в плотском смысле, то хотя бы в платоническом — за знания, юмор и открытость. Второе — подтрунивать над Хенджином за то, что такого классного препода юноша так сильно недолюбливал. Особенно развлекался Джисон, зная, что Хван не только девушек любит. Однажды дошутился, придурок.
— Да брось, за его задницей и я бы поухлестывал. — мерзко хихикал Хан, набивая рот. — К тому же выглядит не как препод, а как модель с обложки. Сегодня вообще весь поток упал...
— Он меня раздражает. — прошипел Хван, занимая рот трубочкой, чтобы было меньше соблазна вестись на банальную провокацию неугомонного друга. К тому же, скоро Минхо придет, а если он узнает, что Хенджина что-то раздражает, будет пользоваться этим всенепременно еще примерно полгода.
— Ну, знаешь, от ненависти до любви один шаг. — подмигнул Джисон. — И все-таки я хочу посмотреть на то, как он выглядит. Мне Сынмин все уши прожужжал.
Нет, Хенджин их правда не понимал. Насколько надо быть чокнутыми, чтобы любить горы домашки по английскому на дизайне и объяснения с приправой из издевательств? Может, это какой-то модны кинк, а Хван не уследил?
— Сынмин? Он же вроде умный? Не думал, что он будет заглядываться на задницу этого индюка.
Хан только было открыл рот, чтобы ответить, но тут же закашлялся. Хенджин хотел помочь, но уже через секунду понял, что бывший лучший друг бессовестно ржал.
— Что за индюк и какая же у него задница? — раздалось знакомым басом за спиной. Хенджин от неожиданности подпрыгнул и чуть не опрокинул стакан с любимым американо.
Юноша поднял голову и на секундочку, и в правду, потерял дар речи. Как бы он ни бесился, Феликс выглядел...потрясающе. Со слегка завитыми волосами, в атласной рубашке с широкими рукавами и в прямых брюках, что отлично сидели на узкой талии и просторно расходились к стопам. Еще и серебряные колечки в ушах — он точно фейри.
Хотя, чужой магический облик быстро разбился о понимающий, точно знающий о чьей заднице шла речь взгляд. Феликс, может, и мудак, но уж точно не тупой. Возможно, еще образ ломался некрасивым, обшарпанным подносом со столовской едой.
— Да так, Профессор Ли... есть у нас один придурок в университете. — обворожительно улыбнулся Хенджин. Он точно сцеживал яд с зубов с утра, но почему-то фраза все равно прозвучала ехидно. — Задница у него ничего, но вот характер...пресквернейший.
— Oh, reallyправда?? — притворно изумился. — Не поделитесь, кто же пал жертвой вашего осуждения?
— Вас не смущает его скверный характер?
— Меня определенно интересует его задница.
Джисон, слышавший разговор, поперхнулся уже по-настоящему.
— А вам не кажется, что это некомпетентно с профессиональной точки зрения, интересоваться задницами своих студентов? — Хенджину казалось, что ему сведет челюсть от налипшей кривой ухмылки. Но ему определенно хотелось увидеть раздражение на лице профессора. А лучше — смущение.
Но Феликс только хмыкнул и наклонился к самому уху Хенджина, шепча низко, почти интимно. Хвану впервые в горло не лез любимый американо.
— А вам не кажется, что некомпетентно с этической точки зрения обсуждать задницу своего преподавателя и называть его индюком?
Хвану было страшно поворачивать голову. И не потому, что Феликс страшный, а потому, что даже так маячил соблазн.
— Часть про задницу меня даже прельщает, но вот индюк — слегка неприятно, don't you think, bunnyтебе так не кажется, зайка??
Этот чертов «зайчик» проехался по Хенджину танком. Вид Феликса, его голос и пресловутое, банальное и ужасно пошлое в контексте прозвище обожгли Хвану все тело. Подумать только, он почти в открытую агрессивно флиртовал с преподавателем, на которого плевался ядом вот уже два месяца.
Подумать только — ему это чертовски нравилось!
— I don't think so. I think you're an assholeЯ так не думаю. Я думаю, что Вы мудак. — вызов сорвался с языка почти мгновенно. Хенджин не злился, он выводил Феликса в ответ.
— Probably, I'm an asshole, but with a nice ass hole, honeyВозможно, я мудак, но у меня классная (скажите, что вы поняли, да). — Феликс почти мгновенно отстранился и обворожительно улыбнулся, наслаждаясь тем, какое влияние возымел над Хваном. — Приятного аппетита, увидимся на паре.
Он ушел так же быстро и незаметно, как и пришел.
— Чувак, что у тебя с рожей? — через десять секунд молчания осторожно уточнил Джисон. — Ты типа...весь красный. Тебе плохо?
О да, ему определенно было. Потому что последнее предложение Феликса выбило ему стул из-под задницы. И в то же время Хван чувствовал себя заведенным. Не в сексуальном плане, он не признает, а в плане того, что Профессор Ли любезно пригласил его в словесную баталию колкостями.
Такие предложения Хван не отклоняет. Следующая же пара превратилась в цирк.
— Mr Hwang, did you do your homeworkМистер Хван, вы сделали дз?? — обыденным тоном спросил Феликс, проверяя табель посещаемости. Хенджин усмехнулся и смял широким жестом лист с идеально выполненной домашней работой. Сидящий рядом Хан смотрел на него, как на идиота.
