Мой порочный ангел

Минхо спокойно стоял за стенами университета, докуривая сигарету. От каждой затяжки лицо морщилось, не умея без внешней демонстрации воспринимать горький дым, попадавший в легкие. Хоть он и учился на последнем курсе танцевального факультета, привычка со времен старшей школы закуривать одну сигарету в день никуда не исчезла, как бы он не пытался бросить это дело. В общем, двигаться в ритм музыки, попадать в биты и не задыхаться в самом конце с отдышкой у него получалось, так что особых претензий к себе Ли не имел. Да и место за стеной универа возле баков с мусором, негласно признанное курилкой, давно послужило клочком земли, на которой собиралась вся его компания друзей с абсолютно разных направлений здания, об кирпичи которого он без зазрения совести каждый раз тушил сигареты.

Посматривая на часы, в последнее время слишком часто бывшие в ремонте, Минхо нервно отстукивал носком массивных берц ритм отрывка музыки, игравшей у него в ушах с самого утра. Кто ж знал, что почти вся группа решит полностью забить на самостоятельное изучение движений части хореографии, и ему вместе с ними придется два часа пахать перед зеркалом, оттачивая каждый сантиметр движения рукой, ногой или еще чем-нибудь. Выйдя из этого ада десять минут назад весь взвинченный, мокрый и вонючий, Ли поклялся при удачном случае распластать на полу всех недоумков, из-за которых он страдал, и в особо доходчивой форме с милой улыбкой и сжатым кулаком пояснить, что по их вине он больше мучиться не собирался.

Выдохнув густой пар, что мгновенно растворился в морозном воздухе, Минхо какой раз за четыре года обучения отметил пунктуальность друзей, наблюдая как минутная стрелка пересекла уже не одно деление, а потом остановилась. Опять.

— Блять, да сколько можно?! Почему под конец года что не неделя, так ебанный пиздец?! — Громко сматернулся парень, пытаясь подкрутить механизм, после признавая свое поражение в очередном бою с поломкой, — тц, опять в ремонт нести.

— Что, Минхо, опять твои часики сдохли? Не пора ли тебе их поменять? — Со смешком спросил парень, шедший впереди еще двух студентов.

— Чан, если ты не собираешься мне оплатить новые, то закройся, — съязвил Ли, давая друзьям «пять», а после с милой улыбкой добавил, — пожалуйста.

— Похоже сегодня у тебя настроение хуже, чем обычно… — задумчиво протянул Джисон, медленно выдыхая химозный дым. Именно таким Минхо считал выходящее вещество, что находится в одноразовых курилках с разными вкусами, — опять одногруппники?

— А кто еще? У него же буквально сбор отбросов, нежелающих что-либо делать. Приходят лишь для того, чтобы хоть как-то окончить курс и не быть в числе отчисленных студентов, — усмехнулся Сынмин, наблюдая как трое друзей курят и совершенно не заботятся о своем здоровье, впрочем, так было с самого начала.

— Но знаешь, Минхо, возможно у нас есть новость, которая поднимет тебе настроение, — Джисон засунул электронку в карман безмерной расстегнутой куртки и лукаво улыбнулся, подмигивая оставшимся.

Те сразу поняли, о чем пойдет речь, и тоже ухмыльнулись, привлекая внимание Ли. Парень выгнул бровь, потушил сигарету о белый кирпич и повернулся к ним, лишь слегка разгладив морщинки на лбу, что появлялись всегда, когда он злился и был чем-то недоволен. Возможно, Минхо даже заинтересовался, ведь было бы неплохо услышать дату выхода фильма, анонса которого он ждал полгода; либо новость, что его препод по истории балета неожиданно решил подать в отставку. Так-то после семидесяти семи лет можно и на пенсию уйти, ну, пора бы.

Гадать он не любил, приходилось лишь пытаться сделать своим взглядом дырку в трех самодовольных лицах, что как будто специально его пытали долгой драматической паузой, как в тех тошнотворных романтических фильмах, где главного героя ждет новость, от которой он покроется потом и уссытся в штаны от счастья. Какая мерзость.

— Ну? Долго тянуть будете? Или нас все-таки освобождают от экзаменов и сессий? — Уголки губ Хана, чуть дернувшиеся в сдержанном смешке, дали понять, что он ошибся.

— Нет, — протягивая гласную, ответил Джисон, — но сначала скажи, ты же идешь на вечеринку к тому богатенькому первокурснику, что пригласил половину универа, если не весь?

В голове Минхо мигом пролетело его невпопад брошенное обещание о том, что он пойдет на любую тусу, на которую его пригласят в первую очередь. Тогда он проиграл спор и должен был согласиться на любую авантюру. Кто же мог знать, что ему повезет встретить обеспеченного фаната, который чуть ли не прыгал перед ним в университетском коридоре, сообщая о вечеринке и приглашая на нее. Однако Ли до сих пор не понимал, что такого может быть в сборище студентов с разных направлений, чтобы у него поднялось настроение.

— Допустим, что дальше?

Сынмин с Чаном переглянулись и хмыкнули, переводя взгляд на Джисона и давая ему право сообщить их тайну. Того уже распирало от нетерпения рассказать это Минхо и вдоволь понаблюдать за всей последующей реакцией.

— Знаешь… на нее придет кое-кто… второгодка. — Джисон наслаждался кончающимся терпением старшего, но не мог не придержать паузу, чтобы после выпалить имя, от которого у Минхо в секунду распахнулись глаза, — Феликс.

Сынмин с Чаном практически сразу захохотали, наблюдая за чужим ступором и ужасно глупым выражением лица. Темная челка Минхо прикрывала его лоб, голова была выдвинута вперед и чуть наклонена, а рот немного раскрыт. Получалась очень забавная картина, будто скопированная с одного мема, отчего друзья сгибались пополам и не могли перестать хвататься за живот еще несколько минут. Только этот парень мог сделать такое короткое замыкание в голове Ли, что всегда был настоящей ледышкой, если дело не касалось его младшенького, у которого он год назад замещал преподавателя по танцам, заболевшего в самом начале года.

— Что он забыл в этом гадюшнике…? — Первое, что пришло на ум Минхо, после того, как в голове возник образ младшего, который совсем не сочетался с огромным количеством алкоголя, развратными танцами, сексом без обязательств и гремящей безвкусной музыкой, чьи биты отдавались в голове еще следующие сутки.

— Слушай, я, конечно, понимаю, что в твоих влюбленных глазах он ангел из-под небес, спустившийся к такому грешнику как ты, однако не бывает идеальных людей, ты это знаешь не хуже нас. — Ухмыльнулся Сынмин, опираясь спиной на кирпичную стену возле Минхо.

— Да и к чему вопросы, радуйся, у тебя появилась возможность затащить его, как ты говорил, манящее сладкое тело в постель. Не потерял хватку за год, пока хранил ему верность?

Парни продолжали насмехаться, желая насладиться своим триумфом, но Минхо их уже не слушал, обрывисто прощаясь и направляясь в нужную аудиторию. Он знал, что они не хотели его обидеть этими шутками, понимал, что его влюбленность в прошлогоднего первокурсника стала просто открытием века не только для них, но и для него.

Во-первых, Минхо никогда не привлекали сладкие невинные мальчики, у которых из развратного была только дрочка раз в месяц с окончанием через несколько минут, а из интересного — какая-нибудь коллекция минералов, либо детских поделок. О нет, он всегда предпочитал тех людей, с которыми ему было бы интересно поиграть в постели несколько часов, которые могли заставить потряхивать его нервишки, а мысли — спутываться в огромный комок, из которого разобрать личность человека за несколько дней просто невозможно. Феликс как раз таки был в числе первых, ведь выглядел с головы до пят как ангел, свалившийся с небес по чистой случайности. Он был очень вежлив, извинялся за все подряд, даже если не было необходимости. Он грациозен и изящен во время танца, мог спокойно передавать движениями любую эмоцию, которую требует постановка, но за стенами зала часто спотыкался, врезался в кого-то, словно сразу приобретая неуклюжесть при выходе из танцевального зала. Доброту Ликса и искренность даже пытаться рассмотреть можно не пытаться, это все увидел бы даже слепой, которому младший, если бы встретил, непременно помог, несмотря на свои дела или спешку куда-то. О его чувствительности к каким-то мелочам даже говорить не стоит, иногда в голове Минхо автоматически возникал образ маленького ребенка, который сочувствовал даже камню, которого с одного двора перекинули на другой, случайно утопив в луже. Внешность данного ангела лишь подтверждала его нереальность. Его блондинистые волосы доходили до плеч, из-за чего чаще всего Феликс ходил с тугим коротким хвостиком на затылке; глаза излучали свет и доброту, которые струились непрерываемыми потоками и действовали на всех окружающих в радиусе десяти метров как успокоительное и активатор улыбки. Губы младшего, похожие на вытянутое сердечко, всегда вытягивались в широкую улыбку, открывающую ровный ряд верхних зубов, что работала не хуже прожектора, ослепляя других. Но самой милой чертой он считал его веснушки, что хаотично расположились на скулах, щеках, переносице и веках, делая его немного особенным.

