АМНЕЗИЯ | 18+

Несколько дней назад, полиция начала расследование в смерти одного из самых успешных адвокатов страны Элис Барр. Сорока семи летняя госпожа Барр скончалась от ножевого ранения своей квартире в Торонто. Ее похороны прошли в узком кругу, как пожелала семья. Полиция завела дело после полученных показаний свидетеля. Есть подозреваемый, чье имя сейчас не разглашается.

Элис Барр была младшей дочерью Теодора Бейнаровича, который является председателем крупной юридической компании в Бруклине.

Алекс

Просто представьте, что человек с которым вы ведете беседу, проживает свой последний день...Никто об этом не думает и я не думал. В моей голове было: завтра позвоню, во вторник выпьем кофе, на следующей неделе сходим за покупками.

И вдруг, в один момент человек исчезает и ты думаешь о вашей последней встрече, последнем объятие. Думаешь о том, не была ли ваша последняя встреча в ссоре или обидах, все ли ты сказал? Зачастую причина обидам и ссорам может быть сущий пустяк.

Наверно поэтому, говорят что жить нужно так будто — это последний день твоей жизни, тогда не будет места обидам, ссорам и гордости, не будет сложным сказать «извини» или простое «спасибо», не захочется кого-то обижать и только тогда мы возможно будем счастливыми.

Я ничего не знал, до того момента пока собственной персоны Теодор Бейнарович, лично не позвонил мне и сообщил о том, что он в Торонто.

В тот момент закралось маленькое неприятное чувство где-то внутри, что распаляется сильнее, после названного адреса больницы.

Все утро мы с Элис ходили по магазинам, пили кофе и болтали не о чем, у нас никогда такого не было. Мы бы увиделись на следующий день и возможно также непринужденно о чем-то болтали. Но этот день наступил только для меня, когда утром от друзей я уезжал в больницу.

Ничего не подозревал, пока ехал в место назначения, когда меня встретил секретарь дедушки, даже когда она ничего не говорила, ведя меня по коридорам светлой больницы.

И вот я стою у серых, железных дверей, на которой висела табличка «МОРГ».

Весь внешний мир отключается, нет звуков, нет ничего, кроме давящих внутренних ощущений. Кто-то берет тебя под руку и открывает эту проклятую дверь.

Запах спирта, хлора и каких-то препаратов моментально ударяют в нос. И ощущение внутри становится еще тяжелее. Я точно знаю, что на столе лежит кто-то мертвый, накрытый белой тканью. Лишь ноги торчат и с пальца свисает небольшая бирка.

Краем глаза цепляю знакомый красный педикюр и серая комната начинает уменьшатся в размерах, заранее давая мне ответ. Человек в белом халате касается края белой ткани.

Меня пошатнуло.

Аккуратное, белое, уже безжизненное лицо, серые губы и впавшие, закрытые глаза. Она просто спит. Руки сильно дрожали. Все еще не веря своим глазам, я осторожно касаюсь ее лица. Такое холодное.

Нарастающая паника начинает захлестывать меня с головой, ком в горле размером с кулак, становится тяжело дышать.

НЕТ. Этого не должно быть. Это происходит не со мной. Нас здесь нет. Я не помнил, когда окончательно осознал всю реалистичность картины. Но я помню как постоянно повторял ее имя.

ЭЛИС. ЭЛИ. ЭЛ. МАМА.

Я так редко называл ее мамой. Но возможностей больше нет.

Не помню собственных слез, но помню крики помощи, чувства безысходности, которого раньше не ощущал. Меня несколько раз пытались вывести из помещения, но я хотел побыть с ней, еще немного... в последний раз.

Когда, уже сам дедушка взял меня под руку, что-то говоря мне на ухо, я подчинился. Он все мне рассказал и все, что мог делать это слушать, внимая каждому слову, пока внутри распалялась еще большая боль и ненависть.