— No, professor.
— What a pityкакая жалость. — усмехнулся Феликс и поднялся с места. — Выходите к доске.
Вся группа переглядывалась в недоумении — что между этими двумя происходило? Какая-то игра, известная только им двоим, но почему-то выставленная на всеобщее обозрение.
Хенджин усмехнулся и закатал рукава.
— Пишите тему. — Феликс поправил очки на носу и облокотился бедрами о стол. — The Gerundal Complex. — он оттолкнулся и показательно медленно направился в сторону пишущего Хвана. — The Gerundal Construction. — Хенджин вздрогнул — он готов поклясться, этот засранец нарочно едва заметно коснулся его, когда проходил.
Они делали это напротив полной аудитории. То ли агрессивно флиртовали, то ли кокетливо язвили. Даже малейшее касание отзывалось пожаром по телу — еще ничего не случилось, а адреналин скакал в крови в такт сошедшему с ума сердцу.
— Готово. — сипло отозвался Хенджин и резанул взглядом по чужому лицу.
— Good. Do You remember anything about thatХорошо. Вы помните что-нибудь об этом? — обратился он уже к аудитории. Кто-то что-то вякнул про окончания и глаголы, но ответа не последовало. Тогда Феликс повернул голову, тряхнул волосами, чтобы аудитории не было видно его взгляда и цепко прошелся по ногам Хенджина. — That's pantsфразу можно перевести как «эти штаны» и «это плохо». — с придыханием выдал он и облизнулся.
Глядя, блять, прямо Хвану в глаза.
— Sorry? — он безбожно проигрывал профессору в их баталии. Это злило и подстегивало прекратить обращать внимание на аудиторию.
— That's pants. — громче повторил Феликс и повернул голову в сторону аудитории. — Кто знает перевод этой фразы?
— Это плохо. — сказала какая-то девушка в аудитории — Хван не отразил, кто.
— Верно. — Феликс снова прошел мимо него и прошептал на грани слышимости. — Конечно, Хенджин, вы не знаете, что это такое. You're messing aroundчастоупотребимое — дурачиться, в пошлом контексте — раздеваться до гола on my lessons. This is unacceptable.
Пока по аудитории прокатывались смешки, Ли добавил тихо:
— But not in my bed.
Этот наглый...! Хенджин этого так не оставит.
— Let's postponepostpone — перенести, пропустить, postbone — заниматься сексом, игра слов this. — усмехнулся Хван, нарочно задерживаясь с последним словом.
— Боюсь, не найду для Вас времени. — улыбнулся Феликс. — Стоит трудиться больше.
— Предпочитаю избегать внеурочной нагрузки. Только здесь запоминается и отрабатывается материал. — улыбнулся едко в ответ юноша. — Может, продолжим? Мы не тем на паре занимаемся. — Феликс дернул бровью, достал телефон и что-то быстро напечатал.
Где-то сзади подавился Джисон. Бедный, от выходок Хвана всегда страдает он.
— Похвальное рвение к учебе. — хмыкнул профессор, убирая телефон обратно в карман. — Записывайте конструкции и примеры, что я продиктую.
На пару минут воцарился покой. Пару Феликсу все еще надо было вести и стоит отдать должное — его лицо оставалось совершенно непроницаемым. Хван же боялся поворачиваться — он наверняка красный, как рак. Да и на ширинку было решено не смотреть. Эта часть тела подводила Хенджина куда чаще едва работающей головы.
Хван не уловил, когда простая драка словами стала превращаться в ожидание этой самой драки. Не уловил, когда мысли перестали мгновенно очернять тонкий стан преподавателя — напротив же, придавали ему статности, красоты, изящества. Конечно, он не мог не испытывать раздражения, эта эмоция всегда превалировала в их взаимоотношениях, но что-то, пожалуй, изменилось.
Об этом на постоянный основе трубил Джисон, пробивая Хвану перепонки децибелами, а со временем начало трубить и сознание.
Однако одна ситуация определенно изменила положение дел. Тогда Хенджин понял — помимо влечения, интереса и раздражения по отношению к Профессору Ли, он может испытывать и сочувствие, искреннее желание помочь.
На ту пару Феликс пришел полудохлым. Красивый даже в такой ипостаси, тем не менее, он вызывал беспокойство. Вид — уставший и помятый, лицо — осунувшееся, побледневшее, а руки, спрятанные под длинными рукавами толстовки — трясущиеся. Хенджин позволил себе не обращать внимания на то, как защемило сердце, когда мужчина потер глаза и поморщился, как от боли.
— Профессор Ли, с вами все в порядке? — участливо поинтересовался Джисон, озвучивая общий вопрос группы.
Феликс проморгался и осоловело посмотрел на юношу.
— Все в порядке, Джисон, спасибо за беспокойство. — он улыбнулся устало и не было и капли ехидства в этой усталой, но нежной, доброй эмоции. — Просто работы много навалилось, не обращайте внимания.
На той паре Хенджину совсем не понравилось. Казалось бы — изо рта профессора не вылетело ни одной издевки или подколки, он спокойно объяснял материал и позволял каждому его отдельно отрабатывать — устно или письменно. Даже баллы хорошие поставил всем присутствующим, но...все равно это не то. Да, преподавал он все еще хорошо и понятно, но не было того, что так зажигало Хенджина каждую пару. На языке ощущался привкус разочарования и беспокойства — видеть таким Феликса было по-настоящему невыносимо.