Все эти факты с другими парнями вызвали бы в нем однодневный интерес и, может быть, мысль о том, как он мог бы трахнуть какого-то тихоню-паренька прямо в его молчаливый ротик в туалете во время скучной пары или у того в комнате общаги, пока сосед торчал бы где-нибудь на улице, сразу понимая намек. Ликс всего этого не вызывал, лишь обычный интерес, любопытство и желание. Не такое, которое ограничивалось разовым сексом, а после полным игнором в коридорах универа, а то, которое граничит с мечтой собственника: его тело мое и никого больше. Да и ладно бы младший привлекал его только внешне, как будто специально выпячивая пятую точку на репетиции год назад или примагничивая взгляд несколькими взмахами пушистых ресниц, скрывающих сияющий звездами взгляд; распуская гладкие волосы, которые хотелось сжать в кулаке, а после пропустить через пальцы, или слегка надувая пухлые губки при какой-то просьбе, будто в этот момент ему способен кто-то отказать. Нет…не только она имела значение.

Во-вторых, Ли в принципе не искал отношений. До третьего курса ему хватало просто секса с кем-то из постоянных партнеров в моменты, когда хотелось либо выпустить пар, втрахивая стонущее под ним тело в постель, либо расслабиться и просто ничего не делать, ощущая чужой член в себе. Если же кто-то признавался ему в чувствах, Минхо с полным безразличием разрывал связи с этим человеком, блокировал телефон и все социальные сети, в тот же день отправляясь с привычной компанией в клуб искать нового помощника в снятии стресса. Может, тогда он был просто не готов к чему-то серьезному, а может, должен был встретить именно Феликса, чтобы впервые ощутить желание не только заниматься любовью, но и просто общаться, помогать и поддерживать, ходить гулять и все далее по списку, что принято у пар. Но объяснить своего рвения сблизиться с младшим Хо до конца не мог. Да, Ликс был очень интересным собеседником, с ним можно было поговорить на любую тему! И пусть другие думают, что ему интересен лишь физический контакт, близкие люди подтвердят, что рядом с собой тупых или замкнутых людей он не держал, просто раздражался от их молчания или реплик, произнесенных невпопад. Был бы у него номер Феликса, они бы могли общаться всю ночь и следующий день только на одну тему, постоянно размусоливая ее с разных сторон, обсуждая что-то и о чем-то споря. Именно такой была их первая дискуссия на перерыве после тренировки в раздевалке, где их диалог слушала вся оставшаяся группа младшего с разинутыми ртами на протяжении двадцати минут. Прервал их чертовый звонок, после которого все парни вскочили с мест и помчались на другой этаж к преподу, который не терпел опозданий и пропусков по любой причине, уважительной не являлась даже смерть.

Еще одной причиной своей влюбленности Минхо мог назвать шикарные способности младшего в деле, которым он жил. Танцы — его еда, воздух и вода — все необходимое, нужное для жизнедеятельности. Ли не мог жить без музыки и движений под нее, тело уже автоматически реагировало на звуки, а голова, ознакомившись с мотивом, генерировала разные идеи связок, которые могли бы сочетаться с мелодией. Феликс был таким же, почти что все свободное время проводил в зале, придумывая что-то свое или репетируя пройденное. Он усерден и терпелив, последователен и с хорошим потенциалом. Старший в нем будто разглядел самого себя, помогая в свободную минуту и получая в ответ тысячу слов благодарности и взгляд, полный восхищения и чего-то еще, чего конкретно он не понимал. Неоднократно в его мыслях появлялись идеи для их совместного танца, что можно было выдать за экзаменационный номер, который ему нужно будет сдавать в конце года. Учителю, слава богу, было неважно, сольное ли это будет выступление, групповое или дуэт. Он лишь подчеркнул, что номер должен быть оригинальным, а не скопированным с разной гадости на ютубе, какими он считал все танцы людей, выкладывающих их в эту социальную сеть. С идеями у Минхо проблем не было, наоборот, они кружили в его мыслях и не давали покоя, заставляли прислушиваться к любой музыке на улице, в кафе или клубе. Ему не хватало лишь одного — партнера, которым обязан быть Феликс и никто другой.

Но было еще кое-что, что-то на уровне инстинктов или чуйки, как называет это Джисон. Ли тянуло к младшему нитями желания, искренним интересом, какой-то неразгаданной загадкой, он точно не знал. Понимал лишь то, что хотел бы быть ближе, чем просто знакомыми, здоровавшимися при встрече в университете. В нем было что-то такое, что не могло его отпустить, некая аура, завлекающая своей таинственностью. Вроде бы парень, как парень, наивный и добрый, милый и красивый, усердный и упертый, но в этом букете будто не хватало чего-то еще, а чего именно Минхо не понимал, но хотел узнать, чувствуя в этом то, что непременно придется ему по вкусу, как и все остальные качества парня.

Вечеринка, которая будет в Новый год, непременно откроет ему хотя бы занавесу, показывая часть неизвестного наружу. Как минимум то, что Феликс собирается на нее идти, уже что-то из ряда вон выходящее, а это первый звоночек, что его чуйка оказалась права. Обычные паиньки никогда не ходили на такие мероприятия. Ему оставалось лишь ждать дня, когда он сможет расслабиться, выпив несколько шотов, и постепенно открывать новые стороны парня, поселившегося в его мыслях на целый год.

— Праздник будет уж точно поинтереснее того, который был в прошлый Новый год… — усмехнулся Минхо, отвечая друзьям несколькими смайликами со средним пальцем в группу, закидывающим ее тупыми вопросами по поводу его планов на Ликса. После поднял взгляд, убрал телефон и тихо прошептал, улыбаясь, — что ж, удиви меня, ангел, влюби еще сильнее, если получится.

***

Дня вечеринки Минхо не то, чтобы очень сильно ждал, не имея возможности заснуть ночью или чувствуя за несколько дней, как трясутся колени от волнения, но достаточно часто думал об этом мероприятии, которое попадало на последний день недели. Все-таки было несколько интригующих моментов, чьи исходы до тридцать первого декабря генерировались различными вариантами в его голове, раздражая под конец дня. Друзья только подливали масла в огонь, постоянно подкидывая новые идеи, о которых даже он не мог додуматься. Конечно же, им было все равно на то, какой будет дом, выпивка и окружение, ту троицу заботили лишь его чувства, с которыми они игрались от души, накидывая такие картинки, от которых становилось тесно в штанах. Все начиналось с банальщины по типу с кем придет младший, а заканчивалось развратными образами его одежды и поведения. В действительности ни у кого из них даже подозрений не было на то, что Ликс будет вести себя именно так, как они описывали, ведь в университетских стенах, где они могли за ним наблюдать, он был полной противоположностью образа, описываемого парнями. Ну, когда их будет это волновать, если перед глазами они имеют возможность видеть картину краснеющего и немного смущающегося Минхо, что была огромной редкостью.

Ли как мог игнорировал их шуточки и подколы, не желая придумывать в голове что-то нереальное, а потом разочаровываться в том, что оно в итоге так и осталось плодом чужих фантазий. Попытавшись в субботу полностью абстрагироваться от друзей и их бредовых извращенных мыслей, он занимался собой и своими пушистенькими сожителями, покупая им новогодние кофточки, носочки, а потом смеясь с их неуклюжести, когда они катались по полу и пытались их снять. После нескольких секунд умиления он помогал им освободиться от неудобной ткани, потом портя себе настроение кучей уведомлений с группы друзей, где они продолжали терроризировать его мозг различными идеями. Ну, возможность убедиться в бредовости всей сотни сообщений у него была на следующий день, так что в тот вечер он не пытался спорить и тратить свои нервные клетки, желая позлорадствовать на месте.

За все время своего обучения Минхо понял, что вечеринки, несмотря на то, кто их устраивает, всегда делятся на несколько этапов. Начало всегда безобидное, все собравшиеся танцуют в привычной компании, либо заводят новые знакомства, попивая за беседой баночку безалкогольного пива. Оно длится буквально один час, не дольше, потому что потом наступает момент, когда даже заядлые танцоры теряют мотивацию двигаться на трезвую голову и начинают намешивать себе такие коктейли, от которых почти что сразу заряжаются энергией на всю ночь. Конечно, не забывали при этом каждые полчаса терять часть своей адекватности и вменяемости. Постепенно трезвых людей вообще не оставалось, разница в них была только в количестве алкоголя в крови, ну или еще какой-нибудь дури, которую кто-то мог принести с собой для лучшего эффекта, считая, что к новому году у него обязан случиться отрыв башки. Конечную стадию Минхо обычно пропускал, но по рассказам знакомых имел о ней представление, и не сказать, что самое приятное. До утра оставались либо те, кто решил ночью уединиться в одной из комнат с кем-то еще, либо те, кто физически не мог уйти домой. Все эти тусовщики всегда дожидались восхода солнца, чтобы открыть свои прелестнейшие глаза и вздрогнуть от того, где они лежали, с кем и в каком виде, плюсом шла отвратительная головная боль, что преследовала их весь оставшийся день.