Полицейские. Бумаги и подписи. Диалоги. Люди в белых халатах. Все это мелькало перед моими глазами, я не на секунду не отошел от той двери. Через какое-то время ко мне подошел мужчина, говоря слова соболезнования и вручая небольшой пакетик с личными вещами.

Там не было ничего, кроме ее украшений. Где-то на дне блеснуло маленькое обручальное колечко. Вот оно — причина самой большой беды.

Истинная сущность, которая порывалась наружу из года в год проявила себя окончательно. Джон так старался быть человеком и жить с той ролью, которое дало ему общество, что он совсем забыл о том какое он чудовище.

Если бы я не ушел в тот день, а остался дома. Ничего бы не было. Я бы смог ее защитить. Этого не должно было быть. Только не с ней! Она ведь жила и лелеяла надежду на счастье, смело смотря в неизвестное будущее.

Я был готов отдать все лишь бы вернуть Элис. Услышать ее мягкий голос. Даже раздражающие замечания в мою сторону. Но это не возможно, мой отец убил мою мать и этот кошмар будет преследовать меня всю жизнь.

Тогда, я был уверен, что утратил возможность жить нормальной жизнью. Любить кого-то вечно не получится, быть рядом тоже, а вот потерять навсегда возможно.

***

Я всегда воспринимал Элис как должное в моей жизни. Никогда не задумывался, что ей больно или плохо. Я часто откладывал визиты к ней, а если говорить о более раннем периоде жизни, то иногда, даже ненавидел из-за того как она поступала со мной.

Жить и думать о том, что у тебя впереди еще столько шансов позвонить или приехать в гости, пожалуй самая большая ошибка каждого ребенка по отношению к своему родителю. Теперь у меня нет ни одного шанса, сказать или сделать хоть что-то.

Когда, родители уходят, больше всех плачут те дети, которым есть о чем сожалеть. Но мне даже плакать стыдно. Меня никогда не было рядом с ней. Я всегда был погружен в свои собственные проблемы.

Ее тело перевезли в Штаты. От шока на похоронах я не мог даже шелохнулся с места. Когда люди ко мне подходили и пытались сказать как им жаль, всегда появлялась Анна и уводила их куда подальше. Видимо быть сильными и принимать все удары на себя у этих женщин было наследственное.

Это было ужасное мероприятие с кучей людей, которых я даже не знал и все они были в нашем доме. Ее фото были везде, как будто напоминание, что она по прежнему все держит под контролем и за всеми следит.

Вечером того же дня приехала Айла. Ее появление оказалось неожиданным, но таким нужным для меня. Мы сидели в беседке, смотря в даль залива Меккокс. На двоих у нас была бутылка крепкого коньяка, который я тайком вынес из погреба и через какое-то время, Элеонор принесла тарелку с нарезанными фруктами.

- Это она.

- Кто?

- Женщина, с которой изменял мой отец Элис.

- Почему она до сих пор здесь работает?

- Видимо у старших понятие совести отсутствует.

Сделав глоток из горла, я передал бутылку девушке. Алкоголь имел свойство быстро разливаться по телу, от чего быстро приходило расслабление.

- Алекс, я не смогу быть рядом долго. У меня отгул всего на несколько дней. Диего вообще не отпустили, сейчас идут интенсивные подготовки к экзаменам и Кэндис родила, но он так переживает за тебя.

- Знаю, ничего страшного. Вы всегда рядом, большего мне и не нужно. Спасибо, что приехала и весь вечер вытираешь мне сопли. Наверно, я повторюсь, но я тебя не достоин.

- Что за разговоры? Ты бы сделал тоже самое!

- Возможно, ты не держишь на меня обиду? - вспомнил я.

- Нет. Много времени прошло. Это больше не имеет смысла. - с легкостью сказала она, делая глоток из бутылки. Она так мило морщилась, что я не смог сдержать улыбки. - Алекс, если хочешь можешь плакать. Я просто буду рядом.

- Я не могу плакать. И не могу говорить, что мне больно. В худшем случае, я просто напьюсь и попытаюсь забыть сегодняшний день. Но вряд ли получиться.