После пары они с Джисоном сбегали в кафетерий и купили кофе с булочкой. Когда вернулись в аудиторию (безбожно опаздывая на следующее занятие), застали профессора в том же положении — скрюченным над кипой бумаг на столе.
— Профессор Ли. — осторожно постучался Хван. Феликс дернулся и повернулся на звук. Хенджину совсем не хотелось записывать на личный счет мелькнувшую полуулыбку, точно нет. — Мы вам тут...кое-что принесли, короче. — они дружно выгрузили на стол все, на что разорились в университетском кафетерии и...встали.
Что дальше делать никто не придумал.
— Оу. — Феликс распрямился и отодвинул документы в сторону. — This is very sweet, guysЭто очень мило, ребята. Спасибо вам большое за заботу. — и он улыбнулся так, что, кажется, и у Хана дыхание сперло.
Оказывается, когда Феликс Ли улыбается искренне, от души, он мило морщит нос-кнопку, а глаза у него превращаются в щелочки.
— Откуда вы знаете, какой кофе я пью? — удивленно спросил мужчина, принюхиваясь.
Хенджин покраснел, как первоклассник. Ну не будет же он признаваться, что запомнил вскользь упомянутую преподавателем информацию о том, что он пьет самый сладкий кофе в мире.
Хван, кстати, кофе с сахаром презирал. И вообще все, что не американо, считал детским пойлом.
Феликс чужое смущение заметил и улыбнулся мягко. Хенджину захотелось его обнять до хруста костей. Или спрятать под свою толстовку.
Почему-то подобные мысли все еще не пугали. Почему-то вид такого Феликса, более человечного что ли, тоже устающего, тоже невысыпающегося, пробудил в юноше теплые, незамутненные ничем чувства. Он почти с уверенностью мог сказать, что позволил бы в тот день Ли все, о чем бы он не попросил.
Правда потом случилось кое-что, что стало катализатором к кое-чему... Хенджин даже не знал, как описать эти два события в своей голове — пока все его способности сводились к тому, чтобы лежать в преподавательском кабинете и пялиться в потолок. В том самом кабинете, что отделен толстой железной дверью от аудитории; в котором мягкий диван, тепло, пахнет чаем и цветочными духами Профессора Ли. В котором он лежал голым, запыхавшимся, разгоряченным, с развалившимся сверху Феликсом — только тот казался куда более бодрым. Пока у Хвана все тело подрагивало от...от, Ли схватил телефон, успел кому-то ответить, дотянулся за салфетками и вытер их обоих.
Но обо всем по порядку.
Через пару дней после инцидента с кофе у них намечалась контрольная точка. Та, которая со сдачей монолога и ответа на устные вопросы преподавателя.
И Феликс зверствовал так, что даже его отъявленные фанаты выглядели понуро и расстроенно. Придирался даже к произношению, хотя у них в группе большинство говорили без корейского акцента — с британским или американским. Кажется, у него было дерьмовейшее настроение, потому что на лице глубокими складками залегла тихая ярость, проявляющаяся в громком стуке ручек, стаканчика с кофе и бумаг о парту.
И злоба Хенджина, то самое горящее, ядовитое раздражение вернулись обратно. Он сидел ждал своей очереди и чуть не подпрыгивал от желания открыть рот и обругать совершенно несносное поведение профессора.
— Вы чем занимались все эти полтора месяца? — поставленным строгим голосом уточнил Феликс у стремительно бледнеющей девушки. — Семь ошибок в грамматике, недобор по предложениям и нет слов из модуля.
Ладно, справедливости ради, ругал он, в большинстве своем (исключая произношение! что за бред вообще!), за дело. Предыдущей одногруппнице он поставил высший балл, пробурчав себе только что-то под нос — но та действительно подготовилась отлично. Эта же девушка очевидно рассчитывала взять обаянием. Но Хенджина все равно подмывало отстоять ее честь и поцапаться с Феликсом, даже если отстаивать там было нечего.
— На пересдачу. — сухо оповестил Профессор Ли, поправил очки и поставил пометку в ведомости. — В следующий раз лучше трудитесь на парах и внимательнее слушайте критерии оценивания.
— А вы в следующий раз лучше учите, результаты вашей работы показываем же. — тихо пробурчал под нос недовольный Хван и получил тычок под ребра от Джисона. Тот зашипел и схватился за голову, глядя в сторону преподавательского стола.
— У вас есть какие-то претензии, Мистер Хван? — дернув бровью, уточнил Феликс. И не было в его тоне чего-то обычно игривого, провоцирующего. Кажется, профессор злился по-настоящему.
Оттого и гнев Хвана вспыхнул с такой силой, что Джисон, почувствовав настроение друга, активно запинал его ногой под партой.
— Есть. — прошипел Хенджин и сжал губы в тонкую полоску.
— Тогда сдаете последним. — грубо обрубил Феликс, делая себе какую-то пометку на листе. Хван выбесился еще сильнее — он хотел сдать и пойти отсыпаться с чистой душой. А теперь ждать почти час, пока все сдадут. — Там и выскажете свои недовольства.
