Практика с бонусом

Венечка Коротков был хакером от Бога. Самородок, каких поискать. Да и что искать-то, вот он, Веня — бери, пользуйся. Только мзду на хлебушек с маслом отстегивай. Так ведь нет! Каждый, кто встречался на его жизненном пути, стремился заполучить Венечку бесплатно, да еще и чуть ли не в безраздельную собственность, причем навечно. А оплата… да что оплата? Ее можно и натурой предложить.

Сначала просили не слишком и много: как то вбить код на покупку шмота в игре, на возможность открыть новую доступную локацию, или приобретение маны* и прокачку силы, получить код к игре, чтобы открыть новый мод, и Веня соглашался. Но чем дальше, тем больше: взломать кодировку и стать обладателем виртуального кошелька на сумму в несколько биткойнов** и прочая…и прочая…и прочая. И не то чтобы Вене это не нравилось. Нравилось! Это определенный тренинг для ума, шлифовка своих возможностей да и спортивный интерес (а смогу ли я, получится ли у меня?) толкал Короткова снова и снова вставать на скользкую дорожку. Поначалу он соглашался, понимая, что та малость, что клянчили мальчишки из детского дома и одноклассники ему ничем не грозит. Натуру свою он просек рано, лет в двенадцать, и в свете своих необычных навыков умело этим пользовался, время от времени разводя приятелей и приятельниц на обжимания и поцелуи, ночью видел мокрые сны и помогал себе рукой в кабинке туалета А что? Жить захочешь и не так раскорячишься… Когда же последовали предложения посерьезнее, вроде виртуального кошелька и взлома банковской системы безопасности, Коротков понял, что запахло жареным, и ему пора отказываться, иначе одними поцелуями (как бы приятен не был процесс) не обойдешься. Придется делать ноги, потому как он сирота, и защитить его попросту некому.

Родителей своих Коротков не знал. Да и были ли они? Нет, естественно кто-то у него точно был, по меньшей мере мать. Но и ту он не видел ни разу в жизни. Нашли Веню в мусорном баке одним холодным зимним утром, когда все порядочные люди еще только продирают со сна глаза, а на улицах города появляются первые машины городского коммунального хозяйства. В тот декабрьский день, двадцать лет назад, старая дворничиха, Прасковья Мироновна Короткова, собрав мусор, то бишь бычки и пивные бутылки по двору на своей территории, натужно покряхтывая от замучившего ее в последние годы радикулита и ворча себе под нос о безнравственности современной молодежи, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, подняла крышку мусорного бака. Ухватила за тонкую ручку пластиковое ведро из-под водоэмульсионной краски, в которое и собирала мусор, и уже хотела опрокинуть его в открытое жерло бака, как сквозь вой ветра услышала странное то ли кряхтение, то ли хрип, то ли плач. Это заставило ее испуганно вскинуть голову и подслеповато сощурить глаза за толстыми линзами очков. В баке среди пищевых отходов и прочего мусора лежал посиневший малыш, завернутый в синий полиэтиленовый мусорный пакет. Мороз пробирал до костей, а злобный ветер пытался сорвать с сухоньких плеч старой дворничихи куцую телогрейку. В такую погоду вряд ли можно было бы долгое время находиться на морозе, но, вопреки всему, малыш был жив и даже пытался вырваться из сковывающего его движения полиэтилена.