Делая глоток обжигающей горло жижи, я надеялся, что туманное состояние будет еще долго меня сопровождать, притупляя все чувства. Я знал, однажды наступит день и я окончательно все осознаю. Но он не сегодня.

- Говорят, когда теряешь важного для себя человека, его следует долго оплакивать. Иначе, горе никогда не покинет твое сердце и будет разрывать тебя изнутри.

- Я чувствую, что вместе с Элис, что-то умерло во мне сегодня.

Мы с Айлой долго молчали. Пили обжигающий коньяк, ели фрукты и снова пили. Ночь была на удивление ясной и теплой. Я даже не думал о том, чтобы вернуться в дом.

Ученые доказали, что после смерти колебание мозговых волн еще продолжается какое-то время. Усиливается активность в участках мозга, которая связана с запоминаниями и сновидениями. Это позволяет предположить, что мозг воспроизводит воспоминание всей жизни. Тело умерло, но на короткое время мозг успевает совершить, некий ритуала перед его смертью. В этот момент, он получает возможность просмотреть самые яркие моменты которые он пережил в своей жизни. Как фильм перед смертью и в главных ролях ты.

Интересно, какие моменты перед смертью увидела Элис или она до последнего надеялась, что будет жить?

Я поднял глаза к небу и вдруг улыбнулся одному из воспоминаний. В детстве, мы с Элис часто приходили в эту беседку и смотрели на звезды. Они сияют даже на рассвете. Так странно... они всегда были на этом небе, но я столько лет не обращал на них внимания и даже забыл, об этом воспоминании.

Все вокруг начинало кружиться, тогда я решил прилечь. С трудом вставая со скамейки, я опустился на дощатый пол, поближе к воде. Спина почувствовала холод исходящий от дерева.

- Давай я отведу тебя в спальню?

- Нет. Я хочу остаться здесь. - я почувствовал, как тяжело мне стало говорить.

- Я не понимаю... - она заговорила шепотом, одна за другой слезинки скатились по ее щекам. Вытирая их ладонями, она отвернулась. Я вдруг отчетливо увидел в ее состоянии, внутреннего себя. Где-то там я кричал и плакал от боли, мне хотелось выпустить эмоции наружу, но я не понимал как. - ...как ты это терпишь? Мне так жаль Алекс. - между всхлипами, говорила она все еще еле слышно

- Я пьян, думаю обо всем и одновременно ни о чем. Успокаивайся, Айла. Я справлюсь и не надейся, моих слез ты не увидишь! - я взял ее за руку и она присела рядом на деревянный пол.

Она ничего не ответила, лишь мельком улыбнулась продолжая всхлипывать. Молча растирая слезы по щекам, она поглядывала на меня.

- Когда что-то плохое происходит я анализирую свою жизнь. - наконец заговорила девушка, севшим голосом. - Когда все пошло не так? Начинаю сожалеть о многих вещах и незначительных людях, на которых так много было потрачено времени...

- Имеешь в виду меня? - улыбнулся я.

- На тебя я потратила много времени, но не могу назвать незначительным. Ты всегда будешь в моей жизни.

- Айла. Зачем тебе человек, который из раза в раз причиняет тебе боль?

- Я больше не люблю тебя, если ты об этом. Но ты навсегда останешься моим другом и мы втроем будем поддержкой для каждого из нас. Я уверена в этом.

- Мне жаль, что я не смог быть для тебя кем-то большим.

- Мне не нужны твои сожаления и я разлюбила чай, потому что хочу найти кого-то другого, кто мне будет его готовить. Все, что находится в затяжном ожидании остывает, горчит и становится не вкусным. Это я усвоила!

Чай. Я всегда готовил, Айле чай, сладкий - сладкий. Но теперь, даже он ей не нужен. Жизнь такая забавная.

- Ты влюблен в Рейчел, а она в тебя. Это то, что я должна знать. - снова заговорила девушка.

Казалось прошла целая вечность, с того дня, когда я слышал ее имя.

