Трепет под рёбрами.
На улице шёл дождь. Серое небо не предвещало ничего хорошего, с каждым часом всё сильнее чернея. Голова немного гудела из-за отсутствия мыслей, пока крашеный разглядывал стекающие по стеклу капли воды. Омега сильнее поджал ноги, пытаясь их хоть как-то согреть, но тщетно.
Фёдор сегодня не пошёл на пары. На него накатило грустно-меланхоличное настроение, да и занятие было всего одно. Потом перепишет у кого-то конспект, а сегодня насладится тишиной своей скромной каморки.
Телефон жалобно пискнул, оповещая владельца о новом сообщении. Но парень его проигнорировал, прислонившись виском к стеклу и смотря на улицу сквозь мокрую пелену. Студент слегка прикрыл глаза. От накатившего спокойствия перед глазами поплыли события прошедшей недели.
Течка Патрикеева закончилась, но его одежда, даже та, что лежала в шкафу, насквозь пропахла течной омегой. Пришлось простирать все вещи, но лёгкий шлейф этого запаха остался. Как же блять смешно: собственный организм намекает крашеному, что пора бы уже подарить кому-то свой годами неприкосновенный цветочек, а он всё стоит на своём. Ты ж наш целомудренный. И на сладость этого запретного плода очень активно покушается одна надоедливая персона. Всю эту неделю Крамер проявлял может и тактичный, но, по мнению Фёдора, больной интерес к нему. Милые, элегантные ухаживания, от которых другие омеги теряли голову, а студент лишь посылал его, вау, не нахер, а в жопу, получая в ответ довольное: "Это приглашение, сладенький?" После этого всегда по лицу с красивыми, острыми чертами прилетала пощёчина, а Саян быстро смекнул и в последующие разы ловко уворачивался от довольно тяжёлого удара. Многие стали шептаться за их спинами, распуская разные слухи, на которые упомянутый альфа никак не реагировал, а вот омега упорно отстаивал свою честь через рукоприкладство. Малознакомый будущему переводчику друг очкарика, за беседой с которым он его застал буквально вчера, пошутил, видя их словесную перепалку, так: "Фёдор, мне кажется, или у тебя недотрах? Не в обиду, но, кажется, Саян тебе не даёт?" За такие слова ему прилетел смачный подзатыльник. Да и всё было совсем наоборот.
В прочем, от лёгких прикосновений, внезапного, горячего шёпота на ухо сердце омеги слегка трепетало, словно испуганная птица в клетке. Это было так непривычно, но в то же время приятно. Познавать необычное чувство было.. интригующе что-ли? Да и, хах, тот, кто вызывает у него это смятение действительно красив и хорош собой...
Фёдор одёрнул себя от таких мыслей, жмурясь, дав себе мысленный подзатыльник.
С хуяли он вообще думает об этой занозе в заднице? Вон сколько омег готовы прыгнуть к нему в постель: только пальцем помани и образуется гарем похлеще, чем у Сулеймана. Ну его нахрен.
Поток мыслей был прерван настойчивым ором дверного звонка. Крашеный недовольно рыкнул, невольно скривившись и осклабившись, но больше от раздражения, чем радости, которой, на самом деле, он не испытывал. Парень слез с подоконника, теперь уже скалясь. Он вышел в коридор и подошёл к двери. Не глянув в глазок, Патрикеев приоткрыл деревянный массив и высунул нос в коридор, получив по нему лёгкий, игривый щелчок. Омега отпрянул и дверь распахнулась.
На пороге стоял Ник, а за его спиной возвышалось знакомое лицо с ярким взглядом гетерохромных глаз.
— Блять, только не ты..
— И я рад тебя видеть, сладенький, — хитро улыбнулся Саян.
— Федор, — лучезарно улыбнулся русый, складывая зонтик, — а почему ты не ответил на моё сообщение?
Такой улыбки Герры нужно бояться. Это крашеный усвоил просто прекрасно.
— Ну... Эм.., — замялся омега, ощутимо закусывая нижнюю губу, — Я был занят.
— Опять сидел и прокастинировал свою личную жизнь?
Шляпник шумно выдохнул, слегка улыбаясь, но во взгляде плясало раздражение.
— А чего это вы ко мне в дождик припёрлись, а? Мне было так комфортно наедине с меланхолией.
Альфа напрягся. Странный разговор получался. Он хотел вмешаться, то крашеный не дал это сделать.
— Оставьте меня блять в покое. Хотя бы сегодня, — его голос стал тихим, жалким.
Ник опешил, с удивлением глядя на друга. Не смотря на то, что они давно дружат и уже не раз в шутку посылали друг друга, Фёдор никогда не просил оставить его одного. Он терпел болтовню русого, ворча, но никогда не возражал против его компании. Да и Крамер растерялся. Он чувствовал витающее в воздухе настроение, заданное хозяином квартиры, на глазах которого заблестели солёные, прозрачные капли.
Что-то треснуло. Терпение лопнуло.
По щекам омеги потекли слёзы, но он не изменился в лице, словно не понимая, что плачет, вторя дождю.
Гетерохромик нахмурился, подтолкнув Ника в квартиру и заходя сам, после чего он закрыл входную дверь. Светловолосый поднял плачущего на руки, подхватив под бёдра и поспешил пройти в гостиную. Пару секунд его никто не отталкивал, но затем по его грудной клетке застучали кулачки.
Крашеный что-то бормотал, всхлипывая, прося отпустить и оставить в покое, что он не слабохарактерный и сможет справиться со слезами сам. Ник растерянно последовал за ними, но был остановлен жестом Саяна. В итоге, русый вышел на кухню, решив пока сделать другу чай и не мешать интимному разговору, возможно, долгому.
Фёдор всю жизнь терпел дерьмо, которая ему преподносила жизнь. Он кусал губы, глотал слёзы, сжимал руки в кулаки до побеления костяжек, но никогда не рыдал.
— Слёзы — это удел слыбых, Федечка. А ты сильный мальчик. Ты всё выдержишь. И папу, и брата, и будущего ублюдка-мужа или жену. Но прошу тебя, мой мальчик, стань независимым. Иначе твоя жизнь превратится в ту же, какой жила я.
— Д-да, мама, — кусая губы кивнул мальчик.
— И знаешь... Я сожалею, что родился ты, а не альфа. Тогда я смогла бы гордиться своим сыном, а так... Ненавижу.
Сероглазый тихо всхлипывал, закрыв лицо руками. Парня нагло усадили к себе на колени, обняли, поглаживая, тем самым успокаивая.
— Тш-ш, — мурчал бархатный голос над ухом, — всё хорошо. Ты можешь поплакать.
Патрикеев активно помотал головой.
— Никому не доверяй. Особенно альфам.
— Федь, — чужая рука мягко погладила по щеке, — ты слишком много взял на себя. Давай сейчас забудем про наши разногласия и поговорим.. как друзья?
Студент помолчал с минуту, а затем робко кивнул. Он не знал, почему поддаётся этому ласковому голосу. Просто душа ему верила, и сердце хочет ему довериться.
— Тогда.. поплачь, а потом расскажешь нам.
Расскажет что? Хах.. много чего. Того, о чём никогда не говорил. Даже Нику.