Старуха испуганно зыркнула по сторонам, на предмет нахождения рядом хоть кого-то, чтобы кликнули помощь или, по крайней мере, вызвали милицию. Да, на тот момент еще существовала милиция. Но вокруг никого не было, кроме пары воробьев упорно цеплявшихся за обледенелую ветку осины. Прасковья, подхватив юбки и подвывая от безысходности — и ведро бросить жалко, и дитя спасать надо — сорвала с головы пуховый, свернутый уголком платок и, закутав малыша в это импровизированное одеяло, прикрыв полой своей телогрейки, поминая безродную дуру-мать крепким словцом, кинулась к ближайшему родильному дому. В Энске, таких было три. Два функционировали очень давно, Прасковья и сама рожала дочь в таком, а третий, с непроизносимым названием «Энский областной первый перинатальный** центр» был месяц как сдан в эксплуатацию. И неизвестно, примут ли малютку там, но ничего другого, как рискнуть (риск — дело благородное) ей не оставалось. Короче, Прасковья Мироновна со всех ног бросилась именно туда, правильно рассудив, что роддом и есть роддом, как бы страшно его не обозвали. И мальчонке, а это был именно мальчик, помочь обязаны. Они же не звери какие, чтобы требовать у него анализы, прописку и медицинский полис. У Прасковьи документов при себе тоже не было. Да и глупо таскать с собой документ и полис страхования, идя на работу — выронишь, и вся недолга, потом ищи-свищи ветра в поле. Да и кто мог предвидеть, что он понадобится. От страху за мальца, в спешке старуха позабыла и про свой радикулит, и про больные суставы, и про грыжу, мучившую ее несколько лет. По-молодецки, как сайгак проскакав пару кварталов и взбежав на ступени центра, она забарабанила кулаком в дверь. Спустя пару минут, стояла на пороге приемного покоя простоволосая и растрепанная, с дорожками слез на сморщенном старушечьем лице, но не менее счастливая, что малец еще жив.

Мальчонку осмотрели (на вид ему было не больше пары дней), помыли, отчего он загулил и радостно задрыгал ногами, а потом, видимо от счастья, обмочил струей элегантный бело-розовый халатик молоденькой черноволосой сестрички. У Прасковьи взял показания (что и где), словно из ниоткуда появившийся в форме молодой сержант милиции. Малыша, заручившись согласием Прасковьи, записали как Вениамина Мироновича Короткова, дав отчество и фамилию старой дворничихи. На том ее и отпустили, взяв заботу о мальце на себя.

Малыш оказался на удивление живучим, хотя болел часто и подолгу. Потянулись безрадостные дни нарочитой заботливости и присущего этим заведениям безразличия сначала в «Доме малютки», а затем и в «Доме ребенка». Но Веня рос мальчиком любопытным, пытливым и очень внимательным к мелочам. Товарищей своих по несчастливой судьбе не обижал, и хотя драться научился рано и за себя постоять умел довольно неплохо. В драки не ввязывался, отдавая предпочтение паззлам и детским книжкам. Единственное, что вызывало у него нешуточный интерес, так это компьютер, на клавиатуре которого Вероника Михайловна — сменный воспитатель — время от времени набирала перспективный план обучения и воспитательных игр на новую неделю. Тогда маленький Венечка забирался на стул и, не моргая, следил за буквами, бегущими вслед за курсором. Видя интерес мальчика, Вероника Михайловна научила его буквам и слогам, и уже через неделю Венечка Коротков бегло читал текст с экрана монитора. Воспитатель удивлялась его способностям, всплескивала от радости руками и поощряла его любознательность. Она же ему показала и пару логических компьютерных игр, типа паззлов и головоломок, аркадную бродилку, и Венечка пропал. Порой, в тихий час, когда всех малышей укладывали спать, он прокрадывался в общую игровую и включал компьютер. Находил вожделенную бродилку и бегал, выполняя квесты, пока не оказывался замеченным кем-то из воспитателей и нянечек. За этим следовало символическое наказание, и Веня оказывался в углу, сидящим на жестком табурете. Почему символическое? Так не за что наказывать мальчонку, который не шалит, на ломает игрушек, не рвёт страницы книг, не рисует на стенах, а то что не спит порой… так многие не спят и дерутся подушками. Но Веню даже в этом обвинить не получалось…