Что уж говорить, прелесть. Общаясь с друзьями с банками слабоалкогольного пива, Минхо оставалось лишь предполагать, на каком этапе Феликс решит плюнуть на всю эту историю, развернуться и уйти домой. Наконец-то их разговор не включал в себя обсуждение всех частей тела парня, его голоса и чего-то, принадлежащего ему. Ли искренне радовался, что сейчас их беседа содержала в себе только жалобы на отвратительный прошедший год и надежды на следующий. Тихая музыка на заднем фоне пока что не раздражала, и все складывалось удачно, как минимум к нему не подходили с просьбой познакомиться или ребята, предлагающие свою траву в обмен на деньги или тело. Да, случалось на его опыте даже такое.

— Слушайте, мы сегодня до победного или как всегда уйдем в тот момент, когда начнутся игры по типу бутылочки? — Джисон всегда задавал подобный вопрос, до сих пор надеясь, что хоть кто-то из компании захочет понаблюдать за пьяным народом, что без разбору соглашался на все, что ему предлагали. Будь то тупое задание прокукарекать на столе или поцеловать того, кто сидит напротив.

— Избавь меня от этих адских мучений, мне хватает твоей почти бессознательной тушки к тому моменту, которую я же и тащу до общежития, — ухмыльнулся Чан, слегка стукнув младшего по голове жестяной баночкой. Он с Минхо давно делал ставки на то, когда Хан повзрослеет, пока что тот проигрывал.

— Хани, ты, конечно, можешь остаться здесь один, но боюсь представить, где ты окажешься следующим утром. У меня есть два варианта: на туалете или возле него, — Джисон надулся после догадки Сынмина, а потом перевел хитрый взгляд на Ли, заставляя его напрячься.

— Слушайте, а вам не кажется, что за все время вечеринок Минхо впервые разоделся так, будто с минуты на минуту полезет на шест зарабатывать деньги? — Вся группа перевела взгляд на парня, после сдержанно ухмыляясь.

Ли догадывался, что в их головах как по сигналу разрабатывались многочисленные шутки, что они будут озвучивать на протяжении следующей недели. Но не мог ничего отрицать, он оделся так в надежде, что младший все же придет и заметит его убойный вид. Показать себя Хо всегда любил.

— И правда, Минхо, не припомню, чтобы ты когда-нибудь испытывал любовь к коротким и облегающим кофтам на застежке, которые при малейшем движении будут оголять часть твоего живота. — В глазах Сынмина мгновенно зажглось несколько искр, предвещающих не самые лучшие исходы.

Наверняка теперь старший будет получать в подарок на каждый праздник что-то в таком духе, а такие вещи Ли действительно не жаловал. Скорее мечтал избавить планету от их существования, ведь просьб от девушек показаться в таком виде было слишком много, и они порядком раздражали.

— Слушай, такими выходками ты добьешься того, что пол будет залит слюнями, ведь с этой черной кофтой и кожаными штанами проще наткнуться на части тела, которые они не обтягивают, нежели на те, что так и маячат перед глазами. — Чан поднял палец вверх, показывая, что полностью поддерживает его выбор для всего вышеперечисленного, а потом добавил, — могу с уверенностью заявить, что если Феликс не оценит этот вид, то вам не судьба быть вместе, потому что в таком случае он окажется слепым. А еще тогда ты зря потратил время, чтобы отыскать в своем гардеробе эти шмотки, и впервые неудачно наступил на горло своей гордости ради кого-то.

— Слушай, сделай милость, помолчи, — прошипел Минхо, покраснев. Друзья впервые так сразу просекли весь план его махинаций, из-за чего ему было ужасно неловко. Это первый случай, когда он ради какого-то парня жертвует своим комфортом.

— А я молчать не собираюсь, — шепнул на ухо Ким, смотря в сторону прохода, через который до сих пор появлялись новые люди, не планируя заканчиваться, — взгляни на барную стойку около входа.

Повернув голову в нужном направлении и рассматривая весь первый этаж, Ли, натыкаясь на знакомое лицо, давится пивом и отходит от поручней, чтобы не попасть в поле зрения младшего, который выглядел…превосходно. Закашливаясь и приходя в себя не без помощи Сынмина, стучащего по его спине, Минхо делает первый вдох и краем глаза замечает застывшие фигуры двух друзей, смотрящих в ту же сторону, что и он. После короткой паузы Чан присвистывает, берет под локоть зависнувшего на образе второкурсника Джисона и отводит всю компанию на диван в зале, где пока было меньше всего людей.

— Слушай, а ты уверен, что правильно описывал его все то время, пока, не умолкая, рассказывал о том, какой Феликс невинный ангел? Ты случайно не перепутал двух людей? — Минхо взглянул на Хана, как на самого последнего дебила, из-за чего младший возмутился, — ты его видел?! Он же одет, как…ну…бог похоти или что-то типа того! Этот короткий белый топ, демонстрирующий мышцы на руках и пресс, скини джинсы, которые, между прочим, обтягивают даже больше, чем нужно, еще и вырезы по бокам бедер! А мейк?! Он выглядит, как модель, готовая прямо сейчас сниматься на альбом с одеждой восемнадцать плюс! Минхо, честное слово, я ожидал увидеть ботана, а не красавчика!

— Ты почему не рассказывал, что знаешь его? — Джисон обратился уже к Сынмину, потряхивая за плечи, за что потом поплатился щелбаном.

— У нас пару раз совмещали лекции, так что я не особо-то и знаю его, просто видел, — Ким пожал плечами, а после слегка пихнул Минхо к выходу на первый этаж.

— Иди, покажи себя, герой любовник, неужели зря наряжался? — Чан с Джисоном кивнули, соглашаясь.

Минхо был благодарен друзьям. Пусть они слишком часто подшучивали над его чувствами, возникшими к невинному солнцу, но все равно поддерживали. Хотя, после увиденного образа младшего, Минхо начинал ещё больше сомневаться насчёт своих ранних суждений. Может, Джисон тут окажется прав и даже в Феликсе, ангеле сегодняшнего вечера, есть что-то необычное, ведь все люди таят за собой какой-то грешок.

Ловко лавируя между полупьяным танцующим народом, Ли пытался рассмотреть сквозь толпу интересующего его парня. Окружающие люди неимоверно бесили, прошло только полчаса с начала, а они уже без зазрения совести жались друг к другу на танцполе, практически занимаясь сексом. Избегая любых столкновений, чтобы случайно не пролить на себя схваченный по пути бокал вина, Минхо зацепился взглядом за знакомую светлую макушку и двинулся к ней, слегка пританцовывая. Да, план встретиться как бы случайно — идиотский, наверху друзья наверняка катались по полу от смеха, но лучше он придумать не мог, просто не успел. А показывать свой теперь ещё больше повышенный интерес не хотелось.

Но реакция Чана и Хана ему была понятна, ведь Феликс выглядел… отпадно, даже слишком, потому что половина народа на стойке глазела на него и пускала слюни, словно стая мопсов, увидевших любимое лакомство. Если в университете младший всегда носил футболки или рубашки, то сегодняшний топ, открывающий обзор на подкачанное тело, заставлял залипнуть на парне, находясь от него на расстоянии даже сотни метров. А эти джинсы… Минхо всеми силами пытался не смотреть на обтянутую и выпуклую задницу парня, но, честно сказать, плохо получалось. Его волосы в этот раз не находились в плену резинки, а красиво лежали на плечах, чуть завиваясь под конец. Как же Ли хотелось провести по ним рукой и убедиться в их мягкости…

Конечно, никто ему не говорил, что младший — гей, однако собственный радар давал зелёный свет ко всем действиям и подкатам, которые он только знал. За таким парнем действительно хочется ухажить, сбрасывать пылинки с его плеч, а любого обидевшего — терзать до того момента, пока тот не поймет, что его жизнь в противном случае будет под угрозой. Феликса хотелось любить, и нет, не только за шикарную внешность и тело.

Останавливаясь от разговарившего парня в нескольких метрах ещё в пределах танцпола, Минхо решил привлечь внимание самым простым и знакомым для него образом — своим танцем. Именно так в большинстве клубах он находил интрижки на несколько ночей, притягивал к себе людей своей энергией, угнетающей и мощной аурой, резкими движениями, которые в один миг менялись и становились плавными. Ему был под силу любой стиль танца, поэтому продемонстрировать пару трюков тоже не составляло труда. Да и как проще и без подозрений привлечь внимание нужного человека, который, Ли был уверен, не сможет не обернуться в сторону танцора, от движений которого люди отступают, освобождая место, и молчаливо восхищаются. Человек, живущий танцами, не сможет пропустить мимо глаз другого талантливого человека, желая на него взглянуть и оценить самостоятельно. Минхо знает это по своему опыту, когда находил несколько самородков в клубе, которые приходили туда чисто для того, чтобы оторваться на сцене, а на следующий день пострадать от боли в мышцах. Что ж, спорить с их желаниями он не мог, это чувство усталости действительно приятное.