В итоге — Хенджин сидел куковал и наблюдал за тем, как медленно и мучительно тянется время. И чем больше кругов проворачивала минутная стрелка, тем больше Хван бесился. Особенно, когда Джисон, получив свою заслуженный зачет, скорчил рожу и умотал довольный домой. Еще друг называется.
— Что ж, Хенджин, можем приступать. Выбирайте тему для монологического высказывания, вопросы я уже подготовил. — подозвал профессор, продолжая что-то заполнять в ведомости. — И можете высказать все свои недовольства, если таковые еще остались.
Хван сжал зубы (от этого Ли одни проблемы — скоро придется отдать слиток золота за поход к стоматологу из-за раскрошившихся зубов). Он не понимал сейчас поведения преподавателя — продолжали ли они вести игру или действительно злились? И это непонимание порождало самый настоящий гнев. Хотелось наорать на Феликса, а потом...
А потом.
— Остались. — хмыкнул Хенджин, желая Ли скорее подразнить, нежели и в правду начать выяснение отношений.
— Я вас слушаю.
И тут Хенджин растерялся. Поведение Феликса, конечно, иногда бывало излишне эксцентричным и насмешливым, но в университетах бывает и хуже. Оскорблять он никого не смел, а в оценках был, пусть, и излишне строг, но объективен. Он уважал тех, кто старался, даже если не получалось и глумился над лодырями. Ну, и Хенджином. Но это, как говорится, с первого взгляда.
— Меня смущают ваши методы преподавания.
— Смущают? — дернул бровью Ли и повел губой. — Я, кажется, не объяснял вам ничего в интимной обстановке.
Хенджин едва сдержал кряк смущения и снова загорячился. Этот несносный...!
— А вы так своим студентам на репетиторстве знания в голову вдалбливаете? — ляпнул Хван. Ли дернул бровью, как бы уточняя, откуда у Хенджина настолько глубокие познания о внеучебной деятельности преподавателя.
— Можете записаться ко мне и проверить. — Феликс усмехнулся и ткнул языком в щеку. — Судя по вашей последней самостоятельной, Хенджин, вам бы не помешала парочка дополнительных занятий.
Ли очевидно его дразнил — хорошо хоть не гневился. Нарочно сидел и выбешивал, хотя Хван контрольную написал неплохо. К тому, же — она была просто ужасной! Ощущение, что Феликс собрал все, что они проходили вскользь и сверху сыпнул немецкого или французского какого-нибудь — ну, должна же быть и внеклассная деятельность у студентов.
Короче, Хван закономерно на провокацию повелся.
— Так может стоит объяснять лучше? — язвительно уточнил он, складывая руки на груди. Ему нравилось его положение — он нависал над Феликсом, сидящим в кресле, и мог давить на него ростом. Он так надеялся, что у Ли есть комплекс неполноценности по поводу его гномовского роста (ну не может человек с нормальной самооценкой столько задавать по не_профильному предмету).
— Может, стоит слушать лучше? Вы любитель посидеть у меня на парах в телефоне.
Хван задохнулся. Он же делал это нарочно, чтобы преподаватель обратил внимание, вызвал к доске и началась словесная баталия! Они же оба это нарочно делали — привлекали внимание друг друга! Что ответить на претензию Хенджин не знал.
— Да...!
— Не можете ничего ответить, Хенджин? — глубоким голосом уточнил Феликс, наклоняясь чуть вперед. — Обвинять меня в некомпетентности вы горазды, а как доказательно обосновать, так и слова из вашего прекрасного рта не вылетает.
— Хорошо. — обманчиво спокойно процедил юноша. — Что насчет постоянных насмешек? Издевательств? Это тоже входит в понятие «компетентный преподаватель»?
— Я вас стимулирую. — улыбается Феликс и показательно откидывается на спинку стула, расслабленно расставляя ноги. — Чтобы не думали, что прогулы и лодырьство на паре позволительны.
— Это не педагогично! Вы можете ранить чьи-то чувства.
— А вы сейчас тоже мои раните. — Феликс опустил голос еще ниже и взглянул проникновенно из-под бровей домиком. — Я для вас стараюсь, к каждой паре готовлюсь. А вы вот так, Хенджин. Может, у меня ранимое сердце? Вам стоит больше следить за собой, Хенджин. И больше стараться на моих парах. Как я уже говорил, ваши результаты не так впечатляющи, как могли бы быть.
Хван не знал, чего хотел больше — вдарить Феликсу в глаз от всего сердца или поцеловать так, чтобы зубы о зубы клацали. Ли намеренно его провоцировал, вернувшись к их старой модели взаимодействий, но его странное поведение на паре... Бесит, как же он бесит! Бесит еще и тем, что мысль о поцелуе появилась гораздо раньше возможного рукоприкладства.
— Я-то за собой как раз слежу. — стараясь вести себя как можно более грозно, сообщил Хенджин и двинулся на преподавателя.
— Даже когда назвали меня козлом? Тогда, в столовой.
Хван с громким хлопом опустил руки на подлокотники кресла Феликса.
— Для тебя — это комплимент. — отчеканил юноша. Внезапно, шкодливое выражение с лица профессора растаяло, превращаясь в растерянное, смущенное, даже испуганное. Хван этим наслаждался — Феликс кошмарил их пол семестра, теперь черед студента. — И это было один раз. Я не глумился над тобой на обозрение всего класса. Ты знаешь, что обычно делают за такое свинское поведение, а, профессор?