Так протекли годы. Веня пошел в школу, увлекся программированием (Он с удовольствием посещал «Клуб юных программистов», участвовал во всех международных, областных и краевых конкурсах и олимпиадах, защищая честь родного детского дома и школы, на одном из которых ему за победу вручили личный ноутбук. Вот тут то и проявились его незаурядные хакерские способности. Сначала вполне безобидные, а дальше — больше. Юный гений на спор создавал программы, взламывал коды, «запускал червя», а после сам же создавал к нему антивирусную программу. Он мог легко проникнуть в систему безопасности банка, стянуть по-тихому незначительную сумму на необходимую ему программу со счета богатея, причем так, что данные не отображались, а после, точно так же незаметно вернуть деньги. В четырнадцать лет у него появились в первые клиенты на предмет программного сбоя или хапнутого аккаунта, где что наладить, починить или усовершенствовать. И Веня завел себе небольшой банковский счет на предъявителя, а в шестнадцать, получив паспорт, оформил счет на свое имя. В деньгах особо не нуждался, но, чтобы не терять навыки, время от времени продолжал свои «маленькие проказы». В семнадцать закончил школу и через полгода помахал рукой своему детскому дому. Купил небольшую квартирку в «хрущевке» (ему одному и этого было достаточно) и сдал экзамен в Энский Государственный Университет на факультет «Программирования и прикладной математики» на бюджет.

Учеба давалась Венечке легко, он все схватывал на лету, а освоив таинство стенографии, дело пошло еще быстрее. Конспекты его были полными и довольно подробными, но для всех остальных, кроме самого Короткова, китайской грамотой, потому как состояли из непонятных значков и символов, которые мог расшифровать только сам Венечка. Но и здесь его ценили за готовность помочь и доброжелательность. У него и здесь появилась своя клиентская база среди студентов, он мог любой заказ выполнить не покидая стен своей квартиры, дистанционно. Так прошли три года, Венечка жил время от времени совершая свои маленькие шалости, секса тоже хватало. Клиенты, словно рыба, шли косяком, а заказы из безобидных превратились в довольно опасные. Коротков, от греха подальше собрался прятаться, потому, как одним сексом тут не пахло — над загривком замаячил призрак статьи УК. Вот тут-то подвернулась она — практика. Венечку направили в какую-то тьму-таракань, которой не было даже на карте Области. В маленькое село с простецким названием Лукиново. Ему б дураку радоваться, но Венечка расстроился…

Поискав разнесчастный посёлок на карте и с трудом отыскав загадочное Лукиново, Веня затребовал через ГУГЛ аэрофотосъемку, а разглядев снятые с высоты птичьего полета домики под соломенными крышами, рассыпанные в лесистом районе, словно горошины из мешка, заковыристо выматерился и разочарованно выдохнул. Там наверное даже интернета нет. Как сидеть без возможности выхода в сеть два месяца? Так всех клиентов порастерять недолго. Но свой ноут в квартире оставлять боялся. Совсем недавно проведенный апгред^ сделал из его любимого средства заработка «конфетку» не хуже тех, что используются на Роскосмосе. Теперь его техника оказалась дороже всего, что было в квартире. Так что единоличным голосованием было принято решение взять ноут с собой, и Веня, вздохнув, отправился собирать вещи в сумку.

****

Всеволод и Тихомир Яриловы поселились на территории стаи Владимирских Волколаков не так давно. Детство в памяти молодых волков-оборотней отложилось как постоянные переезды, попытки сохранить тайну происхождения и спрятаться. Отца своего парни потеряли рано. Они были еще маленькими, лет по пять, когда отец — майор службы безопасности одного из высокопоставленных лиц Красноярского края — погиб с результате нападения на охраняемую людьми отца территорию группы вооруженных людей. Тогда мать, Вера Ильинична, сильно заболела, а у маленьких Севы и Тишки произошел первый в результате стресса оборот. Мать испугалась, собрала вещи. Жили Яриловы на съемной квартире на окраине города, где за оврагом начиналась тайга. Но побежали они не в лес, а купили билеты в центр России в Воронежскую область. Вот только до Воронежа семья Яриловых так и не доехала. У мальчишек случился очередной выброс, и обернулись они прямо в поезде, благо ехали в купе одни и этого никто не видел.