- Я изо всех сил старался для нее и она вспомнила прошлое. На этом все. Больше нет смысла в наших отношениях. Может быть в другой жизни, она выберет меня.

- Она и в этой жизни, выберет тебя.

Я почувствовал резкое утомление или переизбыток алкоголя давал о себе знать. А может разговоры о Рейчел, так на меня влияли. Честно говоря, я не думал о ней, пока Айла не упомянула.

Видимо, мы не осознаем потерю, пока люди не начнут о ней говорить.

Я вдруг понял как мне ее не хватает сейчас. Воспоминания о ней - это то, что тянуло меня вниз, возвращая на исходную точку. Я люблю ее, но не понимал как перестать испытывать эти чувства. Вытянув из кармана пачку сигарет, я вытащил одну и даже, предложил подруге. Айла секунду размышляла и в итоге не отказалась. Что немного удивило.

- Думаю, что отношения, самое бесполезное занятие, которое когда-либо придумывали люди. - я сделал затяжку, вбирая в себя никотин и медленно выпустил его в воздух.

- По моему это прекрасно, только человек правильный нужен. - Айла сидела в позе лотоса, между двумя пальцев удерживала сигарету и медленно выдыхала дым.

- Никогда не видел тебя такой.

- Я тебя тоже. Не притворятся, что с тобой все хорошо, что тебе не больно, когда ты в мучениях. Хотя бы передо мной. Пожалуйста. Сестра твоей мамы, сказала, что ты и слезинки не проронил, стоял как вкопанный. Ты ничего не ел целый день и сейчас только пьешь эту дрянь. - спокойно проговорила она.

- Когда я смотрел на нее, то все чем мог думать и надеяться, что моего отца постигнет такая же участь. Я так его презираю, если бы мог то задушил. Я не притворяюсь. Мне очень плохо, но во мне бушует дикий гнев и ненависть — это сильнее слез и истерик.

В ту ночь я много пил и думал, что я должен сделать как сын Элис по отношению к моему отцу...вернее человеку который ее убил. Какими должны быть мои действия? Мартовская ночь была нежна и прохладна, как руки Элис касающегося моего лица. Я пьяный уснул в беседке у озера и проснулся от того, что меня будила Айла.

Одна из горничных сообщила о мужчине по имени Ричард Аллен, который пришел меня навестить. В тот же миг я собрал себя в кучу. Он был единственным, кто знал ее по настоящему.

В гостиной сидел мужчина внимательно всматривающийся в клубящийся пар вздымающийся от чашки с чаем. Он был в цвет своего пиджака, почти серый.

- Мистер Аллен.

- Алекс, привет. - он осторожно обнял меня. - Мне жаль. Я ничего не смог сделать. Я не защитил ее. Прости меня.

- Не думайте так. Вы не виноваты.

Мы сели друг напротив друга.

- Я ненадолго, у меня самолет через несколько часов. Мне нужно тебе кое-что отдать. - Рик, потянулся к кожаной сумке и вытянул оттуда белый конверт. - Она всегда знала, что любой выбор имеет последствия. Вот только, вряд ли она думала, что это так закончится.

- Спасибо, что были рядом с ней. - я забрал конверт, понимая что это последнее, что получаю от нее.

- Мы собрали много доказательств по обвинению твоего отца, изначально она его подозревала в кое чем. Но потом...когда все подтвердилось, она пришла в ужас и решила подать на развод.

- Что такого вы узнали?

- Авария, которая произошла три года назад, была подстроена с подачи Джона Барра. И это не совпадение. Все передано в суд. Его будут судить по всей строгости порядка, но уже в этой стране.

- Почему-то я догадывался. Сколько ему дадут?

- Думаю, что больше, чем он сможет прожить.

- Вы будете в порядке? Есть тот кто сможет о вас позаботиться в Торонто?

- Не беспокойся обо мне, я смогу справиться с этим. Думай о себе и не совершай необдуманных поступков. Элис хотела, чтобы ты прожил хорошую жизнь. Сделай это для нее.