Феликс громко сглотнул и жутко покраснел. Он опустил взгляд ниже — сначала на губы Хенджина, а потом еще ниже.
— Ты пиздецки горячий, когда бесишься. — признался он совершенно серьезно и поерзал, сводя ноги. — Обожаю тебя бесить.
Проматерить бы этого профессора хорошенько, но все, на что хватило Хвана, прежде чем он навалился на чужие губы, это:
— Какая же ты заноза в заднице.
Это был самый злой и яростный поцелуй в жизни Хенджина. Он кусался, толкался так, что стучал зубами о зубы профессора и лез языком повсюду, сбивая Ли, что он просто не знал, на что отвечать. Профессор оказался абсолютно беззащитен перед гневом своего студента и мог лишь вжиматься в спинку кресла, скуля и очевидно капитулируя.
Напоследок цапнув губу Феликса так, что тот захныкал, Хван отстранился.
— Где вся твоя спесь, профессор? Или ты только на словах можешь, а?
Феликс молчал. Более того, он стыдливо метался взглядом где-то за спиной юноши, покраснел совсем не нежно и свел ноги.
— Феликс. — Хенджин впервые назвал профессора по имени, и на языке перекатил его, точно конфету. Перехватив чужое лицо за подбородок, студент заставил Ли посмотреть на него. — Отвечай.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — прохрипел профессор и звучно сглотнул. Его кадык соблазнительно дернулся под кожей.
— Чего притих, спрашиваю. — усмехнулся Хенджин и резко схватил Ли за пах, уже совершенно не отдавая отчета себе. Тот дернулся, приоткрыл рот и тихо проскулил. — Ого. — присвистнул Хван и улыбнулся. — Так ты у нас любитель вывести всех из себя, чтобы с тобой потом обошлись погрубее?
Феликс снова не ответил. Только схватил Хенджина за запястье и чувственно прижал к себе, подрагивая. Хван хмыкнул, сжал чужую промежность через штаны напоследок и потянул руки к ремню.
— Хенджин-Хенджин, не здесь! — запротестовал шепотом Ли и заерзал. — Дверь не заперта.
— Когда ты терся о мою руку, таких мыслей не возникало?
— Пожалуйста.
— В этой комнате есть куда, хм, прилечь? — Хенджин кивнул на железную дверь, ведущую в бывшую лаборантскую.
— Диван, диван, там есть диван. — затараторил Ли и облегченно вздохнул, когда Хван убрал руку.
— Вставайте, профессор Ли. — усмехнулся юноша и зачесал растрепавшиеся волосы. Он не без удовольствия наблюдал за тем, как нетерпеливо и даже неловко Феликс пытался открыть дверь.
Хенджин, увидев диван, тут же прошел к нему. Студенту безумно хотелось как отыграться за все эти месяцы, так и получить удовольствие. И, конечно же, доставить. Вид Феликса, красного и смущенного, скручивал желудок и пробивал позвоночник возбуждением.
— Что...что мне делать? — растерянно произнес Ли. Он почти испуганно смотрел на вольготно развалившегося Хенджина.
— Ложись. — Хван постучал по своим коленкам. — Животом.
— Ты...ты, что делать собрался? Ты хочешь...?
— Выпороть тебя. — кивнул юноша и нетерпеливо схватил мужчину за галстук. Тот, не ожидавший подобной резкости, вскрикнул и оказался вплотную к своему студенту. — Или ты не хочешь?
Феликс помялся, но ничего не ответил. Посмотрел еще раз на чужие бедра, сглотнул и обошел Хенджина с другой стороны.
— Что медлишь, профессор? — играючи ухмыльнулся Хван. Его искренне забавляло, как от язвительного, «крутого» профессора не осталось и следа. Феликс мялся и краснел, точно школьник перед преподавателем, а Хенджин почти не скрывал своего злорадства. Хотя, если уж быть совсем честным, искренние порывы студента были далеки от насмешек. И к тому же, больно упирались в змейку ширинки.
— С удовольствием оседлаю сегодня твои колени. — внезапно дерзко ответил преподаватель, сохраняя лицо по-серьезному смущенным. — Чтобы потом объездить твое милое личико, Хенджин.
Хван искренне ощутил, как задохнулся. Тяжелым комом протолкнулся воздух в легкие, но Хенджин так и не смог разжать смятый в кулаке диван. Это обещание...
Проклятый провокатор.
— Я жду, мистер Хван. — низко протянул Феликс. От того, что на его лице не было и капли игривости, тон ощущался еще более привлекательным, сексуальным. — Или вы тоже — только на словах?
Что ж, выводить из себя Феликс в любом состоянии умел.
Хенджин решил не церемониться, и вместо ответа с глухим шлепком приземлил свою ладонь на чужой заднице. Ли низко и тихо вскрикнул и его коленки вновь съехались. Хвана подобное положение дел не устроило.
— Стесняешься? — хмыкнул он, давя на внутреннюю сторону бедра. — Значит, лежать задницей кверху на коленках своего студента не стыдно, а вот возбудиться — стыдно?
Феликс не отвечал. Только сжал пальцами штанину Хенджина.
Студент вновь не стал церемониться — стянул с преподавателя и без того расстегнутые штаны до коленок и точно так же поступил с нижним бельем.
— Куда...!