Дотянули до маленькой станции в районе Сургута. Вот тут и сошли, чтобы остаться на последующие несколько лет. Приютили мать геологи. Приезжавшие на станцию, где велась разработка нового нефтяного месторождения. Вера устроилась в столовую поварихой, а через год переехала в Сургут. Мальчиков надо было определять в школу. Купила на отложенные отцом деньги небольшую двушку — ей и детям вполне хватало — и устроилась на работу в местную библиотеку. Образование позволяло, да и мальчишки, любившие чтение и компьютеры, большую часть дня проводили в тишине читального зала. С раннего детства они предпочитали общество друг друга, все остальные были для близнецов Яриловых не столь и важны. Понимали друг друга с полуслова, полуфразы и задавали матери порой не очень удобные вопросы. Вот тут в библиотеке они в одной из газет наткнулись на статью, изменившую их жизнь в очередной раз. Многие бы приняли написанное за бред или богатое воображение. Но Севе и Тихомиру она показалась правдивой, учитывая их волчью натуру. В статье рассказывалось о героях войны, совершивших невозможное в тылу врага. И рассудив, что для свершения подвига эти люди должны были обладать гибкостью и скоростью животного, мальчишки стали читать внимательнее. Там рассказывалось о Яромире и Болеславе Велесовых, в годы Второй Мировой войны сумевших спасти движущийся по заминированному мосту эшелон с ранеными советскими бойцами, направлявшимися в тыл на лечение. Причем мост должен был подорваться, едва эшелон окажется на нём. Сведения о будущей диверсии были получены партизанским отрядом, где служили Велесовы, за двадцать минут до предполагаемого взрыва, но братьям удалось обезвредить мины в последние мгновенья до появления эшелона, ведь объект находился за пятнадцать километров от базы партизанского отряда. Еще в ней говорилось, что они награждены «Звездой Героя». Мальчишки показали статью матери, и та стала наводить справки. То, что ей в конце-концов удалось выяснить, дела не прояснило.

Но шли годы, им еще раз пришлось переезжать, пока они, наконец, не остановились на постой в маленькой деревеньке в глуши Северного Урала. Вот там-то их ждала удача. Старушка Любава, у которой Вера с детьми сняла комнату, случайно оказалась свидетельницей оборота близнецов. Она отчего-то не испугалась, а, погладив молодых еще волков, дождалась матери с фермы и рассказала о существующей стае Владимирских Волколаков в местечке Лукиново, Соседней области. О стае таких же носителей крови Древних рас, как и ее давно выросшие близнецы, и семья стала готовиться к очередному переезду. На вопрос, откуда ей все это известно, старуха лишь махнула рукой и ответила: «Не все ли равно… тебе с детьми туда надо. Там вы будете в безопасности»
Вот так семья из молодой привлекательной женщины и двух подростков-близнецов оказалась в Лукиново. Здесь мальчики закончили школу, поступили по направлению от сельсовета в университет на бюджетное отделение «Программирование и информационные технологии», а после, вернулись в Лукиново и вложившись в общее дело, стали собственниками «Лукиновского Консервного завода».

****

В реальности поселок Лукиново произвел на Короткова еще более удручающее впечатление, чем аэрофотосъемка. Раскинувшийся пауком на местности, с трех сторон окруженный непроходимым лесом, Лукиново оказался еще более архаичным чем казалось на фотографиях. Маленькие беленые домики под соломенными крышами, крашеные синей краской наличники на окнах, заборы, плетеные из ивового прута. Ребятня на улице в безрукавых кацавейках и обуви, напоминающей лапти (Веня даже растерянно моргнул). Засмотревшись на все эти чудесатые странности, он не почувствовал, что его кто-то дергает за рукав.

Но когда этот кто-то буквально проорал в ухо:

— Эй, пацан! Тебе что тут надо? — Веня испуганно подскочил и резко развернулся.