Я молча кивнул и на этом наш разговор завершился. Ричарда проводили до машины, он определенно вернулся в Торонто. Через несколько лет, когда встретил его снова, он ничуть не изменился. Я знал, что у него никого не было и единственным, кого он смог впустить в свою жизнь после смерти Элис, оказалась овчарка Нэнси.

То письмо... Я долго смотрел на закрытый конверт и все никак не мог понять, при каких обстоятельствах он был написан. Неужели, можно заранее знать, что близится конец?

От Элис.

Вероятнее всего, теперь ты знаешь правду. Жизнь - никогда не была легкой, но твои родители ее усложнили. С самого детства ты живешь с разбитым сердцем, но я ничего не сделала чтобы помочь тебе.

Ты рос в одиночестве, я знаю как тебе было нелегко. Сейчас, не взваливай все на себя - это вовсе не обязательно. Прости, что на меня нельзя было положится, я не самая лучшая мать, но я так горжусь тем мужчиной, которым ты смог стать.

У меня есть просьба. Что бы ты не надумал, не делай плохо людям. Не мсти своему отцу. Лучшее, что ты можешь сделать - это забыть обо всем, даже причину по которой ты ненавидишь Джона Барра. Когда плохие вещи случаются с нами - мы начинаем видеть новый мир. Живи как никогда лучше, в том самом мире, который обретешь.

Все что мы делаем, о чем говорим - все имеет последствия, но многие похоже забывают об этом. Некоторые люди у которых есть деньги и хотя бы малейшая власть думают, что они могут делать все и даже больше. Но мы должны осознавать свои действия, невозможно убежать от того, что сделали, потому что в конечном итоге приходит расплата.

Даже, когда весь мир от тебя отвернется, у тебя будет хотя бы один человек, который будет тебе верить беспрекословно. Благодаря таким людям мы можем жить дальше. Но у Джона такого человека никогда не было. Поэтому если вокруг тебя будут хорошие люди, жизнь не будет казаться тяжким бременем.

Пожалуйста, проживи хорошую жизнь и когда-нибудь настанет день, когда ты скажешь: Так вот для чего я жил.

Мама

У мамы такой красивый почерк.

***

Со дня ее смерти прошло около месяца, это так много и так мало одновременно. Я не мог заставить себя пойти к Джону. Но было ужасно, интересно лишь одно: Что он скажет единственному сыну?

Извини Элис, но я не могу даже допустить мысль о том, что должен его простить и тяжелое прошлое не причина этому. Я читал ее письмо снова и снова. Зачем она его написала? Неужели, она допускала мысль о том, что все закончится именно так? Почему не спасла себя?

Следствие подходило к завершению, в конце месяца должен был состояться суд. Поэтому, мне разрешили посетить Джона без детектива и адвокатов. Тщательно досмотрев все мои вещи, на руку поставили не видимую глазом печать. Меня вели через многочисленные посты охраны, я подставлял руку под ультрафиолетовые лампы, в которых начинала светиться печать, только после этого мне открывали огромные металлические двери.

Поднявшись на шестой этаж, перед тем как меня провели в переговорную комнату, почти шепотом сообщили об утреннем инциденте.

Джон нашел где-то лезвие и сегодня при первом обходе, его нашли у себя в постели истекающим кровью. К счастью его удалось спасти и даже более того, сейчас он в сознании и может стоять на ногах.

Как это возможно, в таком охраняемом месте? Поняв, что мой отец, таким образом может избежать наказания, привело меня в бешенство! Но я быстро успокоился, как только оказался в переговорной.

Комната была светлой, благодаря множественному освещению, но мрачные темно-песочные стены будто пытались уменьшить ее в размерах. Осмотревшись, я заметил в четырех углах комнаты камеры с мигающей красной лампочкой и под самым потолком маленькая открытая форточка, служившая единственным источником свежего воздуха.

Тяжелая, металлическая дверь со скрипом открылась, молодой человек в форме ввел Джона в комнату, сразу усаживая его на стул. Дверь с той стороны закрыли. Нам дали час, но как только я его увидел, было ясно и десяти минут будет сверх для меня.