Допив вино, плескавшееся на донышке бокала, Ли поставил его на барную стойку, примечая, как завтра хозяин заебется убирать с нее мусор, и вышел в центр площадки, отведенной для танцев. Кто-то посчитает, что он слишком самоуверен, а кто-то — что в его крови содержится слишком много алкоголя, от которого его так развезло, но Минхо не волновали мысли окружающих. Под громкую приятную музыку, что редко мелькала из всего заготовленного плейлиста, в центре внимания, но мыслями где-то далеко чувствовал себя свободно и, может, немного взбудоражено. В окружении много людей в чем-то талантливее его, но в танцах ему не было равных, среди студентов точно. Это его стихия, его мир, отделенный от других толстым слоем концентрации и решимости. В нем он планировал сиять, ощущая множество удивленных и восхищенных взглядов, среди которых на него будет обращено внимание того, кого он так сегодня ждал.

***

Феликс с того момента, как его друг узнал о вечеринке в честь Нового года и рассказал ему, загорелся идеей прийти и заполучить чужое внимание. Многие думают, что если в университете он ведет себя как божий одуванчик, то такой досуг сопровождает его на протяжении всех двадцати четырех часов. Может быть на счет других они и были правы, но это совсем не относилось к нему. У него нет нескольких личностей или образов для определенных ситуаций, просто Ли считает, что вести себя надо так, чтобы соответствовать окружающей обстановке. В себе он скрывал много разных сторон, но всегда гордился тем, что не имел привычки притворяться. Для него довольно просто таить в себе разнообразную личность, которая может показывать себя как с хорошей, так и с плохой стороны. Он любил помогать другим, быть лучшим в том, чему готов посвятить свое время и жизнь. Но также ему нравилось становиться маленьким демоненком, что был готов наворотить некий хаос в головах окружающих.

Конечно, внешность обманчива, Феликс считал так абсолютно про всех людей, и никто не мог его в этом переубедить, ведь наглядных примеров была целая куча. Например, Минхо, его старший, который неоднократно помогал ему в непонятных движениях, со стороны наблюдая за неправильными акцентами или поворотами. В то же время хен был самым лучшим танцором в их универе, и, зачем таить, выглядел не слишком дружелюбно практически все учебное время. Ли был красив, даже слишком, первый раз увидев замещающего учителя студента, Феликс половину занятия не мог отвлечься от созерцания мышц груди и спины, спрятанных под не очень свободную футболку. А его предплечья, покрытые набухшими венами… младший как только мог пытался не представлять, какую силу хранили в себе эти руки. И пусть Минхо был отстраненным и достаточно холодным, но точно не находился в группе плохих людей, которых волнует только их жизнь и ничья больше. Они даже смогли поладить, несколько раз в прошлом году общаясь во время обеденного перерыва в зале. По старшему не скажешь, что он шибко умный, скорее то, что он еще тот пофигист, которому все равно практически на все. На деле же было наоборот, из своей группы, по его рассказам, Ли находился на первом месте рейтинга по всем дисциплинам, может и не любил забивать свою голову предметами, но все равно старался ради хорошего выпуска и будущего. С Минхо было интересно общаться и спорить, у него находились аргументы практически на любое заявление, за словом в карман ему точно не приходилось лезть. Однако Феликс не может не признать, что в большей степени восхищался им из-за ауры, окружающей его. Она была властная с долей острых слов, поглощающая собой все другие. Его присутствие было невозможно не заметить, ведь в его глазах другие сразу меркли, когда в поле зрения появлялась подкаченная, немного сутулая фигура, прожигающая других испепеляющим взглядом, заставляющая нервно потряхивать поджилки. Никто не мог подумать, но Ликс бы не отказался ощутить этот подавляющий властью взгляд кошачьих глаз на себе, он его безумно возбуждал.

Минхо нравился Феликсу своей внешностью, стилем и образом жизни, разумом и телом. Находясь рядом с ним, младший чувствовал, что они бы идеально подходили друг другу, ведь о предпочтениях старшего знал от девчонок, не перестающих обсуждать все возможные сплетни на перерывах. Возможно, сейчас он не был в его вкусе, но это только от того, что хен не знал, каким он мог быть за стенами университета: взбалмошным, пошлым, ненасытным и далеко не самым прилежным юношей, которого все видели на парах и перерывах. И сегодня на вечеринке, которую он действительно ждал, Феликс планировал разрушить свой неверный образ в чужих глазах, показывая, что он может быть другим. Не просто пай мальчиком, излучавшим свет и доброту, а полной противоположностью. И не один из этих образов не был выдуман или навеянным обществом, Ликсу нравилась игра, включавшая в себя многочисленные сюрпризы для окружающих.

В этот вечер младший выбрал самый лучший образ из всех вещей, хранившихся в огромном шкафу, конечно, не без помощи друга, с которым он пришел. Полностью белый лук, Феликс, как и Чонин, считал такой вариант цвета самым подходящим, но также любил добавлять аксессуары, что были черного оттенка. Разве может что-то лучше показать хранившиеся внутри противоречия, чем образ, содержащий в себе противоположные друг другу цвета? Он тоже считал, что нет.

Приехав на назначенное место и успев вдоволь его обсудить с другом, Ликс пытался как можно незаметнее осмотреть людей, чтобы найти того, кому показаться на глаза слишком хотелось. Вокруг уже царил полный хаос: кто-то не прекращая вливал в себя различные шоты, понижая и повышая градус так, как будто имел цель проснуться завтра и сразу же сдохнуть от головных болей и мерзкого привкуса рвоты во рту; многие по полной отрывались на танцполе, но ничего выдающегося не показывали, отчего спустя несколько минут смотреть становилось попросту скучно. Кто-то сразу по приходу пошел осматривать дом, чтобы заранее найти места, где можно было трахнуть какую-нибудь университетскую шлюху или без свидетелей попробовать странный порошок, после творя полный хаос. Некоторые вообще не обращали внимания на поставленную по максимуму громкость музыки и спокойно болтали на диванчиках гостиной второго этажа, их там было всего трое и эти лица казались Феликсу знакомыми. Странным в их поведении ему казался лишь один момент: та компания по очереди смотрела вниз на первый этаж и странно ухмылялась, пару раз взгляд скользил и по нему, что немного напрягало. Если в их планы входило завалить его в постель, то он хотел бы их разочаровать, ведь такое позволит сделать лишь единственному парню, которого он пытался найти уже полчаса, спокойно попивая несколько бокалов вина.

Сморщившись от неоткуда появившегося запаха пива, который ему не нравился, Феликс дернулся от неожиданности, когда Чонин пару раз похлопал его по плечу, а потом резко развернул в сторону танцпола, где народа стало почему-то меньше. И в этот момент Ли встретился взглядом с Минхо, застывая на месте с чуть раскрытым ртом и лишь отдаленно слыша визги девушек, моментально достающих телефон и включая камеру. Увидеть старшего в таком виде было опасно для его ментального здоровья, потому что шок вскоре прошел, а на его место вышел азарт. Да, двигался хен прекрасно, Ликс не удивится, если услышит от многих фразу о том, что они возбудились с первых секунд. Парень извивался как мог, и его наряд превосходно помогал ему притягивать многочисленные взгляды и пошлые мыслишки. Короткая кофта на застежке, которая после пары движений слегка расстегнулась, открывая вид на выпирающие ключицы и чистую бледную кожу; кожаные штаны настолько облегали ноги, что в голове автоматически возникал вопрос, как они не разошлись по швам в том самом месте после нескольких резких и довольно размашистых движений ногами. Стиль, смешавший в себе движения хип-хопа, брейк-данса и вэйвинга, заставлял молчаливо восхищаться каждым изгибом торса, ударом бедер, взмахами рук и неожиданных акцентов, которые Минхо показывал изо всех сил. Когда мелодия достигла своего пика в развитии, было сложно уследить за мелкими деталями, что полностью меняли ритм и порядок движений. Находясь не так далеко, Ликс мог разглядеть взмокшее лицо хена, капельки пота, стекавшие по вискам, и чуть растрепанную укладку волос, чуб которых на этот раз не прикрывал лоб, а делился пополам. Но эмоции, которые парень вкладывал в свое выступление, будоражили сильнее всего, особенно пронзительный взгляд из-под полуприкрытых глаз, обрамленных длинными ресницами, который единожды был направлен на него, словно вызов присоединиться и показать все, на что он был способен.

Растерявшись и зависнув на открытых руках старшего, чьи мышцы даже слишком выделялись коротким рукавом кофты, Феликс не сразу услышал Чонина, который практически выпихивал его из толпы любующихся, призывая пойти на танцпол и навести хаос в чужих мыслях, вторгаясь в пространство одного танцора.

— Ты чего завис? Иди давай, твой шанс получить от этого дня все, чего ты так ждал, а может и даже что-то больше, — кричал на ухо парню друг, теребя за руку, как недовольный чем-то ребенок.

— Думаешь, стоит? Он может и разозлиться, если я испорчу его триумф. До его точности мне еще расти и расти, — спросил Ли, заламывая пальцы от волнения, ведь ему хотелось пойти и присоединиться, но уж точно не вызвать волну негодования в свою сторону.