За спиной стоял огромный как гора бородатый мужик (Дуэйн Скала Джонсон позавидовал бы его крепкому мужскому торсу) в косоворотке цвета ванили, серых полотняных штанах и черных блестящих сапогах. Копна светло-русых  волос стянутых в хвост длинным кожаным шнурком, свешивалась через плечо на грудь, прикрывая одну сторону едва ли не до самого пупа. Тату на тыльной стороне ладони, принадлежность которой он определить не смог. И если бы не этот глубоко крестьянский антураж, Коротков бы принял его за рокера.

— М-мне, ничего… — проблеял он и полез в сумку. — Я из университета сюда на практику, — тянул слова, копаясь в поисках направления.
Наконец искомая бумажка попалась под руку и он ткнул ею чуть ли не в лицо мужику.
Тот пробежал глазами по печатному шрифту. Крякнул, улыбаясь своим видимо мыслям, и поднял на Веню взгляд.

— Коротков Вениамин… Веня… Веник стал быть… — протянул он в манере Короткова. Да, из университета звонили, так что студента- практиканта ждали уже дня три.

Такое фривольное обращение показалось парню оскорбительным, и Веня надулся, гневно раздувая щеки.

— Не веник, а Веня. И вообще, я предпочел бы по фамилии, — пальцы сжались в кулаки.

— Ну, ты, парень, не серчай, это я так, зондировал почву, не хотел тебя обидеть. Ты это… сейчас вернись до того угла, — мужик указал Вене за спину, повернешь налево и постучи в третий от угла дом по правую руку. Спросишь Дамира. Он у нас студентов на постой пускает. И тебя примет. Только скажи Ладомир прислал. А завтра уже придешь на завод. Дамир все объяснит. Запомнил?

Веня кивнул. Тупым он никогда не был и прорехами в памяти не страдал.

— Ага, — подтвердил он, — до угла, налево и третий дом по правую руку. Спросить Дамира.

— Ну, что ж, молодец, ступай! — провожая парня взглядом.

Неказистый сверху домик Дамира внутри оказался полон сюрпризов. Первая комнатка, что собственно и была домом, оказалась обычной оранжереей, заполненной ящиками с рассадой и пряной зеленью, которая закрывалась на мощный кодовый замок на входной двери, встроенный в мощную же железную дверь, наподобие двери в банковском хранилище. Сбоку от двери на стене мигала пара красных лампочек системы наблюдения (тут же висели пара мониторов) и системы пожарной сигнализации. Еще одна комнатка, небольшая и светлая (в нее-то Дамир и поселил Веню) с кроватью, шкафом и письменным столиком, возле которого притулился вращающийся на одной винтовой ноге табурет. На стене розетка для интернет связи и обычная на 220В — Веню привела едва ли не в эйфорию. Комната выходила окнами на задний двор. Из коридора вниз под дом вела еще одна широкая лестница с покрытыми красным лаком дубовыми ступенямии витыми кованными перилами. Видимо там и находились комнаты Дамира. Хозяин, как и Ладомир, прочитал направление Вени, кивнул на рекомендацию своего альфы и открыл пошире дверь еще одной комнатки в верхней части дома.— Ну, там ты будешь жить, а здесь — кухня. Обед готовишь себе сам, располагайся и изучай достопримечательности.

Кухонька оказалась чуть больше, чем комнатушка выделенная ему под жилье, но снабженная всеми видами бытовой техники. На стенах и шкафу сверкали начищенные рачительным хозяином сковороды и кастрюли. Веня, рассматривая все это, тихо присвистнул: «Если у них так устроены все дома, то понятно, что скрывают люди за крестьянским пейзажем.

****

Утро на заводе выдалось суматошное. Пришедший на практику Веня наделал переполоху среди сотрудников. Близнецы, учуявшие в нем пару кружили над мальчишкой как пчелы над цветком. Хотя почему как? Стройный, голубоглазый, с копной рыжих, чуть ниже плеча кудрей Коротков благоухал не хуже последних осенних роз, распространяя вокруг себя собственный в смеси с ароматом морского бриза запах чистоты и свежести. Мальчишка притягивал к себе взгляды окружающих не хуже той же Памелы Андерсон. Но сделав вид, что слепой и глухой ко всем авансам привлекательной пары мужчин, а может и правда ничего не замечавший Веня затребовал себе персональный компьютер и кабинет, в котором и заперся, проверяя и перепроверяя программное обеспечение нужное для работы холодильных систем, автоклавов и обновляя кодировку систем обеспечения безопасности. А между делом проворачивая кое-какие свои дела. Близнецы же рычали под дверью друг на друга, никак не решив кому из них достанется Веня, чем смешили сотрудников и раздражали Альфу стаи — работа стопорилась.