За месяц он заметно исхудал, а его лицо приобрело еще больший недовольный вид и серый оттенок. Я метнул взгляд на его запястье, оно было обмотано бинтом, который уходил далеко под рукав оранжевой униформы.

Я не хотел, чтобы он умирал, эту чашу он должен испить до дна, не убегая от ответственности, за которую всегда так яро боролся. Мне не жаль его.

- Рад, что ты жив. - сказал я правду.

- Все думал, когда ты придешь? И вот ты здесь! - его лицо вдруг смягчилось.- Моему дорогостоящему адвокату вряд ли удастся выбить для меня смягчение приговора, там такой внушающий список обвинения, что я даже немного расстроился.

- Поэтому вскрыл себе вены?

- В этой борьбе, все действия хороши! Но как бывший прокурор, могу сказать: дело, со всеми его выходящими — сложное, но закон дает всем шансы.

- Ты рассчитываешь на шанс? Серьезно?!

- А почему нет? Я психически нестабилен — это правда.

- Почему великий Джон Барр, такой жалкий? Деньги и власть больше тебе не помощники? Твой соратник Ренсом Бейкер, тоже слился? Как же я, ненавижу таких как вы. Всегда достигаете своих целей, самым грязным способом, а когда что-то идет не так, вы не знаете как справится со своим гневом и причиняете боль как себе, так и другим.

Джон слушал молча, на его лице была спокойная, еле заметная улыбка. В его глазах не было ничего, ни обиды, ни страха, ни отчаяния — он не сожалел. Ни о чем.

- Надеюсь, твой адвокат хорошо поработает.

- Ты такой смелый последнее время, под стать своей семье. - изобразил он подобие ухмылки.

- Это была и твоя семья тоже! Но ты сам все сломал. Все это время, я думал: Как ты будешь жить с этим? Это же Элис, вы были в браке без малого двадцать пять лет. Как ты к этому пришел!? Отвечай! - мой голос повышался по нарастающей, пока на последних словах он не сорвался на крик. Полицейский стоящий позади заключенного, было дернулся, чтобы предпринять какие-либо действия, когда я хлопнул ладонью по столу, но быстро вернулся в исходное положение.

- Какая драма! Тебе стоит научится держать себя в руках. А ведь ты прав, я совсем забыл, что летом у нас должен был быть юбилей. Я всегда любил Элис, вот только она мою любовь не воспринимала. Ее отец считал меня жалким отродьем, не подходящим для их семьи, а я всегда так старался соответствовать им. После стольких лет, Алисия решила подать на развод. Я не собирался давать его ей, считая что она не в себе.

- Это и есть твои причины? Кто ты такой вообще? Как ты можешь быть моим отцом?!

- Я не твой отец! Кроме этого, причин так много, что мне дня не хватит выговориться. Да и смысла в этом нет. Только твоя мать и вся ее семейка виноваты в том, что я стал чудовищем. Даже умирая, она смотрела на меня с презрением. - говорил он спокойно, при этом улыбаясь, будто это была светская беседа. - Мне хочется, всю эту семью перерезать как собак, поэтому все, что ты можешь сделать — это убить меня.

Такого отвращения к человеку я не испытывал, никогда в своей жизни. Я вдруг вспомнил письмо Элис и наконец, окончательно смог понять о чем она писала.

- Наверно, ты прав. Такого, как ты исправит только могила и я счастлив, что ты больше не мой отец. Ты не заслуживаешь наказания по закону, но наше общество больше не признает смертную казнь для таких как ты. Знаешь почему? Никто не хочет марать руки, об такое дерьмо как ты. Идя сюда, я думал о том, как задушу тебя, но желание пропало как только увидел, на каком ты дне находишься. Джон, всю свою жизнь ты проведешь в клетке, в одиночестве, никому не нужный и никто к тебе не придет.

- Эй, сопляк! Следи за словами! - от былого тона и след простыл. Он взбесился за долю секунды.

