"Огни Донбасса"

Неделя после выпускного была напряжённой. И с каждым последующим днём напряжение сопровождалось усилением страха. Окраины нашей области уже обстреливались. И грохот снарядов был слышен, как слышите вы обычно гром. Но это был гул смерти и разрушения. В воздухе давно уже пахло не летним зноем, а солярой с бензина.

-Лиза, сходи в магазин. Купи муки и сахара.

-Хорошо, мам. Сейчас.

Я быстро переоделась в парадно-выходной наряд и не спеша пошла в магазин. Жаркий денёк. Я иду не спеша мимо бывшей больницы, которую недавно закрыли из-за отсутствия спонсора. Слышу оглушающий гул, который приближается. Обычного человека, который внезапно бы попал к нам на Донбасс, гул бы заставил развернуться и убежать прочь, сверкая пятками, но мы уже привыкли и знали, что едут наши. Это проезжал БТР, с группой Ополченцев. Мужчины сидели сверху на этой громадине и приветливо махали рукой, я им тоже помахала в ответ и улыбнулась.

-Красавица, садись, довезем!-крикнул один из них.

В нём я узнала нашего знакомого, дядь Серёжу.

-Неё, боюсь после такого, меня в магазине вне очереди обслужат, да и ещё бесплатно, нужно совесть сохранить. Ха-х

Они улыбаясь поехали дальше. Оставляя на асфальте страшные следы, и выхлоп в виде тумана.
Спросите откуда у них БТР и прочее оружие и транспорт? Всё предельно просто вопреки телевизионной версии про вмешательство третьей страны. В каждом городе всегда есть милиция и военные склады. Когда впервые начался обстрел со стороны украины,  то местные органы защиты встали на сторону народа, а вместе с ними и оружие. Конечно по началу выглядело всё страшнее, как обезьяна с палкой на льва шли, но потом сменили тактику и были партизаны. Так начали появляться и пополнения в арсенале. Но это было выживание. В конце концов, это не мы начали нападать, а на нас напали.

Зашла в магазин, да, товара практически нету. Нам объявлена блокада, и товар не поступает на прилавки. Муки нету, сахар нет. Лежат только игрушки и прочая не съедобная фигня. Иду назад. Прошла неделя как перекрыли аэропорт в центре области и самолёты больше не летают. Но вдруг слышу оглушающий гул, который заставил пригнуться не только меня, но и других прохожих.
Пролетел, словно чёрт из табакерки, истребитель. "Боже, он же сейчас сбросит бомбу!"  я машинально начала искать место, чтобы скрыться от осколков. Ведь уже наслышаны все за истребителей и их бездушных пилотов, которые сбрасывали бомбы на города. Но этот не сбросил, он пролетел мимо. "Он вернётся и закончит начатое".
Я быстро побежала домой. Запыханая прибежала, моих в доме не было, и быть не могло, ведь нам не однократно говорили по радио, что нужно прятаться в погребах или подвалах, когда слышен истребитель или летящий снаряд. Я побежала к погребу, заглянула. Сидит мама, папа и Катя в погребе на импровизированной кроватей, а под ногами кот и собака. Что не скажи, а животные всё таки чувствуют опасность. Мы сидели так с пол часа,  когда собирались выходить, услышали опять истребитель начал пролетать, но... Вместе с пронзительным его гулом летело ещё что-то, это наши его подбивают. Свист, намного тяжелее и страшнее, чем салют, так летит ракета. И вот слышно попадание в летящего змея.

-Господи, пусть он упадёт в поле. Господи...- мама плачет, сестра тоже, а папа нервно курит одну за одной сигарету. Я сдерживаю накат слёз, я не могу сейчас заплакать, это будет тяжелее для моих родных, нужно держать себя, и без моих слёз всё очень хреново. Но гул истребителя уходит дальше, и совсем притихает, а потом слышен глухой удар об землю и тишина... Сестра с синими губами и дрожащими руками вцепилась в нас. Страшно видеть, как твою 6 летнюю сестру типает от страха, что она вот-вот потеряет сознание, а ты ни чем не можешь ей помочь. Я не представляю, что чувствует папа в этот момент. Он как мужчина, не в состоянии повлиять на это всё, он всё ещё не может поверить, что это всё делает один братский народ.
Вышли с погреба, смотрим, в стороне поля стоит дым, чернее, чем душа того, кто развязал войну.

