ЖБК

Сас­ке ус­та­ло взял в ру­ки оче­ред­ную, рас­пухшую от ис­пи­сан­ных лис­тов тет­радь, за­учен­ным дви­жени­ем пе­ревер­нул стра­ницу, прос­матри­вая ис­чиркан­ные строч­ки. Взгля­нул по­верх тет­радно­го края на де­вуш­ку, в та­ком нап­ря­жении смот­ря­щую в от­вет, буд­то Сас­ке чи­тал её лич­ный днев­ник — не мень­ше. Ко­торый уже раз она здесь? Тре­тий? Чет­вёртый? Он вряд ли ска­зал бы с точ­ностью, в пред­сесси­он­ные дни ли­ца сту­ден­тов сли­вались в од­но. Но по сво­им за­мет­кам и мно­гок­ратным ис­прав­ле­ни­ям в за­писях он ви­дел, что это да­леко не пер­вый и да­же не вто­рой раз.

— Оши­бок не на­шёл, — ску­по ска­зал он, от­да­вая тет­радь об­ратно.

Де­вуш­ка роб­ко улыб­ну­лась, сжав глян­це­вые края об­ложки, и не­реши­тель­но по­вела пле­чами.

— Прав­да? — буд­то он её об­ма­нывал. — Зна­чит, я те­перь мо­гу пе­репи­сывать на чис­то­вик?

— Мо­жете, — под­твер­дил он, уже по­вора­чива­ясь к эк­ра­ну мо­нито­ра, сто­яще­го ря­дом. — Ещё воп­ро­сы?

— А... да, — она ско­ван­но кив­ну­ла, — на-нас­чёт чер­те­жей... я тут пос­мотре­ла ра­боты... ч-что вы нам по­казы­вали, и мне не сов­сем по­нят­но...

Она по­лез­ла в сум­ку, вы­тас­ки­вая от­ту­да рас­пе­чат­ки и наб­роски с мно­жес­твом над­пи­сей, сде­лан­ных убо­рис­тым би­сер­ным по­чер­ком.

Сас­ке да­же поз­во­лил се­бе вздох­нуть, раз­до­садо­ван­ный тем, что не уда­лось быс­тро рас­пра­вить­ся с оче­ред­ной сту­ден­ткой.

— Ну, блин, на­конец-то! — гром­ко хлоп­ну­ла, зак­ры­ва­ясь, дверь пре­пода­ватель­ской, и к сто­лу Сас­ке стре­митель­ны­ми ша­гами по­дошёл Узу­маки. — Сколь­ко мож­но ждать!

Все си­дящие в пре­пода­ватель­ской не­доволь­но по­коси­лись на шум, но вер­ну­лись к сво­им де­лам — уже поч­ти при­вык­ли к его ре­гуляр­ным взбу­дора­жен­ным кри­кам.

— Спро­си у пре­дыду­щей сту­ден­тки, — по­тирая вис­ки, ска­зал Сас­ке. — И сядь, не мель­те­ши.

— При­чём здесь Хи­ната? — воз­му­щён­но вос­клик­нул сту­дент, па­дая на ря­дом сто­ящий стул. — Это вы шесть ча­сов нас му­рыжи­те! Мы с де­сяти тут си­дим!

— Я с са­мого на­чала ска­зал, что до че­тырёх вам ни­чего не све­тит, — раз­дра­жён­но ба­раба­ня паль­ца­ми по сто­леш­ни­це, от­ве­тил Сас­ке.

— Вы ска­зали «воз­можно» не све­тит, — уточ­нил Узу­маки, пе­ред­разни­вая мен­тор­ский тон Сас­ке. — Да и как буд­то у нас есть вы­бор! В ко­ридо­ре же це­лая оче­редь!

— Был вы­бор де­лать кур­со­вую в те­чение се­мес­тра, а не под ко­нец, — Сас­ке взял в ру­ки стоп­ку пот­рё­пан­ных лис­тов, ко­торую Узу­маки, ка­залось, од­ним рыв­ком выд­рал из сум­ки.

По­черк у сту­ден­та был страш­ный. Раз­ма­шис­тые ко­рявые бук­вы нак­ло­нялись то вле­во, то впра­во, строч­ки пры­гали и за­вора­чива­ли вниз у края лис­та, слов­но стая лем­мингов, ссы­па­ющих­ся с об­ры­ва. И это не го­воря уже об эле­мен­тарных ля­пах, ко­торые Узу­маки умуд­рялся до­пус­тить в прос­тей­ших фор­му­лах. У Сас­ке каж­дый раз бо­лела го­лова, ког­да он прос­матри­вал его за­писи.

Как пра­вило, Сас­ке го­раз­до луч­ше от­но­сил­ся к пар­ням, чем к де­вуш­кам — они бы­ли со­об­ра­зитель­нее в под­счё­тах и де­лали мень­ше оши­бок. Но Узу­маки, как всег­да, был ис­клю­чени­ем.