— А ты думал, мы английским заниматься пришли? — хохотнул Хван и подавил в себе порыв по-настоящему облизнуться. Чужой зад — восхитительный, стоит признать, видно, что тренированный, весь в веснушках и облюбованный загаром. Хенджину захотелось укусить, и он своего порыва сдерживать не стал.
— Любишь загорать топлесс? — усмехнулся он преподавателю в поясницу. Тот лишь задрожал в ответ — поясница с нежным пушком покрылась мурашками, которые Хван с удовольствием слизнул. Он почти случайно игнорировал очевидное и сильное возбуждение Ли.
— Хенджин! — слишком высоко для своего обычного голоса протянул Феликс и заерзал.
— Что такое? — наигранно участливо обратился младший и сильно, крепко прихватил нежную, но упругую ягодицу. Феликс всхлипнул. — О чем ты меня просишь? Кажется, ты не получил по заслугам.
— Ч-что, что я...
— Что ты сделал? Тебе напомнить? — Хенджин усмехнулся и издевательски провел рукой от самой поясницы до середины бедра. Намеренно легко задел самые чувствительные места и отстранил руку. — Ты, Феликс, издевался над нами несколько месяцев. — ласковым шепотом, в самое ухо, пока рука наглаживала под самой задницей, царапая короткими ноготками нежную кожу. — Высмеивал нас на парах. — пальцы скользнули глубже, едва-едва коснулись мошонки. Феликс выпустил громкий выдох. — Задавал нам до черта, зная, что мы и так нагружены. — фаланга прошлась по напряженному входу, но погладила — не более. — И в правду, что же ты сделал, Феликс.
Хенджин с превеликим удовольствием, с громким шлепком опустил ладонь на загорелую задницу. Феликс громко вскрикнул и вцепился пальцами в икру младшего.
— Я нигде не ошибся? — почти нежно уточнил Хван и сильно сжал ягодицу.
— Нет. — тихо выдохнул Феликс и снова поерзал. — Хенджин, пожалуйста... — прошептал Ли, обрывая самого себя. Хенджина убивало, что он был так возбужден только из-за поцелуя, грязных разговорчиков и спущенных штанов.
— Что — пожалуйста? — издевательски уточнил Хван, нарочно пару раз коснувшись чужого члена. Тот был горячим, твердым — несчастный преподаватель совсем изнемогал.
— Ударь меня...еще раз. — просипел Феликс и призывно повел задницей. Вверх-вниз. И сам же застонал от того, что член проехался по неприятной для нежной кожи ткани брюк.
— Ведешь себя как сука, Феликс, а на самом деле, выводишь из себя окружающих, чтобы потом тебе за это прилетело. — прошипел Хван, испытывая возбуждение наравне с раздражением. — Я сдерживаться не буду, ты достаточно нам крови выпил.
— Надеюсь, ты не рассчитываешь так себе автомат выклянчить? — внезапно усмехнулся Ли и посмотрел с вызовом через плечо. Даже так, с задранной к верху голой, покрасневшей задницей, он изводил, издевался. И так мастерски, надо признать — гнев в Хване всколыхнулся мгновенно. — Пока что даже до троечки не дотягива-ах!
— Прости, что? Не расслышал, что ты там мяукнул. Ну, раз тебе так хочется, кто я такой, чтобы отказывать. — улыбнулся Хенджин и прикусил губу, примеряя ладонь сначала на одну, а затем на вторую ягодицу. — Считай, зайка. Не уследишь за счетом — начнем заново.
В первый раз Хван ударил больше для проформы. Чтобы звонкий звук шлепка и чужого всхлипа разнесся по комнате и лег приятной мелодией на уши. Кожа от удара нежно порозовела, и студент еле удержался от желания укусить до видимых следов.
— Феликс, ты хочешь, чтобы я лупил тебя весь вечер? — притворно участливо уточнил Хенджин. Преподаватель мотнул головой. — Не слышу счета.
— One. — прохрипел мужчина, а у Хвана живот поджался от сорвавшегося в хрип голоса.
— Молодец, зайка. Продолжаем.
Хенджин, и в правду, особо себя не сдерживал. Лупил от души, прихватывая, цепляя горячую, раскрасневшуюся кожу. Феликс после каждого удара чувственно дергался и проезжался животом чуть вперед. Сжимал в руках ткань чужих брюк и пытался опереться о пол ногами, стоя на мизинчиках. А еще — плакал. Хенджин нешуточно испугался, но Ли застонал так — особенно, когда Хван одной рукой чуть раздвинул задницу и часть куда более слабого удара прошлась между ягодиц, — что студент чуть сам в штаны не спустил.
Чертов демон, даже когда имеет не он, а его.
— Twenty. — дрожащим голосом выдохнул преподаватель и обмяк, выставляя напоказ алую, круглую задницу. Хенджину, честно, стало дурно, он осторожно поправил член в штанах, но сам чуть не запищал на всю комнату от первой стимуляции спустя долгое время.
Феликс на его коленках тяжело дышал. Хван, чтобы он не один был так ужасно возбужден, крепко схватился за чужой член и приложился губами к покрасневшей коже. Ли вскрикнул от неожиданности и кинул нечитаемый взгляд через плечо.
— Нарываешься, Хенджин.
— Я-то? — усмехнулся совсем ненатурально юноша. Играть озлобленного, язвительного парня с властью в руках было уже совсем невмоготу. — Это твою задницу только что отлупили.