- Я побегу посмотрю на пилота,может он жив и нуждается в помощи!

- Ещё чего, папа, эта скотина неизвестно сколько убила мирных людей! Может это тот самый пилот, который позавчера сбросил бомбу в посёлок, который убил одной бомбой 4х людей, среди которых были: ребёнок, его мать, и бабушка с дедушкой. Подумай об отце, который просто не успел добежать др погреба, вслед за своей семьёй и теперь остался один. Без жены. Без ребёнка. Без матери и без отца. И это всё было на глазах, на его папа, глазах. Какого ему, знать, что он остался один, один на один с этим чувством!! Да пусть тот пилот бьётся в конвульсиях!!!

-Лиза!!! Ты совсем с ума сошла! Он человек, у негр есть тоже семья! Он не по своей воле это всё делает! И ты не знаешь наверняка, он ли это был! Мы всё ровно, братья все. Если бы это были немцы или французы или ещё кто, я бы не раздумывая взялся за оружие и в первых рядах пошёл на войну. Но это браться-славяне! Один народ, один менталитет, одна вера! Я пошёл!

"О, да, один народ... Брат, который за деньги пошёл против брата. Потому-что какая-то шавка решила, что здесь террористы! О да, тот 6месячный малыш был террористом ... Долбаные укропы!!"

Прошёл час, а может и больше, когда папа вернулся.

-Пилот застрелился. И вокруг истребителя валялись бомбы. Наши Ополченцы уже приехали, когда я подошёл. Они вскрывали бомбы, те оказались  практически пустыми... Единственно, внутри каждой была записка с еле написанными словами "Простите нас, это всё чем мы можем помочь".

-Господи... Никто не хочет убивать и быть убитыми. -  мама начала плакать.

-Тогда почему они не могут сложить оружие?! Почему не перейдут на нашу сторону?!?

- Дочечка, есть военный трибунал, их просто либо убьют, либо посадят. А потом власти перейдут на родных. Они переживают за свои семьи, по-этому никто не отступает.
 
Как же всё это сложно и тяжело воспринимать. Ненависть, отчаяние, страх и даже сочувствие - всё это крутится в голове и варится, как кулеш.
Многие уехали с Донбасса, улица практически пустая, и так везде. В магазин уже давно никто не ходит. Во-первых, это опасно для жизни. Открытая местность укорачивает шанс на выживание практически до минимума. Во-вторых, там пусто. Абсолютно пусто. Мы живём в своём доме и у нас есть погреб, где имеется купорка, свои овощи. Ну и мешок муки с сахаром и солью, которые папа купил, как предчувствовал, что это жизненно необходимо. Настал вечер, мы сидим в беседке при свечке. Включать ночью свет - это привлекать внимание либо истребителя, либо стать мишенью для установки Град. К нам пришли соседи. Ещё днём мы все договорились, что у нас будем ужинать. Одни принесли картошки, другие масла, третьи сметану. И все взялись за лепение вареников.
Если бы не войны, Боже, да мы и не знали, какие по соседству живут замечательные люди! Добрые, смешные, и... Такие открытые. Такие вечера, объединения домов, улиц, и даже посёлка - это единственное положительное, что было за всю войну. Беда объединяет. Вареников налепили столько, словно собирались открывать свою фабрику. Только всё было сварено, как слышим свист. Это летит Град, и что-то ещё, похоже на Акацию. Все взяли быстро по тарелке и в погреб побежали. Когда из-за дня в день ты бегаешь в погреб, да и ещё не один раз в день, то рефлекс вырабатывается феноменальный.
В погребе все пытались шутить, чтобы не думать про ужасы за дверью.
 
-Хорошо сидим, эх соседи, нужно было в бутыля купорить самогон, так бы веселее было.