Так в спорах и рычании прошла пара недель. Веня по-прежнему с упорством быка стоически игнорировал танцы с бубнами, разворачивающиеся вокруг него. Близнецы, несмотря на его холодность, рычали на всех и каждого. А их вид, "Не смейте даже приближаться к нашей паре!", вводил в недоумение. И вот в один из ноябрьских дней, когда Луна еще не вступила в фазу полнолуния, Дамира Велесова, комнату в доме которого снимал Коротков, накрыл гон. Старый Волколак, с трудом превозмогая оборот, набрал сообщение Альфе стаи, с просьбой приютить у себя его постояльца дня на три. Созвонился со своей постоянной партнершей, с которой обычно проводил дни гона и обернувшись заперся в доме.

Закрутившийся с делами завода Ладомир спохватился очень поздно, когда юный программист уже отбыл по месту проживания. Но тут взревел сигнал системы безопасности на основном пульте, к которому были запитаны все остальные жилые постройки Лукинова.

— Что происходит? — Ладомир нахмурился, закрывая дверь кабинета управляющего.

— Сбой в системе безопасности? Выглянул из-за угла Тихомир, застегивая на себе ветровку.

— Не сбой, а умышленный взлом! Хакнули нас, как котят, — начальник службы безопасности бежал по коридору, на ходу, отвечая на телефонные звонки. — Мир, звонки поступают со всех концов поселка. Система безопасности рухнула.

— Что значит рухнула? Ее невозможно хакнуть. Это бред!

— Оказалось не бред! — Ярослав как доказательство поднял телефон, на который одно за одним сыпались сообщения.

— Кто мог такое сотворить? — Мир возмущенно хмурился.

— А вот об этом надо спросить твоих программистов. В прогу запущен вирус, — близнецы растерянно захлопали глазами и вдруг все встало на свои места.

— Веня? — осенила догадка.

— Черт! — стукнул себя по лбу Ладомир, виновато посмотрев на близнецов. — У Дамира гон! — глаза его стали огромными как блюдца.
Дальнейшие объяснения были не нужны. Близнецы-Волколаки сорвались с места.

****

Веня же придя к дому Дамира минут десять стучал по окнам, звонил в рынду, висевшую на заднем дворе, но так и не дозвался хозяина. Не долго думая, парень (благо голова ему дадена не только для того, чтобы шляпу носить) приподнял язычок на кодовом замке, вскрыв замок подсадил маленький, похожий на резистор микрочип, на котором был созданный Веней лично вирус. Лечения для него пока не существовало (для Короткова это вообще было делом плёвым), поэтому войдя в систему, он многократно скопирует сам себя обрушит все программное обеспечение системы безопасности. Но Короткова это пока не волновало: «Пусть побегают» — злился Веня притопывая замерзшими на промозглой осенней сырости ногами в тонких летних кедах. Минут через пять «червь» сделал свое дело и послышались характерные щелчки разблокировавшихся замков. И промерзший до костей молодой хакер ввалился в дом. Он едва расшнуровал ботинки, когда из темноты коридора послышалось низкое животное рычание и тяжелое дыхание, судя по тяжелой поступи мягких лап, крупного зверя.

Испуганный как заяц Венька прижался к стене и затаил дыхание.

— Дядя Дамир? Где вы? Кто здесь? — сдавленно произнёс он.

Никто на его вопросы не отозвался. А из темноты на свет показался огромный бурый с белыми подпалинами волк. Испуганный Венька едва не проглотил собственный язык, дернулся и завизжал не хуже Витаса. Волк зло оскалился и бросился на него.