Срываясь с места, Джон успел схватить меня за пальто, но мужчина в форме быстро его оттащил. Так же быстро появился еще один сотрудник и уже вдвоем они его пытались увести. Со словами: «Я убью тебя также, как и твою мать!» железная дверь захлопнулась.

Свидание было окончено. Я покинул это место, зная. Что больше не приду. Никогда!

Я вышел на свежий воздух и начал всматриваться в небо. Весна полноправно вступила в свои права. Воздух был теплый, а небо чистым. Элис больше никогда его не увидит.

Я вдруг заплакал. То ли от облегчения, что все закончилось, то ли от того, что не смог ничего сделать. Некоторые раны никогда не заживают, сколько бы времени не прошло. То, что сломано, починить уже нельзя.

Мама, ты останешься хорошим человеком, в моей памяти. Вот только жаль, что помнить о тебе придется дольше, чем я знал тебя.

***

Кабинет дедушки был наполнен тяжелым запахом старой бумаги и кожаной мебели. Я сидел прямо напротив него, вглядываясь в большое окно за его спиной.

В дверь постучали. Дедушка подал одобрительный возглас и на пороге появилась Элеонор, лично принеся на серебристом подносе чай. Мне и так нечем было дышать, но помещение постепенно наполняется ароматом непонятной травы от которой меня мутило.

Я продолжал злится на мир, но уже не в той степени как раньше. Стадия принятия постепенно занимала свою позицию. Но...Элеонор. Я по прежнему не мог спокойно смотреть на нее, зная кто она и что творила в этом доме.

Когда, дедушка наконец отпустил ее и дверь за ней закрылась, я решил начать говорить первым.

- Прости меня.

- За что? - поднял на меня глаза Бейнарович.

- За то, что не смогу стать кем ты хочешь.

- Мне ничего от тебя не нужно. Ты сам выбрал свой путь и я не в силах изменить его.

Я горько усмехнулся, вспоминая о том, что он говорил раньше. Дедушке потребовалось так много времени и потерь, чтобы наконец понять меня. Лучше бы лишили наследства и отреклись от меня, чем теперь со всеми деньгами семьи Бейнаровича жить опустошенной, блеклой жизнью с полным разочарованием во всем.

- Ты собираешься уехать? - снова подал голос дедушка.

- Да... Я не смогу жить здесь, по крайней мере в ближайшее время.

- А в квартире Элис сможешь?

- Мне нужно полное одиночество и фокусировка на себе. Я справлюсь...всегда справлялся. - мое сердце неприятно сжалось, что на секунду мне пришлось закрыть глаза.

Я не говорил ему, что навещал Джона, но скорее всего ему уже доложили...Я сделал первый глоток чая и понял, что на вкус он такой же как и на запах. Отвратительно.

- Тебе плохо? Опять приступ?

- Нет, нет. Дедушка, извини, но чай ужасный.

Он издал короткий смешок, вставая из-за стола. Подойдя к окну, он отодвинул тюль и начал всматриваться в что-то происходящее во дворе.

- Скоро суд. Может дождешься окончания процесса?

- Нет, видеть как судят моего отца за убийство матери — это слишком.

Бейнарович шумно вздохнул и задвинул тюль на прежнее место. Оперевшись двумя руками на стул, он посмотрел мне прямо в глаза, отчего буквально на секунду появились мурашки по спине.

- В свое время, было принято решение, что никто и никогда не поднимет эту тему. Но...сложившиеся обстоятельства не дают мне выбора.

Он открыл один из ящиков своего стола и достал оттуда фото, кладя его передо мной. Фото было старым с помятыми углами, немного выцветшее. Элис выглядела молодо и определенно счастливой, рядом с ней был высокий темноволосый мужчина, при обнимает ее, а прямо за ними стоял огромный, черный мотоцикл.

Взяв фото в руки, я вглядывался в него. На моем лице появилась непроизвольная улыбка.

- Никогда не видел ее.