— То, что я позволил тебе это сделать, еще ничего не значит. — знакомо усмехнулся Феликс и в одно отработанное движение перевернулся и уложил Хвана на лопатки. Последний обалдевше смотрел на теперь восседающего на нем преподавателя, смотревшего с таким вызовом, что внизу живота заныло с новой силой.
Ли прокатился по чужому возбуждению и зашипел.
— Я из-за тебя завтра сидеть не смогу, карательная рука группы. — хмыкнул Феликс, и сильным, резким движением намотал галстук Хвана на кулак. Наклонился, притянул за удавку студента, цапнул за ухо и прошептал томно. — Не дам коснуться себя, пока на билет не ответишь, солнышко.
Преподаватель отпустил галстук (опустошенная чужой речью голова беспрепятственно плюхнулась на подушки) и схватил маленькой, но крепкой ладошкой чужие запястья. Хенджин нашел милым, что Ли еле-еле мог обхватить наполовину его руки своей маленькой рукой, но когда обнаружил, что запястьями не пошевелить, стало не до шуток.
Феликс, тем временем, на осознание происходящего времени не терял — расторопно расстегивал чужую ширинку и тянул брюки с боксерами вниз. Как в его руках оказался какой-то флакончик Хван не отразил.
— Вы всегда при себе смазку храните? — больше удивленно, чем язвительно прошептал Хенджин. В глотке пересохло.
— Нет, конечно. — фыркнул Феликс. — Это масло для тела. Хенджин, — Ли стрельнул взглядом опасно, выдавил жидкости себе на пальцы (неосторожно заляпав живот студента — одной рукой ведь неудобно. Тот лишь чувственно дернулся, поджался) и отвел руку назад. — Ты будешь смотреть на то, как я растягиваю себя, пока не ответишь. Я не дам тебе прикоснуться к себе и к нему, — Феликс издевательски щелкнул по покрасневшей головке. — не прикоснусь.
— Как же ты меня бесишь. — прошипел Хван, безуспешно толкаясь бедрами вверх.
— Монолог, мистер Хван. — Феликс улыбнулся и чмокнул юношу в щеку.
Хенджин думал, что у него лопнет голова от злости или яйца от возбуждения. Этот придурок бесил настолько же, насколько возбуждал — пока Хван сбивчиво, наполовину на корейском, наполовину на ломанном английском выпаливал монолог, этот засранец беззастенчиво стонал, трахал себя пальцами прямо над чужим членом и намеренно изредка задевал бедром хванов стояк. Юноша весь извелся, доведенный настолько, что готов был умолять Ли сесть на его чертов член.
— Not that bad, Mr Hwang. If you answer my questions, I will let you in. I can't mark you high just for good cockНеплохо, Мистер Хван. Если ответишь на вопросы, дам тебе войти. Я не могу поставить оценку только за хороший член.
— Что, даже до четверочки не дотягивает? — заскулил Хван, не скрывая дрожи в бедрах.
— Разве что до троечки. — хохотнул Феликс, но сам уже был напряжен до предела — от возбуждения и от того, как болели бедра, которые постоянно приходилось держать на весу. — What tipes of building materials can you nameКакие материалы для строительства вы можете мне назвать??
— Но это профессиональная лексика! Она не связана с темами монологов!
— Но мы ее проходили. — усмехнулся Ли и ухватился за основание члена Хенджина. Тот несдержанно вскрикнул и выгнулся навстречу. Почувствовав только воздух, снова захныкал. — Ты так хочешь, солнышко, мне почти жалко тебя.
— Мудак!
— Нарушаете этику общения между преподавателем и студентом, Хенджин. — Феликс, совершенно беспощадный и жестокий, позволил головке коснуться смазанного входа, но также быстро отстранился, как прислонился.
— Ты...просто ужасный! — захныкал младший. — Brick, timber, steel, ох черт! — Ли подул на чувствительную головку и чмокнул в уретру. — Как же я ненавижу тебя! Clay, tile...
— Not that bad. Name two more.
— Insulation, plaster.
— Похвально, мистер Хван. Пройдемся по еще одной теме и, так и быть, я дам вам войти.
Хенджин возненавидел Феликса в тысячный раз, пока называл глаголы из профессиональной лексики. Чуть не кончил, когда Феликс, демон во плоти, шутки ради, цепко ухватил его за мошонку.
— Good job, darling. — низко произнес он и опустился одним махом. На секунду Хвана оглушило своим и чужим стоном, а еще потрясающим чувством, завернувшимся внизу. — Fuck-fuck! — несдержанно и высоко воскликнул преподаватель, отпуская чужие руки и наваливаясь всем весом.
Хенджин тут же вскочил и вцепился в чужой затылок и ляжку. Последняя тряслась, что поумерило пыл — видимо, Феликс простоял над ним игнорируя боль от напряженных мышц. Хван развернулся, опустил свои ноги и направил чужие, чтобы обхватили талию.
— Тебе место в Аду, Феликс. — прошипел Хван, делая первый толчок. Яйца скручивало от желания сделать тысячу таких в секунду, но внутри было слишком узко, чтобы не попридержать коней.
— Для вас стараюсь, мистер Хван. — прошептал преподаватель, чуть выгибаясь в сторону тела студента. — Твою мать...