В это мгновение входная дверь отлетела в сторону, едва не прихлопнув и Веню. А в доме оказались Тихомир и Всеволод Яриловы.

— Выводи Веньку, — Крикнул один из них и мгновенно обратившись, сомкнул огромные сочащиеся слюной клыки на шее бурого волка, придавив его к полу собственным весом. 

От увиденного у Вени произошел разрыв шаблона и, сбледнувший с лица, он приготовился к встрече с ангелами. Пол бешено завращался и бросился навстречу Венькиному лицу. И наверняка бы встретился с ним, если бы не был пойман в полете вторым близнецом.

****

Очнулся Веня в незнакомом доме в незнакомой комнате, совершенно один и абсолютно голый. «На Адаме и то наверное было больше надето, чем на нем в данный момент», — анализировал Веня собственное тело, ощупывая себя руками. Вроде бы все на месте. Он прислушался к себе. Ничего не болело. «Но почему он лежит и раздетый?» — попытался вспомнить, что же произошло. Беспардонная подруга память словно ждала этого — вывалила подробности на и без того не восстановившего душевное равновесие Веню. Он испуганно сжался, всхлипнул, и в этот момент дверь в комнате открылась, и появились близнецы не менее обнаженные, чем и сам Коротков.

— Вы что тут, блин, делаете? — перешел на фальцет практикант, испуганно натягивая простыню до самого подбородка.

— Живем, — как всегда хором и с одинаковыми задорными улыбками ответили парни. — Да ты не закрывайся, Вень… Мы все равно тебя не отпустим… — нырнули в постель по обе стороны от Короткова. — Ты наша пара… — целуя и лаская с обеих сторон.

Венечка выгибался дугой, дрожал, от накатывающего волнами возбуждения. Член готов был взорваться от одних только ласк и поцелуев. И парень с трудом сдерживал дрожь и подкатывающую разрядку. Слишком давно у него никого не было. А тут такой подарок судьбы. Как отказаться, когда само в руки пришло? Он и не смел. Стонал, хрипел, дрожал всем телом и подгибал пальцы. И вдруг разрядился, закричал, выгнулся до белых звезд в глазах, выплескивая наслаждение в рот одному из близнецов и ощущая впившиеся с обеих сторон шеи клыки. Боль полоснула острием ножа, и вдруг понесла, закружила, словно щепку в бурном речном потоке. Голова закружилась и Вене даже показалось, что он на какой-то момент потерял связь с реальностью. Но постепенно осознание возвращалось пониманием происходящего.

— Как это пара? Что, оба сразу? — вспомнил через какое-то время румяный как яблочко, разомлевший от ласк Коротков, словно на волнах покачиваясь в руках нежащих его молодых мужчин.

— Оба, причем одновременно… — заржал Сева — это тебе бонус от судьбы… или наказание за хакнутую систему безопасности.

— У нас Волколаков пара одна и на всю жизнь, милый, —  не отставал Тихомир, и через мгновение, вылизывая лицо и не только по обе стороны от Короткова лежала пара совершенно одинаковых серых волков.

Примечание:

Мана* — в компьютерных и настольных ролевых играх — ресурс, определяющий количество специальной магической энергии, расходуемой на различные заклинания и прочие магические способности.
Ист: Википедия

1 Биткойн** = 704 056,48 Российский рубль.
Перинатальный*** медицинский центр — это клиника широкого профиля, в которой с использованием самых современных медицинских технологий проводятся консультации, лечение и реабилитация беременных и родивших женщин, а также новорожденных детей.
Ист: Вивипедия

Апгрейд^ — то же, что модернизация, обновление (программного обеспечения, аппаратуры) ◆ Как правило, вместе с софтом приходится подвергать апгрейду сам компьютер
Ист: Викисловарь https://ru.m.wiktionary.org/wiki/%D0%B0%D0%BF%D0%B3%D1%80%D0%B5%D0%B9%D0%B4