— На тебя? Минхо? Не неси чепухи. Сейчас другая музыка, как раз в твоем стиле. Если плохо с выделением точек в движениях, то танцуй то, что у тебя выходит лучше всего. Например, что-то по типу реггетон фьюжн? Видишь, я хотя бы одно название выучил из всего твоего разнообразия.

— Прекрасная идея Йени, только в одиночку это танцевать я точно не собираюсь.

Чонин, не до конца понявший последнюю фразу друга, с интересом наблюдал, как тот медленно выходит из толпы и на долгой паузе в мелодии, продолжавшейся размеренными битами, подходит впритык к старшему, кладя ладони на плечи. Младший не думал, что его лицо может гореть еще сильнее, чем в тот момент, когда губы Феликса были в нескольких сантиметрах от губ Минхо. Но в подходящий момент, когда музыка неожиданно продолжилась тягучими нотами и медленными, с придыханием произнесенными словами, Ликс схватился за голову, сделав ею полный круг, и опустился на пол через прогиб в спине, сталкиваясь с бедрами застывшего хена и продолжая плавно двигаться под музыку, обращая внимание зевак на себя.

Дальше творилась полная ахинея, Феликс с Минхо, будто проникнув в разумы друг друга, предсказывали движения и соединяли их между собой смущающими поддержками, волнами на встречу друг другу и мимолетными прикосновениями рук, ложившимися на щеки, грудную клетку, плечи и бедра. Возможно, именно в этот момент они действительно не видели никого вокруг себя, только парня напротив, чье тело примагничивало взгляд и пускало нервные импульсы по мышцам, избавляя от усталости. Минхо никогда не забудет стук сердца в груди, когда под конец младший запрыгнул на него, обвивая ногами талию, и прислонился лбом к его, издавая облегченный выдох в самые губы, смотря в глаза выворачивая его внутренности наизнанку. Только потом в памяти будут мелькать моменты, когда снимающим студентам могла бы понадобиться цензура, ведь их открытые домогательства, прикрытые движениями танца, заставляли краснеть каждого, кто их заметил. Он чувствовал, что удары грудной клеткой, якобы контролируемые маленькой ладошкой, движущейся с ними в одном направлении, как будто реализовали то, как своим неожиданным приходом Феликс выбил из него воздух, соблазняя своими подкрашенными блеском губами всего в пару сантиметрах от его. Казалось, что как только нога младшего вступила на площадку, вся его спесь хорошего мальчика моментально спала, показывая абсолютно другого юношу: бесстрашного, наглого, порывистого, страстного — настоящего демона похоти, которого он показывал всем, не стесняясь ни одного своего касания к его рукам и лицу. Его цепкие пальцы, похожие на скользящий мираж, стремительно исчезающий в следующую секунду, добрались даже до обтянутого паха, проводя ногтем четкую линию швов, хоть немного скрывающих возникшее внутри возбуждение.

Атмосфера полного доминирования сменилась на противостояние двух аур, пытающихся поглотить друг друга, вдоволь наигравшись с другой. И именно такого результата добивался Феликс, танцуя, как в последний раз. Он не успевал продумывать все движения, большинство из них было выполнено инстинктивно. Они перетекали друг в друга, сливались с энергией Минхо и передавали ее в толпу, застывшую в шоке. То, что устроить шоу им удалось, младший даже не сомневался, вот только центральную мысль в голове занимал их конец, сделанный им под влиянием момента. Несколько секунд приходя в себя, Ли не мог понять, что ему нравилось больше: ощущать на своих бедрах ладони Минхо, крепко державшие его до того момента, пока он не решил спрыгнуть; дышать с хеном одним воздухом, наблюдая за искрами в его прекрасных сияющих глазах под пеленой похоти; или прижиматься возбужденным органом к другому, осознавая, что их желание взаимно.

Услышав начало новой песни, которая сразу не пришлась по вкусу, Феликс спрыгнул с Минхо, только сейчас заметив хлопающую толпу. Оглядевшись и ухмыльнувшись удачной шалости, Ликс дернулся от свиста сверху и увидел насторожившую его ранее компанию из трех парней, что подмигивали и демонстративно хлопали, потом уходя вглубь этажа к оставленной на столике выпивке. Повернувшись к хену, тоже обратившему внимание на тех студентов, младший не ожидал, что тот махнет им в ответ и чуть улыбнется. Значит, они были знакомы. Уже собираясь под общий шум ускользнуть с места своеобразного преступления, Ли не ожидал ощутить на локте слабую хватку, а около уха — прерывистое дыхание, переходящее в шепот:

— И куда ты собрался, ангел? Пойдем, поболтаем, — Минхо не спрашивал, лишь констатировал факт их совместных планов, ведя младшего к стойке, где было меньше всего людей, что разбрелись по всему периметру дома, занимаясь своими делами.

Феликс не стал вырываться или отказываться, ведь добивался именно этого: чужого желания побыть наедине в совсем другой обстановке, нежели в той, что царила в универе. Забрав пару стаканов коньяка, они сели в отдаленном углу на диван, непривычно близко придвигаясь друг к другу. Принятый до этого алкоголь приятно расслаблял тело и разум, лишая его возможности ставить какие-то ограничения. Право действовать отдавалось телу, которое прекрасно показывало, чего желают оба. Закинув одну руку на спинку дивана, едва касаясь кончиками пальцев плеча Ликса, Минхо слегка наклонил голову в бок, наблюдая за чужой ладонью, легшей на его колено. Эта ночь становилась все интереснее и интереснее. Младший, выпив залпом все содержимое стакана, без стеснения облокотился на хена, чувствуя под спиной гулкие удары сердца и прожигающий его макушку взгляд.

— Даже не знаю, как себя вести, — пробормотал Минхо, незаметно вдыхая запах чужого сладкого шампуня, вскружившего голову лишь сильнее, — ты стал будто полной противоположностью себя. Первый раз что ли пьешь?

— С чего ты это взял, хен? — Усмехнулся Ликс, поднимая взгляд и встречаясь с другим, горящим любопытством, — я могу быть разным, например, таким.

Внимательно следя за реакцией старшего, Феликс отставил стакан в сторону и слегка провел ладонью по бедру, вызывая мурашки под одеждой от ощущения слегка цепляющихся за ткань ногтей. Остановившись в паре сантиметров от паха, младший ухмыльнулся и тихо спросил:

— Тебе же такое нравится, разве нет?

— Знаешь, после того, как я узнал, что ты тоже придешь сюда, я думал, что узнаю что-то новое о тебе, но не знал, что что-то настолько шокирующее.

Оба говорили полушепотом, всматриваясь в глаза другого и приближаясь все сильнее, пока между носами не осталось ничтожно маленькое расстояние.

— Что ж, боюсь тебя разочаровывать, но это далеко не все, что может тебя удивить. Даже не знаю, после того, как узнаешь больше, не перестанешь ли со мной общаться. Хочешь проверить?

Слишком близкое расстояние от человека, что вызывал внутри микровзрывы каждую секунду. Полностью подействовавший крепкий алкоголь, стирающий все грани приличия и личных установок. Учащенные удары сердца и неприятный зуд, создаваемый каждый раз, когда ткань одежды терлась о возбужденный орган. Все это не давало возможности рационально мыслить, передавая эстафету контроля искре, загоревшейся во время танца.

— Почему бы и нет? Меня мало, что способно напугать, только если ты не окажешься девушкой, — пошутил Минхо перед тем, как вовлечь младшего в мокрый поцелуй, наконец-то зарываясь пальцами в блондинистые пряди, что действительно оказались слишком мягкими на ощупь.

Прикрыв глаза, Феликс ответил на нежное касание губ, первым проникая в рот парня языком и сплетаясь с ним, вызывая удивленный стон. Сердце забилось сильнее, а пальцы начали подрагивать от желания прикоснуться к выпирающему бугорку. Отстранившись с громким причмокиванием и наблюдая за растянувшей между их лицами ниточкой слюны, Ли разорвал ее пальцем, кладя чужую руку на свой пах и получая удивленный взгляд в ответ.

— Убедился? А теперь, может, пойдем в более уединенное место?

Минхо не стал отвечать, допивая коньяк, оставшийся на дне стакана, и, схватив парня за запястье, вел в первую комнату, показавшуюся под лестницей, ведущей на второй этаж. Открыв дверь и убедившись, что там никого нет, первое на что наткнулся взгляд старшего была целая куча всяких игрушек с возрастным ограничением, лежавших на тумбочке возле кровати. Моментально возникший вопрос, были ли такие в каждой комнате, остался на затворках разума, когда сзади послышался щелчок дверного замка. Повернувшись на звук, Минхо не ожидал увидеть медленно снимающего свой топ Феликса, что не отрывая от него взгляда расстегивал несколько пуговиц сверху, постепенно открывая вид на бледную кожу, которую моментально хотелось разукрасить красными и бордовыми засосами.