- Я тоже. На днях зашел в ее комнату, внимательно рассматривая каждый уголок. Помнишь, какая у нее любимая книга? «Убить пересмешника». В ней я нашел это фото.

- Ты знаешь кто это, рядом с ней?

- Да. Николас Тёрнер — твой биологический отец.

Что я должен был почувствовать? Ни одной эмоции не внутри, не снаружи. Только, сейчас я вспомнил о некоторых оговорках, который иногда допускали Элис и Джон, но я никогда не придавал им значения. Я еще раз посмотрел на фото и уже отметил множество схожих черт в его лице.

- И где же он?

- Он погиб на этом самом мотоцикле, что позади него. Тогда Элис еще не знала, что в положении.

- А Джон знает?

- Само собой. Он был подающим надежды, государственным прокурором, неопытные адвокаты частенько проигрывали ему дела. Дотошный, умный, хитрый — таким я его видел в начале его карьеры. Он пытался ухаживать за Элис, но каждый раз появлялся Тёрнер. Прекрасные внешние данные, из хорошей семьи, спортсмен — девушкам нравятся такие и моя дочь не исключение. Я часто прослеживал черты Ника в тебе. Когда он погиб, Элис сразу сказала мне правду. Аборт делать она отказалась, чтобы никто не узнал правды, я сам привел в этот дом Джона Барра и выдал ее замуж за него.

- Почему, вы не сказали его родителям о ребенке?

- Если бы Элис сама принимала решения на тот момент, то они бы узнали. Но тогда, я взял ситуацию в свои руки. Мне не нужен был такой позор, я думал о том, что скажут люди. В любом случае, судьба этой семьи незавидна. Николас был единственным сыном, после его смерти мать сошла с ума и умерла где-то в больнице, а потом и его отец. Помню как люди тогда, только о них и говорили, мол целое состояние отписать на благотворительность. В тебе течет кровь и их семьи тоже, поэтому у меня просьба...стань счастливым и семейным человеком за всех нас.

Я опрокинулся на спинку кресла и засмеялся, сдерживая слезы. Я не мог остановится. Почему все это происходит со мной?

Ну почему?

Сердце снова сжалось в груди, так, что стало трудно дышать. На щеке я почувствовал пробегающую слезинку, которую быстро смахнул.

Когда все пошло не так?

Дедушка, опустил глаза, прикрывая лицо руками. В кабинете повисла тишина с прерывающимися тихими всхлипами.

- Я постараюсь. - смотря в сторону, сказал я.

Я помню, когда впервые заплакал, когда закрывшись в комнате, с ужасным похмельем читал ее письмо. Ощущение дикого бессилия буквально съедало меня. Я так долго все держал в себе, ни с кем не говорил об этом и наотрез отказывался от помощи.

Этот всплеск эмоций напоминал мои панические атаки. Когда эмоции скапливаются жирным слоем и твое сердце не выдерживает, проявляя все огромным количеством симптомов.

С того дня в наш дом приходил психолог, он знал меня с детства. Однажды, мистер Гилберт сказал мне странную фразу, которую я тогда не понял.

«Боль неизбежна, страдать не обязательно.»

Мы все люди. И на протяжении всей жизни, боль будет нас сопровождать, наша задача сделать выбор как мы будем на нее реагировать.

Говорят, что слезы - это возрождение. Мы так часто их обесцениваем и ругаем, хотя их истинный смысл дать свободу чувствам. В жизни плохие события неизбежны, плакать можно даже самым сильным, а копить боль внутри себя вовсе не обязательно.

Боль – прекрасное чувство, она говорит о том, что мы все еще живы.

Утерев лицо рукавом, я поднялся из-за стола. Подойдя ближе к дедушке я обнял его. Он и Анна моя семья, напомнил я себе, другой у меня нет.

- Спасибо. Спасибо за все. - полутоне проговорил я.

- Я поддержу тебя во всем, только скажи. - я почувствовал, как он легонько похлопал меня по спине.

- Позволь мне взять фото.

- Конечно. Не потеряй его.