слепой
После той обидной реплики Никиты Тишка стала ещё более замкнутой и осторожной. Но есть одна, кто видит её настоящую — Амина. Они как сестры, и Амина сразу почувствовала, что с подругой что-то не так.
В тот же вечер, когда Тишка вернулась в комнату, на лице был не просто усталый взгляд — в нём пряталась боль и неуверенность. Она молча села рядом с Аминой и тихо произнесла:
— Мне сказали… что я толстая. Что я уродина.
Амина только молча взяла её за руку и крепко прижала к себе.
— Никто не имеет права так говорить о тебе, — прошептала она.
Тишка впервые за долгое время заплакала, не скрывая слёз.
С этого момента они стали ещё ближе. Тишка показывала Аминe свои дневники, рассказывала, как боится выходить в свет, как старается скрыться за одеждой и макияжем. Амина не предавала её доверия, помогала подбирать стиль и напоминала, что настоящая красота — в душе, а не в чужих словах.
Никому другому Тишка не показывала свои раны — ни Ване, ни Ане, ни другим ребятам. Она боялась выглядеть слабой, боялась, что её будут жалеть или смеяться за спиной.
Амина, словно тихая крепость, стала для неё опорой. В моменты, когда мир вокруг казался слишком жестоким, именно она помогала Тишке держаться.
После того инцидента в комнате, когда Никита тихо обидел Тишку, в их небольшой компании что-то изменилось — словно невидимая линия была проведена, разделяя прошлое и настоящее.
Тишка, как и прежде, ходила на занятия, но теперь каждое утро начиналось с тяжёлой борьбы с собой перед зеркалом. Она выбирала свободную одежду, которая могла спрятать её фигуру, и наносила плотный макияж, будто маску, которая позволяла ей чувствовать себя немного защищённее.
В общаге она старалась меньше говорить, часто уходила в свою комнату сразу после занятий и избегала больших компаний. Её смех на вечеринках стал редким и звучал уже не так искренне. Девочки, Амина и Аня, пытались поддержать её, приглашая на совместные прогулки и беседы, но Тишка часто отмахивалась, чтобы не показать свою уязвимость.
Ваня тоже почувствовал перемены. Он видел, как Тишка всё чаще прячется за своими капюшонами и тёмными очками, как становится холоднее в общении и будто отдаляется.
Однажды, когда все собрались после тренировки у них в комнате, он заметил, что Тишка не берет участие в разговорах, скрестив руки и уставившись в пол. Он подошёл и тихо спросил:
— Всё нормально?
Она не сразу ответила, потом, едва слышно, сказала:
— Да, просто устала.
Но в голосе слышалась совсем не усталость, а что-то более глубокое.
Ваня сидел рядом с ней, не настаивал, просто позволял быть рядом.
Между ними начал расти новый уровень понимания — без громких слов и громких признаний. Он видел, как Тишка борется со своими демонами, и хотел помочь, но не знал как.
Даша, которая до этого времени держалась особняком, вдруг начала вести себя более раскованно рядом с Ваней. Они иногда переглядывались на тусовках, и Ваня замечал, что она стала чаще улыбаться и не так замкнута, как раньше.
Однажды вечером, когда компания собралась на очередную вечеринку, Ваня дал Даше стакан с напитком. Она сначала колебалась, но потом взяла его, и, как оказалось позже, это был момент, когда они оба начали расслабляться.
Под воздействием алкоголя Ваня стал более разговорчивым, его закрытая сдержанность ушла на задний план, и он начал делиться с Дашей своими мыслями и сомнениями — тем, что обычно держал при себе.
Даша же слушала, иногда вставляла свои шутки, и между ними возникла неожиданная лёгкость и тепло, которые раньше казались невозможными.
В это время Тишка, наблюдая за всем издалека, чувствовала себя всё более отчуждённой.
Её ревность, которую она так долго пыталась подавить, начала выползать на поверхность. Ей казалось, что Ваня уходит из-под её контроля, и это заставляло её закрываться ещё сильнее.
Вечеринка закончилась, и на следующий день в общаге атмосфера была напряжённой. Тишка избегала Ваню, а он пытался понять, как вернуть былую близость.
Однажды вечером, когда все уже разошлись по комнатам, Ваня тихо постучал в дверь Тишки и спросил:
— Можем поговорить?
Она открыла дверь, и между ними завязался долгий разговор, в котором они делились своими страхами и недопониманиями.
Это был первый шаг к тому, чтобы разрушить стены, которые выросли между ними после тех слов Никиты.
Недели тренировок перед соревнованиями давали о себе знать. Тишка стала напряжённее, уставала быстрее и всё чаще уединялась. Никто из ребят, кроме Серёги и Амины, особо не замечал её перемен.
Однажды вечером, после особенно тяжёлой тренировки, Тишка села на скамейку у спортзала, запыхавшись и опустив голову.
Серёга, заметив это, подошёл к ней.
— Всё в порядке? — спросил он мягко.
— Не очень, — призналась она, глядя в пол. — Я… просто боюсь. Бояться подвести команду, бояться, что не справлюсь.
Серёга сел рядом, плечи их едва касались.
— Знаешь, это нормально — бояться. Но страх не должен управлять тобой. Ты сильнее, чем думаешь.
Тишка впервые почувствовала, что её понимают без лишних слов.
Тем временем Ваня всё больше времени проводил с Дашей. Они шли вместе на вечеринки, обменивались взглядами, иногда говорили о будущем, и Ваня становился более открытым и расслабленным рядом с ней.
Это не оставалось незамеченным для Тишки, хотя она старалась не показывать ревность.
Её сердце сжималось, когда она видела, как Ваня смеётся с Дашей, а сама она всё больше сближается с Серёгой — тем, кто умеет слушать и поддерживать.
Ваня тем временем стоял у барной стойки, разговаривал с Дашей.
— Ты знаешь, мне с тобой проще говорить. Ты не судишь, — сказал он, немного улыбаясь.
— Это потому, что я не собираюсь ничего менять, — ответила она, подмигнув.
Ваня почувствовал, как напряжение немного уходит.
—
Позже, когда все расходились по комнатам, Тишка смотрела на фото команды, глубоко вздохнула и пошла искать Амину.
— Я не хочу, чтобы кто-то знал, — сказала она тихо. — Только ты.
Амина обняла её.
— Я с тобой.
Вечер. Общежитие будто дышит тишиной, но в душе Тишки — вихрь.
Она идёт по коридору, застёгивая пальто потуже. В комнате свет горит уже — Амина ждёт.
— Ты опять не спишь? — спросила Амина, прижимая к себе чашку чая.
— Не могу. Слишком много мыслей... О Ване, о соревнованиях... — Тишка села рядом, глаза блестят.
— Знаю, как это тяжело. Но ты сильная. И я рядом.
Тишка кивнула, впервые чувствуя, что кто-то по-настоящему понимает.
Тем временем в соседней комнате Ваня и Даша тихо разговаривают, их смех прерывает тишину.
— Ты всегда так спокойна? — спросил Ваня.
— Нет, — ответила Даша, улыбаясь. — Просто с тобой легче.
Ваня улыбнулся в ответ, почувствовав, что что-то меняется.