— Я заметил, что тебе понравился мой образ, красивый, да? — Увидев легкий кивок и жадный взгляд, блуждающий по немногочисленным открытым участкам тела, Ликс медленно стянул с себя ткань, пару раз качнув головой, чтобы пряди волос равномерно опустились на плечи, обрамляя лицо.

Ли слишком нравилось наблюдать за тем, как младший самостоятельно стягивает с себя одежду, поэтому не стал прерывать его, лишь подошел ближе, обхватывая парня за талию и утыкаясь носом в ложбинку внизу шеи, чуть прикусывая кожу. Получив легкий шлепок по руке, он решил продолжить чуть позже, отходя назад и смотря за каждым движением ладоней Феликса, плавно опускающихся к ширинке штанов. Подцепив пальцами пуговицу и моментально ее расстегнув, Ликс снял джинсы вместе с боксерами, медленно вынимая из них ступни, но оставался на месте.

— Но разве так не лучше? — Подняв взгляд, спросил младший, с удовлетворением замечая облизнувшего пересохшие губы Минхо.

— Да, намного лучше.

Больше сил терпеть не было, поэтому парень в одно мгновение оказался рядом с Феликсом, вовлекая его в долгий поцелуй, во время которого до сих пор шел бой за первенство. Прикусив и оттянув чужую губу, Хо ухмыльнулся, вновь начиная лидировать и изучать каждый участок горячего рта, проходясь по небу и ровному ряду зубов, иногда отстраняясь, чтобы вдохнуть немного кислорода, необходимого в этот момент. Вид подтянутого оголенного тела напротив выбил весь воздух из легких, заставляя глаза метаться от одного участка к другому, пытаясь сохранить в памяти все мельчайшие детали, от расположения маленьких родинок возле основания шеи, до и их точного количества.

Медленно спускаясь по линии челюсти, не пропуская ни миллиметра гладкой кожи, пахнущей морским бризом, Минхо проводил размашистые линии руками по оголенным лопаткам, слегка выпирающим позвонкам, оглаживал бока, ощущая табун мурашек, вызванный прикосновениями холодных пальцев к разгоряченному телу. Опуская руку ниже и не отрываясь от сладкой кожи на плечах, Хо обхватил рукой член, покрытый вязкой смазкой, и начал медленно распределять ее по всей длине, удовлетворенно слушая низкое мычание рядом с ухом. Почувствовав хватку на своих плечах, он стал наращивать темп, с упоением наблюдая на полуприкрытыми веками и дрожащими ресницами, гадая, закончится ли выдержка парня так скоро, как он предполагал.

Феликс его удивил, не кончив в первые минуты. Спустя время он лишь убрал его руку, обхватывая маленькими ладонями лицо и впиваясь в губы, словно никак не мог насытиться жадными прикосновениями, поглощающими стоны. Желая поскорее увидеть оголенное тело напротив, что примагничивало взгляд с самого начала, Ли дрожащими от возбуждения пальцами стал расстегивать молнию черной кофты, ловко избавляя старшего от нее в ту же секунду. Пройдясь взглядом по накаченным мышцам груди и заметив небольшой шрам возле диафрагмы, стал спускаться маленькими поцелуями к кромке кожаных штанов, долго играясь с покрасневшими ореолами, покусывая их, а после зализывая, как бы извиняясь за излишнюю грубость. Оставив красные полосы на торсе хена и с удовлетворением наблюдая за несколькими красными пятнышками, Феликс поднял взгляд и ухмыльнулся, резко стягивая брюки и рассматривая покрасневшую головку, смущая этим Минхо. Пару раз прислонив палец к уретре, покрытой смазкой, парень сел на пятки, вбирая в рот всю длину и вызывая этим действием резкий выдох сверху и легкий толчок ему навстречу. Помогая рукой, Ли медленно двигался по всей длине, тем самым дразня парня, что начинал самостоятельно толкаться ему в руку, но после звонкого шлепка по бедрам переставал, продолжая наслаждаться нарастающим темпом, который через несколько минут снова замедлялся. Облизывая головку и тычась языком в уретру, Ликс мягко сминал в ладонях мошонку, возбуждая старшего еще сильнее. Желание довести его до грани росло, хотелось, чтобы выдержка Минхо спала, и он перестал себя контролировать. Хотелось увидеть все, что так рьяно обсуждали девушки в коридорах университета, веря любым слухам, касающимся популярного парня. Глаза давно затмила пелена страсти и похоти, таившейся внутри, хотелось получить все и сразу. Ли ненавидел ждать, поэтому с упоением наблюдал, как предохранитель внутри старшего срывается. Он обхватывает его затылок и сам начинает двигать бедрами, почти каждый раз упираясь в глотку. Феликс был благодарен за то, что у него не было рвотного рефлекса, ведь прерывать такое созерцание своим кашлем не хотелось. Смотря друг другу в глаза, парни сходили с ума, полностью теряя разум и действуя на поводу инстинктов. Пространство стало казаться темнее, чем раньше, температура в телах давно превысила границу нормы, но каждый от этого получал наслаждение, ощущаемое дрожью в ногах от подходящей развязки и парой слез, скатившихся во время последнего толчка.

Подняв парня за подбородок, и в очередной раз оставив пару багровых засосов на манящей шее, Минхо развернул его и прислонил к вставленному в шкаф впереди зеркалу, рассматривая округлившиеся ягодицы и немного удивленное лицо в отражении. Приблизившись к мочке уха, Хо втянул в рот сережку в виде креста, чувствуя, как тонет в отражающихся черных омутах, смотрящих на него.

— Как я понимаю, тебе нравится такое. Единственная просьба — не сдерживай стоны, они слишком прекрасны, пусть другие упиваются лишь их звучанием, а смотреть на тебя буду только я.

— Сделай так, чтобы другие меня слышали, — ухмыльнулся Феликс, в тот же момент ощущая шлепок и зуд на коже бедра.

— С удовольствием, — ответил Минхо, ставя руки младшего так, чтобы локти касались холодной поверхности.

Опустившись на корточки, хен отодвинул ладонью ягодицу, прикрывая глаза и вылизывая пульсирующую дырочку, отмечая, что никакого неприятного привкуса нет. Разгоревшийся внутри огонь стал сильнее после первого полноценного стона, который шокировал своей глубиной и низостью. Утыкаясь носом в мягкую кожу, Ли старательно увлажнял проход, не желая, чтобы Ликсу было слишком больно. Хоть и присутствовали сомнения после сумасшедшего минета, от которого в конце под веками мерцала куча звезд. Упаиваясь тяжелым дыханием, он, едва касаясь, проводил линию по ложбинке, после снова расцеловывая выпуклые половинки и припадая к маленькой дырочке, усердно ее вылизывая. Распределяя слюну и растягивая проход несколькими пальцами, Минхо оглаживал худые бока, выпирающие ребра, пересчитывая их количество по несколько раз. Оставив пару звонких шлепков, расцветших на чувствительной коже, и поднявшись с пола, парень сплюнул в руку и начал медленно размазывать слюну по члену, продолжая оглаживать спину младшего и оставлять красноватые следы ногтями.

Приставив головку ко входу, Ли медленно вставлял полную длину, давая Феликсу привыкнуть к ощущениям и пытаясь расслабить напрягшееся тело несколькими нежными поцелуями на плечах и позвонках. Увидев уверенный кивок, означающий, что можно двигаться, он медленно качнул бедрами, потом снова вставляя член, но уже не делал пауз, лишь наращивал темп, слыша, как стоны от дискомфорта меняются на звуки удовольствия, что получали они оба. Впервые за долгое время ощущение давления гладких стенок, дрожащих бедер в его руках приносили такое наслаждение, от которого глаза автоматически закатывались, а энергия не заканчивалась, побуждая двигаться все быстрее, под конец оглушая обоих звуками периодично возникающих шлепков. Внутренности горели, дыхание давно сбилось, не собираясь содействовать, колени подрагивали от усталости и темпа, не собиравшегося снижаться. Ощущения становились нестерпимыми, хотелось излиться внутрь и насладиться пиком, но быстрее двигаться Хо уже не мог.

Смотря на себя в зеркало и на пару капель пота, попавших на него, Феликс не спускал взгляда с Минхо, вдалбливающего его тело в отражающую поверхность. Его руки, на которых вновь набухли вены, примагничивали взгляд и заставляли сбиваться дыханию не хуже, чем ощущение члена внутри себя, проходящегося по комочку нервов и вырывающего очередной звонкий стон. Сила, с которой держали его бедра, чтобы не терять темпа, возбуждала, хотелось ощутить ее в полной мере, не прекращая это райское наслаждение еще хотя бы чуточку времени. Ликс хотел сделать с хеном все, что только можно: расставить свои отметины на выпирающем кадыке, что сильнее выгибался при каждом наклоне шеи; часами рассматривать прикрытые глаза Минхо и пытаться угадать, какой длины его ресницы; созерцать, как на тонких запястьях смотрятся металлические наручники и наслаждаться видом извивающегося сильного тела под ним.