Все смеялись, но в глазах стоял страх.  Звериный, безысходный страх. Вот свист закончился. Тишина. Мы выходим во двор, и видим, как бы не звучало, но красоту. В округе тьма, не видно свечей, света, зато, летел пепел. Снаряды пролетали так низко, что его искры сыпались по всему горизонту, а особенно по нашей улице. Как будто миллионы светлячков пролетают мимо, нет, красивее. Словно звезды спустились на землю, прогуляться по почве. Глаз не оторвать от этого зрелища, ужасающе-прекрасного.
Но этот миг длился минуту, может две, а потом до нас дошло, ведь пролетавшие снаряды, они упали в соседнем посёлке.... Мы быстро поднялись на второй этаж бани. Папа её давно строил, и успел только крышу закинуть, как началась война. Мы смотрели со второго этажа на горизонт. Он горел. Видны дома, терриконы шахт. Лес. Всё в огне, треск доносится до нас, и у каждого в голове мелькнула мысль "треск ли это дерева, или же это треск костей  сгорающих людей...". К этой ужасающей картине присоединился пылающий террикон. А когда он горит, потушить его чертовски сложно. Это огни Донбасса. Так горит Донбасс.

Мы начали чувствовать приближение  боевых. Возникало чувство, что мы на передовой или между. Приехал дядька Олег.
Видок у него тот ещё, похудел, постарел, глаза наполнены боли, душевной боли. В военной форме, с нашивкой Новороссии.

-Олег, слава Богу, ты цел!

-Ну, а как же иначе! Наше дело правое, как говорится.   

-А у нас тут жуть, каждый день ракеты, снаряды всё ниже пролетают, из города не выпускают, магазины пустые, еды не так уж много. А ещё...

-Знаю, всё знаю. У вас тут передовая вообще-то. Если этот город возьмут укропы, то обещанный гуманитарный конвой с России не придёт, и Бог знает, что здесь будет. Так что, далеко от погреба не гуляйте.

Этого мы не ожидали услышать. Мы просто были в шоке от всего услышанного. Но это стоило  предполагать, ведь граница к России у нас совсем под боком. Каких-то пол часа и ты на границе уже.
Как на зло, помимо еды закончились и такие вещи как: шампунь, паста зубная, прокладки сигареты, порошки и прочее. Начали выкручиваться, вместо прокладок тряпки, вместо шампуня отвары трав. Раз я про экспериментировала и помыла голову просто мылом. Такой ошибки мне хватило на всю жизнь. Волосы были словно в засохшем масле, будто пластилин принимали любую форму.

-Маааам, посмотри, я - Лунтик!

Из своих волос я скрутила большие псевдо-уши и начала корчить мордашки. Смех мамы и сестры взбодрил нас с папой, хоть что-то заставило их улыбнуться. И мама впервые сказала:

-Лиза, хорошо, что ты пошла характером в папу, а не в меня. И не падаешь духом.

Я была рада это услышать.

Пора делать обход по родным, которые живут далеко, нужно проверить всё ли хорошо у них, после ночных перестрелок. Связи мобильной давно нет, её  отключили, чтобы не было утечки информации о передвижении военной техники, ведь телефоны прослушивались и работали не на нас.
Я оделась и побежала к бабушке. Дорога проходила по посадке лесной.  Это одна из опаснейших дорог, после открытой местности. Ведь если ты наткнешься на какого-то в форме, в лесу, то ты будешь представлять угрозу для них. Будь это  свои  или чужие, есть законы военного времени. Которые не допускают раскрытия засады. Я быстро старалась пройти промежуток посадки, не глядела по сторонам, смотрела под ноги. Даже если здесь кто-то есть, то он понимает, что я не хочу наткнуться на него, я хочу жить.
Когда я уже практически вышла из посадки, то раздался шелест кустов. И мне на встречу вышли двое в форме.
"Боже, нашивка... Она не наша!!!"
Я устремилась взглядом в нашивку. Она двух цветов. Как я хотела, чтобы это были цвета нашей стороны, но нет. Это флаг Украины.
Двое заметили, куда я смотрю  и улыбнулись. Это улыбка была маниакальной, а глаза наполнены чертями с вилами. Мои ноги стали ватными, я ещё никогда близко так не видела солдат ВСУ.
"Я должна бежать, чтобы выжить..."