— Узу­маки, — тот на­конец-то за­мол­чал, прек­ра­тив на вре­мя из­ла­гать весь из­рядный по­ток не­доволь­ства, на­копив­ший­ся за шесть ча­сов ожи­дания, и нап­рягся, — сколь­ко эта­жей у тво­его зда­ния?

Взгляд Узу­маки сра­зу за­бегал по раз­ло­жен­ным на сто­ле лис­там. Ес­ли он и пом­нил от­вет, то на­вер­ня­ка не был в нём уве­рен и бо­ял­ся по­садить се­бя в лу­жу.

— Э-э, че­тыре? — с сом­не­ни­ем спро­сил он.

— Че­тыре, — под­твер­дил Сас­ке и пос­ту­чал паль­цем по кри­во на­чёр­канной строч­ке, — тог­да ска­жи мне, по­чему по этой фор­му­ле вы­ходит, что твоё зда­ние ве­сит по­ряд­ка пя­ти ты­сяч тонн? Из че­го ты его стро­ить соб­рался? Из чу­гун­ных кир­пи­чей?

— Че... Э-э-э-э! — ми­гом, слов­но во­робей, встре­пенул­ся Узу­маки. — Это же в са­мом на­чале поч­ти! Ты рань­ше на эту фор­му­лу во­об­ще вни­мания не об­ра­щал!

Сас­ке под­нял на не­го раз­дра­жён­ный взгляд. Опять он сбил­ся на «ты».

— Вас, опаз­ды­ва­ющих со сво­ими кур­со­выми, у ме­ня сей­час по двад­цать че­ловек на день. Твои же за­писи выг­ля­дят так, буд­то ты их ко­рябал в тем­но­те ле­вой но­гой. Ты дол­жен быть рад, что я хоть что-то в них раз­би­раю, — всё это Сас­ке го­ворил ти­хо и зло, сгре­бая не­ряш­ли­вые лис­ты в бо­лее-ме­нее ров­ную стоп­ку и рез­ко про­тяги­вая её Узу­маки. — Даль­ше про­верять нет смыс­ла, эта фор­му­ла вли­яет на все пос­ле­ду­ющие. Ис­правь всё и при­ходи.

Сас­ке злил­ся. Злил­ся и на Узу­маки, и на не­ради­вых сту­ден­тов, ко­торые всег­да — всег­да! — под­ры­вались лишь под ко­нец сес­сии, но силь­нее все­го на се­бя — на то, что не за­метил та­кую прос­тую ошиб­ку. И лад­но бы прог­ля­дел один раз, но Узу­маки ведь не впер­вые тас­кал сю­да свои за­мыз­ганные чер­но­вики, и он — Сас­ке — упус­кал её всё вре­мя! Он бы сам се­бя с пот­ро­хами съ­ел от раз­дра­жения, ес­ли бы не сор­вал злость на сту­ден­те.

Но и Узу­маки злил­ся. Злил­ся так, что у не­го дро­жали ру­ки, по­ка за­пихи­вал в сум­ку из­мя­тые лис­ты. Ещё бы, он уже поч­ти за­кон­чил вы­чис­лять, а этот прос­чёт был на пер­вых стра­ницах — и вся его даль­ней­шая ра­бота те­перь пош­ла нас­марку. При­дёт­ся на­чинать сна­чала.

— Это твоя ошиб­ка! — ярос­тно про­шипел он, вжи­кая мол­ни­ей на сум­ке.

Он бы на­вер­ня­ка за­орал сей­час, сту­ча ку­лаком по сто­лу, но в этом слу­чае его выг­на­ли бы дру­гие пре­пода­вате­ли. Жил­ка би­лась на его вис­ке, слов­но змей­ка под ко­жей, бы­ло вид­но, что Узу­маки сдер­жи­ва­ет се­бя не­имо­вер­ным уси­ли­ем.

— Ис­правь всё и при­ходи, — пов­то­рил Сас­ке, сцеп­ляя паль­цы в за­мок на сто­ле, бо­ясь при­душить ко­го-ни­будь эти­ми ру­ками.

Он, ка­залось, слы­шал, как Узу­маки скри­пел зу­бами, по­ка тот вста­вал и, за­кинув сум­ку на пле­чо, ухо­дил прочь из пре­пода­ватель­ской.

Гром­ко хлоп­ну­ла дверь.

Сас­ке ус­та­ло от­ки­нул­ся на спин­ку сту­ла и с от­вра­щени­ем пос­мотрел в мо­нитор. Ра­ботать не хо­телось.

— Что?! Всё ЖБК за­ново?! Вот Учи­ха ган­дон! — пос­лы­шалось из-за две­ри.

Ину­зука. Ну, Сас­ке ему это при­пом­нит на пе­рес­да­че. А пе­рес­да­ча обя­затель­но бу­дет. И не од­на.

Сас­ке ни­чего ему не был дол­жен. Он был пре­пода­вате­лем, а Узу­маки сту­ден­том. Ошиб­ку сде­лал Узу­маки, а Сас­ке, как и лю­бой пре­пода­ватель, не был зас­тра­хован от нев­ни­матель­нос­ти.

