Выбор.
Ирина сидела за столом, напряжённо щёлкая ручкой.
Кабинет был душный, пахло кипарисом и бумагой.
Лиза села напротив, вцепившись пальцами в подлокотник.
— Он жив? — спросила она сразу.
— Пока да, — Ирина выдержала паузу. — Но долго так не протянет. Садится всё глубже.
— Куда?
— В разборки. Он встрял в дело, где пересекаются разъездовские и хадишевские. Мы получили анонимку. Подтверждение — в разработке. Есть шанс, что его захотят слить, как стрелочника.
— А зачем вы мне это говорите?
— Потому что ты на него влияешь. И потому что тебя уже вовлекают.
Лиза молчала.
Она впервые почувствовала себя как-то не по-детски — не из-за любви, не из-за грубости уличной жизни, а из-за веса, который только что лег на её плечи.
— Если у тебя есть хоть капля здравого смысла — уведи его. Сейчас. Пока не поздно.
— А если он не пойдёт? — тихо.
Ирина не ответила.
Лиза нашла Турбо на их обычной точке — под трубой за гаражами. Он сидел, уткнувшись в колени, в куртке наизнанку, с перекошенным лицом.
— Что с тобой?
— Зубы. Или башка. Не знаю.
— Я была у Ирины.
Он вскинулся.
— Ты чё?
— Она всё знает. Про хадишевских. Про встречу, что вы готовите с Пальто и Зимой.
Ты что задумал, Валера?
Он молчал.
— Ты сливаешь себя? Или хочешь, чтобы нас всех положили?
Он встал, качнулся. Подошёл, положил руки ей на плечи.
— Я не знал, как тебе сказать...
— Скажи сейчас.
— Я должен был встретиться с Желтым. Один на один. Мы хотели обговорить нейтралку, через Разъезд.
— Зачем ты им поверил?!
— Потому что у нас кончаются варианты, Лиза.
Она посмотрела в его глаза. И в этот момент поняла: он уже не верит, что выберется.
— Тогда дай мне выбрать за тебя, — прошептала она. — Или мы сгорим оба.
И он поцеловал её. Без страсти. Почти по-братски. С надломом.
Как будто прощался.