Ощущая поднимавшийся жар в паху, Феликс прикрыл глаза, упираясь лбом о зеркало, прерывисто шептал просьбы ускориться, желая кончить. Хо отказывать не стал, сильнее ухватился за тонкую талию, наверняка оставляя синяки, и двигал бедрами быстрее, каждый раз касаясь яйцами мягкой, упругой кожи. Кончив и рассмотрев на зеркале стекающую к полу белую дорожку, Ликс мгновенно ощутил покинувшую в ногах силу, но пытался стоять, чтобы старший тоже дошел до пика. Заметив, что колени младшего дрожат сильнее, чем раньше, Минхо одним движением выпрямил его спину и вышел, падая на кровать и сажая на себя немного обмякшее тело, помогая ему насаживаться на всю длину. Благодарно улыбнувшись, Феликс пытался найти правильный угол, вновь постанывая от касания к нужной точке. Поддерживая парня за бедра и насаживая на свой член, Минхо не без удивления наблюдал, как орган Ликса поднимается вновь, ударяясь о его пресс.

Кончив после нескольких глубоких толчков, Ли прикрыл глаза, слепо отвечая на последующие после мягкие поцелуи, окутывающие его вспотевшие плечи и шею, нежно поглаживая волосы младшего, который останавливаться на этом не собирался.

Сердечный ритм постепенно приходил в норму вместе с дыханием. Затуманенный оргазмом разум прояснялся, давая возможность любоваться обессиленным телом, похожим на самую красивую картину, которую он мог представлять в своей голове весь прошедший год, но которая оказалась в тысячу раз лучше в реальности. Этот вид изнеможенного хена будоражил воображение, возбуждая вновь. Он бы хотел смотреть на него такого дольше, брать жёстко, чтобы довести до самого пика, впитывая каждый вздох, звук и изгиб накаченного тела.

Встав с его бедер, он медленно водил своей головкой между ягодицами. Но только у Минхо больше не было сил в ногах, чтобы продолжать, как сумасшедший, вбиваться в чужую плоть, а желание ощутить себя заполненным росло.

— А ты ненасытный, да? — Ухмыльнулся Ли, наклоняя лицо к себе, а после слегка прикоснулся к припухшим губам, лизнув нижнюю, а затем лениво сплетаясь своим языком с чужим.

— Если ты хочешь узнать меня полностью, то тебе придется на кое-что согласиться, — шепнул Феликс, оставляя легкий поцелуй на лбу.

— И на что же? — Проследив за чужим взглядом, Ли наткнулся на тумбочку, наполненную разными приспособлениями, — кто бы мог подумать, что тебе нравятся подобные вещи. Мне нужно трахнуть тебя страпоном, чтобы полностью удовлетворить и лишить сил?

— Нет, — хмыкнул младший, — некоторые из этих игрушек для тебя, если ты, конечно, не против.

Феликс понимал, что сейчас за Минхо наверняка говорил сильный алкоголь внутри, еще не утихшее возбуждение. Протрезвев, хен мог на него разозлиться, но и он не мог полностью контролировать себя.

— Ладно, давай попробуем, но только без порки каким-нибудь кнутом.

— Ох, какая жалость, — посмеиваясь, ответил младший, слезая с кровати и подходя к тумбочке, с немым восхищением рассматривая все, что на ней есть.

Он не был заядлым фанатом всех этих штучек, но тело, прикованное руками к изголовью кровати, громкое мычание, из-за невозможности сказать и слова, жесткая ткань, стягивающая мышцы шеи, ему действительно нравились. Взяв несколько подходящих предметов, Ликс лег рядом с расслабившимся телом, с легким нажимом потирая слегка опустившийся член и вновь примыкая к влажным от слюны губам, другой рукой ловко раздвигая наручник, который после закрепил на чужом запястье. Продолжая вылизывать чужой рот, второй рукой он водил по гладкой груди старшего, сжимая между пальцами розоватые соски и прокручивая их, в ответ получая звонкий стон, погружающий разум в ту картину, которая впервые появилась в богатом воображении в их вторую встречу год назад.

— Можешь придвинуться чуть выше, мне нужно закрепить вторую руку, — попросил Феликс, показывая на пальце повиснувший наручник, а потом указывая на второй, уже закрепленный на руке.

— Спиной или лицом? — Почему-то это был единственный вопрос, возникший в голове. Может из-за предвкушения окончательно раскрыть невинный образ, оказавшийся верным лишь наполовину.

— Спиной, — ответил Ликс и, прежде чем дал возможность хену выскользнуть с его рук, засунул в рот кляп, прикрепляя его на затылке, — твое мычание разной высоты возбуждает сильнее, чем стоны.

Не имея возможности больше задавать вопросы, Минхо встал на колени, внимательно наблюдая, как обе руки приковывают к изголовью кровати. Было интересно лишь одно, как ему стоять на коленях и удерживать равновесие. Старший был уверен, что в лидирующей роли Феликс беспощадный. Ли, занимаясь своим делом, не забывал ни на секунду о доверившемся теле, отчего, не глядя, приковывал его руки к деревянной спинке, и в то же время оставлял поцелуи на бицепсах, до сих пор набухших венах, медленно водил рукой по члену, собирая смазку и сразу распределяя ее по всей длине.

Найдя единственный ошейник с металлическими шипами, так подходившими Минхо, Ликс, ставя новые засосы поверх старых, застегнул застежку и прикусил губу, готовый кончить только от такого развратного образа хена перед глазами. Наручники слегка позвякивали от малейшего движения, но не давали парню прикоснуться к себе, чтобы хоть немного сбросить жар, вызванный скользким языком на его лопатках, острыми ноготками, слегка царапающих кожу на животе. Кляп не позволял вдохнуть воздух ртом, непривычно ощущался во рту и сушил губы. Только ошейник более-менее нормально ощущался на теле, не мешая, лишь радуя чужой глаз.

Проведя рукой по мышцам спины, Феликс не без удовольствия приметил чувствительность Хо в таких местах, повторяя движения из раза в раз, пока медленно вводил несколько пальцев в дырочку, усердно растягивая стенки. Слабый свет проникал из неприкрытого шторой окна, заставляя лишь гадать, какое выражение лица было у Минхо, что прислонился лбом о стенку и изредка дергал тазом, когда пальцы попадали по нужному комочку нерв, посылая волну возбуждения по ногам и к низу живота. Его низкое мычание заставляло уменьшаться цветную радужку, которую почти полностью поглотил черный, как небо ночью, зрачок. Имея возможность прикоснуться к себе, в отличии от хена, чей член истекал смазкой, капающей на покрывало, Феликс пользовался этой возможностью, издавая стоны, от которых Ли был готов умереть и уже умолять взять его. Задница горела, младший вновь его дразнил, только теперь пальцами, то быстро ими двигая внутри, то вынимая и лишь обводя пульсирующее колечко мышц вокруг, целуя ягодицы и оставляя на них влажные следы.

Минхо готов поклясться, что за весь свой опыт с разными партнерами, никогда не ощущал себя так хорошо, как с Феликсом. С ним было без разницы, кто будет внизу, а кто сверху; его звуки всегда будоражили сознание, заставляя член встать колом за несколько секунд; подтянутое тело примагничивало взгляд, словно скульптура какого-то бога, слепленная с идеальными пропорциями. Его хотелось взять в разных позах, но также пойти на любую авантюру, что бы он ни предложил. Только с ним сердце заводилось, как ненормальное, отстукивая себе понятный ритм, возможно, серенаду в его честь. Нежные касания, перерастающие в укусы или шлепки, возбуждали получше порно. Ликса хотелось любить, но в то же время жестко брать на любой удачной поверхности. Ему было приятно отдаваться, ведь он с особой внимательностью уделял время растяжке, не начиная сразу рвать его анус быстрыми толчками, вызывающими лишь боль и ненависть к тому, кто сзади. Он состоял из противоречий и Ли впервые нравилось это, ведь раньше всегда отдавал предпочтения тем, кто был одного покроя. Но так было интереснее, нельзя было предугадать, какая идея придет в светлую макушку в следующий миг.

Поток мыслей, вертевшихся только вокруг удивительного юноши, прекрасно скрывающего свою темную сторону на глазах у других, прекратился, как только Минхо почувствовал чужой член в себе. Так как он был хорошо растянут, боли парень не испытал, но все равно возмущенно промычал, поворачивая голову назад. Немного удивленно округлив глаза, Хо увидел будто совсем другого человека. Тот, кто был сзади и властно держал в своих ладонях его ягодицы, не стонал пятнадцать минут назад на нем, еле-еле справляясь после мощного оргазма. Феликс стоял на коленях, слегка прикусив нижнюю губу, и хитрым взглядом наблюдал за каждой эмоцией, мелькнувшей на чужом лице.

Этот вскрик, подавляемый красным кляпом, пустил волну мурашек по коже, возбуждая сильнее. Хотелось слышать подобные звуки чаще, громче, чтобы они заполняли комнату вместе с его ускоряющимися шлепками, пока чужое тело будет неспособно что-либо сделать. Ему нравилось жестко, немного больно, именно такой секс приносил самые яркие эмоции после завершения. Может именно из-за этого все прошлые партнеры отказывались от повтора, даже если сначала принимали его игру.