— Я могу?
— Да, только не разгоняйся сразу. — Феликс прислонился совсем уж близко и уткнулся носом в стык плеча и шеи Хвана. Чужое горячее дыхание разогнало стайку мурашек на коже.
— Хорошо. — Хенджин, повинуясь странному порыву, противоречащему вроде бы бушевавшей злости, поцеловал засранца во взмокший затылок. Внутри так горячо и тесно, что в голове бессовестно опустело. Хван плавно толкнулся, почти не выходя, но от того еще хуже.
— Давай. — зашептал Феликс и чуть отстранился. Резко, бессовестно, скрутил соски младшего и мягко зацепил один зубами.
— Да когда ж ты уже успокоишься! — обессиленно заскулил Хван и откинулся на спинку дивана. Темп потерял ритм, стал рваным и куда более быстрым, а юноша не знал, куда руки деть — схватился за задницу, а Ли зашипел. Хорошо приложил, надо бы извиниться, расцеловать.
— Fuck! — высоко проскулил Феликс, прежде чем откинуть голову и обхватить член рукой, чтобы кончить в нее и не заляпать ни свою рубашку, ни чужую. — Только попробуй кончить в меня. — со стоном выдохнул он, чутко дрожа из-за сверхстимуляции.
Хенджин, оглушенный дрожью по члену от оргазма профессора, едва успел приподнять его за бедра и на них же кончить.
— You made a messты навел беспорядок. — хрипло прошептал Феликс и хмыкнул.
— Переживешь. — отмахнулся Хван и завалился на диван с Ли сверху. Тот поелозил, выудил откуда-то салфетки и вытер заляпанную руку. Потянулся уже было к заднице, но Хенджин его остановил.
— Я сам. — получилось даже как-то агрессивно. Хенджин выдернул салфетки и ласково провел по красной, горящей заднице, стирая сперму.
— По-моему, ты просто меня лапаешь. — беззлобно хмыкнул Феликс, чувствуя, как осторожно ему мнут ягодицы. Почти что нежно.
— Тебе кажется.
— На второй заход меня не хватит.
— Старикашка.
— Так у тебя кинк на постарше?
— Я сейчас тебе салфетку с кончой в рот запихну! — взбрыкнул Хенджин и слишком сильно сжал пострадавшую кожу. Феликс высоко айкнул и инстинктивно дернулся в сторону. — Прости-прости. — тут же запнулся студент и бедрами подкинул преподавателя поближе к себе, чтобы поцеловать во взмокший лоб.
Ли улыбнулся, взглянул слишком нежно для того, что тут происходило до и потянулся за телефоном, что-то быстро печатая. Хенджин не смог справиться с любопытством, но кроме интерфейса заметок ничего рассмотреть не смог.
— У меня вопрос. — брякнул Хенджин и поморщился от того, как обычный тон прозвучал странно в подобной остановке. — Что мы делаем дальше?
Почему-то от мысли, что они разойдутся, словно ничего этого не было, Хенджину становилось ужасно неприятно.
— Ты голоден? — подняв голову и упершись подбородком в грудь Хвану, спросил Ли. — Я хочу мяса.
— Ну, я не об этом потом! Блин... — Хван откинулся на подушки и поморщился. — Я имею ввиду...
— М? Что, зайка?
Точно, Хенджин и забыл, с кем он разговаривает. Засранец нагло улыбался, высунув кончик языка.
— Ли Феликс!
— Хван Хенджин!
— Ты меня еще и передразнивать будешь?
— А что ты мне сделаешь? Выпорешь? — Феликс весело хихикнул и укусил студента за голую грудь. Жест больше дурашливый, чем интимный, но Хван и от этого ощутил, как стало жарче. Этот мужчина...имеет слишком большое влияние и достаточно умен, чтобы знать об этом и пользоваться.
— Свяжу, возбужу и заставлю сидеть так.
— Ауч, Хенджин-а. — улыбнулся Феликс и уселся на чужих бедрах. Чуть наклонил голову, совершенно не стесняясь своей наготы и томно щурясь. Хван, почти не стесняясь, облизывал взглядом крепкое тело в веснушках и сам не отразил, как руки оказались на сильных бедрах. — Я могу заплакать.
— Я заметил. А говорил на второй заход не готов. — сглотнул младший.
— Хенджин-а, — Феликс аккуратно переместил ладошки и уперся ими почти под самым горлом, чтобы наклониться и прошептать. — касательно твоего вопроса. — Ли шумно усмехнулся и широко лизнул шею Хвана. Хенджин громко втянул воздух и закусил губу. Засранец-засранец-засранец! — Хочешь быть, хм, — преподаватель двинул бедрами и мягко прикусил челюсть, добиваясь дрожи от студента. — моим парнем? — Хван натурально заскулил и закинул голову.
— Феликс! — отчаянно всхлипнул он, когда бедра снова проехались по уже твердому члену. Хван открыл рот и выдохнул горячий воздух.
— Отвечай, зайка. — ласково, но твердо произнес Ли, царапая самый низ живота.
— Хочу-хочу-хочу. — залепетал Хван, тем не менее, вполне осознавая, на что соглашается.
— Мне так нравится, какой ты послушный. — выдохнул Ли и юркнул вниз. — Смотри мне в глаза, Хенджин-а.
Засранец. Только теперь, кажется, его засранец.