— Тебе нравится, Минхо-я? — Приблизившись к чужому уху, прошептал Феликс, ухмыльнувшись и оставив поцелуй на немного впалой щеке.

В качестве ответа старший подался бедрами на встречу к парню, призывая его начать двигаться.

— Я знал, что ты особенный… — хихикнув, произнес Ли, перед тем, как еще раз резко войти в парня, погружая комнату в первый шлепок.

Минхо слегка пугала такая реакция младшего, но он не мог не согласиться, что его это тоже возбуждало. Темп наращивался слишком быстро, передышки Феликс тоже не давал, вставляя член по самые яйца, вбиваясь в тело и касаясь нужной точки. При каждом таком толчке Ли думал, что его спина попросту сломается. Возможности вскрикнуть от удовольствия не было, руки были прикованы к спинке кровати и со всей силы держались за нее, издавая ускоряющийся скрип. Ошейник начинал теребиться на шее, постоянно потирая эрогенную зону. Темнота комнаты сопровождалась разгулявшимся воображением, в представлении которого длинные волосы Феликса прилипали ко лбу и вискам, иногда залезая на глаза; его губы искажались в удовлетворенной улыбке при каждом толчке, а глаза закатывались от любого изданного им звука. Его руки, крепко обхватившие таз, не переставая, шлепали по ягодицам, заставляя их инстинктивно дергаться ему навстречу, из-за чего он из раза в раз повторял это действие, продолжая вколачивать парня в кровать.

Когда силы уже были на исходе, почти что повиснув на единственной опоре, Минхо чувствовал, как в уголках глаз скопилась влага, но не от боли, а от удовольствия, которое впервые настолько накрыло его с головой, что после окончания, он был уверен, у него абсолютно не останется сил. Феликсу явно нравилась его игра, ведь он, будто по привычке, постоянно менял темп с медленного на бешенный и наоборот. Он выходил, пару раз хлопая головкой по ягодицам, вставлял лишь ее, снова вынимая, заставлял Минхо почти что скулить, умоляя, продолжить.

Дыхание сбилось у обоих, силы заканчивались, и их даже не хватало на конец, колени болели от долго стояния на них, а узел, завязавшийся внутри, будто изнывал и умолял о конце. Первым кончил Феликс, завершая свой марафон оглушающим стоном, от которого член Минхо дернулся, выпуская часть жидкости, а бедра сжались в судороге. Погладив чужие ягодицы и пройдясь поцелуями по покрасневшим местам в качестве извинений, младший переполз к изголовью кровати, сев перед его лицом, и прислонился взмокшим лбом к другому.

— Теперь ты наконец-то сможешь говорить.

Тихо сказал Феликс, перед тем как одной рукой отщелкнуть застежку кляпа, а другой начать быстро надрачивать хену, с восхищением наблюдая, как тот выгибается и просит его ускориться. Чуть надавливая на головку, Ли сделал последние резкие движения, после любуясь вскинутой наверх головой хена и упаиваясь высоким громким стоном, вылетевшим из пересохшего рта. Протягивая ладони к шее, Феликс в последний раз глубоко поцеловал Минхо, оглаживая его профиль, пока язык сплетался с другим, передавая вязкую слюну. Хен в свою очередь, пока его руки освобождали от металлического плена, расцеловывал каждую веснушку на щеках младшего, до сих пор считая их его самой главной особенностью.

— Устал? — Шепотом спросил Феликс, успокаивающе поглаживая до сих пор часто поднимающуюся грудную клетку Минхо.

— Да, ещё и голова кружится. Предлагаю ложиться спать, потому что сил идти домой в таком состоянии у меня нет…

Согласно кивнув и ощутив тяжесть век, Ликс раскрыл часть одеяла, ложась под него и приглашая старшего, что сразу оказался рядом, укладывая его голову себе на плечо.

Лежа в объятьях и чувствуя, как сон и усталость овладевает их телами, парни погрузились в тепло одеяла, не пытаясь предупредить друзей, с которыми пришли, что идти домой сейчас не намеренны. Утром на трезвую голову хотелось бы во всем объясниться, много чего сказать, но пока каждый думал лишь о том, что эта новогодняя ночь по праву могла считаться самой счастливой, яркой, а также выматывающей за всю жизнь.

***

Утро было не таким добрым, каким бы его хотел видеть Феликс, открывая глаза и обнаруживая множество странных вещей. Во-первых, он спал явно не на своей кровати, ведь ее матрас он узнал бы из тысячи, потому что тот был слишком твердый по сравнению с остальными. Во-вторых, он никогда не ложился спать голышом, а тут мало, что он полностью оголенный, так рядом лежит точно такое же тело, которое властно прижимало его спиной к себе рукой, крепко обхватившей торс. Воспоминания с прошлого вечера как по сигналу стали просачиваться в блондинистую макушку, заставляя краснеть и думать, как ему выбраться из хватки Минхо, утыкавшемуся ему носом в затылок. Перед ним было ужасно стыдно, а если быть точнее, он испытывал подобное чувство из-за своих предпочтений в сексе, которые пока что ни один переспавший с ним парень не оценил. Он даже представить боялся, что с ним возможно сделает Минхо, если обнаружит на себе несколько синяков и кучу засосов, разбросанных по всему телу. По слухам он терпеть не мог подобные метки.

Попытавшись аккуратно выбраться из объятий хена, Ликс дернулся, услышав недовольный стон, а потом ощутив легкие поглаживания по голове. Такая нежность после его игрушек проявлялась кем-то впервые. Надежда на то, что старший еще не проснулся, теплилась в душе до того момента, пока он не начал спешно одеваться, в этот момент отчетливо слыша вежливое покашливание с кровати.

— И куда ты собрался, еще слишком рано. Сбежать хочешь? — Ликс не знал, что на это ответить, поэтому стоял и глупо смотрел на парня, хлопая глазами и еще раз примечая шикарное тело, лишь немного прикрытое одеялом.

В руке он держал слетевший носок, на голове был полный беспорядок. Картины лучше и быть не могло для такой неловкой ситуации. Понимая, что его поймали с поличным, младший тяжело вздохнул и присел на край постели, опуская взгляд на простынь.

— Слушай, прости за все, что я творил вчера будучи пьяным, только, пожалуйста, не кричи и не злись, знаю, такое всем не нравится, — подняв взгляд Ликс не обнаружил искореженное злостью лицо хена, лишь удивление, застывшее в глазах.

— Ну вот, вернулся обаяшка, а мне так нравился мой порочный ангел вчера ночью, — со смешком сказал Минхо, вставая с кровати и находя свои вещи на полу, которые стал спешно натягивать на себя, — не извиняйся. Не знаю насчет других, но мне все понравилось, я бы даже повторил.

— Ты… серьезно? — Ошарашено спросил Феликс, потому что подобное заявление слышал впервые.

— Да, — Минхо сел рядом с ним, ухмыльнулся и втянул в ленивый утренний поцелуй, поглаживая щеку большим пальцем, — давно хотел сказать, что ты мне нравишься, но думаю, не ощутив на себе твою другую сторону, я бы не передал весь объем этих чувств.

— А…ты мне тоже, — в конец растерявшись, пробормотал Ликс, всматриваясь в чужое лицо и пытаясь найти в нем подвох.

Получив ответ, которого ждал, Хо помог парню надеть носок, который тот от удивления до сих пор держал в руке, после переплел их пальцы и поднялся, забирая пару использованных ночью вещей.

— Не хочешь сходить на свидание и закончить этот день также феерично, как вчерашний? — Подняв наручники, кляп и ошейник на уровень их глаз, поинтересовался Ли, оставляя быстрый поцелуй на губах, — или у тебя какие-то планы?

Вспоминая о том, что сегодня он должен был убраться у себя в комнате общежития, Ликс мысленно кивнул тому, что предложенное хеном занятие было явно заманчивее, чем нахождение целый день в маленьком пространстве со странным соседом.

— Знаешь, они только что отменились, так что пошли.

Обхватив пальцы Минхо в ответ, Феликс вышел с ним из комнаты, наблюдая беспорядок снаружи и кучу спящих людей в неподобающем виде. Сморщившись, они попытались как можно скорее выбраться на свежий воздух, обнаруживая на улице первый снег, падающий с неба пушистыми хлопьями.

— Как красиво, — одновременно проговорили парни, после звонко смеясь.

— Кстати, я хочу подарок на Новый год, — капризно заявил Феликс, получая легкий щелчок по носу.

— Пойдем в кино в торговом центре, и что-нибудь выберешь, хорошо?

— А ты не хочешь подарка? — Удивленно спросил Ли, оборачиваясь на впервые счастливо улыбавшегося Минхо. Такого хена он видел впервые.

— Неа, я уже его получил. Избавился от твоего образа в своей голове, мелькавшего в мыслях целый год, и обрел настоящего тебя, — ухмыльнувшись, ответил Ли, получая за это легкий удар от младшего и его покрасневшие от смущения уши.

— Дурак…