Ес­ли бы толь­ко это объ­яс­не­ние ус­тра­ива­ло са­мого Сас­ке.

Он, по­мимо все­го про­чего, вёл прак­ти­ку Же­лезо­бетон­ных конс­трук­ций у треть­его кур­са ди­зай­не­ров и час­ти ар­хи­тек­то­ров. Ему ни­ког­да не нра­вились эти за­нятия. Сас­ке с го­раз­до боль­шим удо­воль­стви­ем на­читы­вал бы лек­ции в ог­ромной а­уди­тории на при­лич­ном уда­лении от гал­дя­щих сту­ден­тов, чем вправ­лял им моз­ги, пы­та­ясь до­бить­ся от них хоть ка­кого-то вы­пол­не­ния кур­со­вых. Но лек­ции чи­тал Оро­чима­ру, тог­да как ему, млад­ше­му пре­пода­вате­лю, дос­та­лась не­завид­ная участь бо­дать­ся со сту­ден­та­ми тет-а-тет.

Ра­ботать с ар­хи­тек­то­рами ещё бы­ло, по­жалуй, тер­пи­мо — опаз­ды­ва­ющих с кур­со­выми не так уж и мно­го. Сас­ке был рад, что вто­рую груп­пу ар­хи­тек­то­ров взял на се­бя Оро­чима­ру, но луч­ше бы он вёл у ди­зай­не­ров. Те бы­ли ху­же всех. Са­мая бе­зала­бер­ная и бе­зот­ветс­твен­ная груп­па, ко­торую он ког­да-ли­бо ви­дел. Кур­со­вую в срок вы­пол­нил лишь один че­ловек, и те­перь ос­таль­ная груп­па бе­гала за ним хвос­том всё сво­бод­ное вре­мя. Его вре­мя.

И да, Узу­маки. Узу­маки в том чис­ле.

Сас­ке как раз на­ливал оче­ред­ную чаш­ку чая, отор­вавшись на­конец от мо­нито­ра и от дос­тавше­го его до чер­ти­ков про­ек­та, ког­да раз­дался зво­нок в дверь. Он хму­ро взгля­нул на ча­сы под вы­соким по­тол­ком — поч­ти де­сять. В та­кое вре­мя мо­гут прий­ти ли­бо том­ные под­ру­ги, ли­бо пь­яные со­седи с то­пора­ми. Ни тех ни дру­гих Сас­ке не ждал. Он да­же ус­пел зак­рыть вто­рую дверь на за­мок.

Гром­ко клац­нув клю­чом, он приль­нул к глаз­ку — на по­роге сто­ял Узу­маки. Тот за­кинул го­лову, хму­ро раз­гля­дывая что-то над дверью, и жёл­тый свет лам­пы на­кали­вания хо­рошо ос­ве­щал его ли­цо.

Ну ко­неч­но. Вот толь­ко со­седа с то­пором ему и не хва­тало.

Сас­ке ус­та­ло вздох­нул и щёл­кнул вто­рым зам­ком.

— Че­го те­бе, Узу­маки?

Тот ус­та­вил­ся на не­го, слег­ка за­кусив гу­бу и нер­вно по­тирая кос­тяшки паль­цев.

— По­моги мне.

На ка­кое-то мгно­вение Сас­ке по­думал, что ос­лы­шал­ся.

— По­мочь?

Узу­маки по­мор­щился, но ре­шитель­но пос­мотрел в от­вет.

— Да, блин! Я бы уже се­год­ня за­кон­чил выс­чи­тывать, ес­ли бы ты не про­пус­тил ту ошиб­ку на са­мых пер­вых стра­ницах, — ряв­кнув в на­чале, Узу­маки за­кон­чил фра­зу сов­сем ти­хо, уп­ря­мо гля­дя в его гла­за. — Пос­ледний срок сда­чи че­рез че­тыре дня, а мне ещё чер­те­жи де­лать. Я не хо­чу ещё один хвост. Ты мне дол­жен. По­моги.

Сас­ке ни­чего ему не был дол­жен. Сас­ке пре­пода­ватель, а Узу­маки сту­дент. Он сам со­вер­шил ту ошиб­ку, а пре­пода­вате­ли не не­сут от­ветс­твен­ности за прос­чё­ты сту­ден­тов.

Вот толь­ко Узу­маки знал Сас­ке го­раз­до луч­ше, чем лю­бой дру­гой ву­зовец. И знал, ку­да бить.

Сас­ке да­же приш­лось при­кусить щё­ку из­нутри, что­бы сдер­жать­ся. Его бе­сило, что он не за­метил прос­чёт, и бе­сило, что Узу­маки это прек­расно по­нимал и бес­со­вес­тно поль­зо­вал­ся его у­яз­влён­ной гор­достью.

Сас­ке глу­боко вздох­нул и пос­то­ронил­ся, не го­воря ни сло­ва. Ему не нуж­но бы­ло по­вора­чивать­ся, что­бы ви­деть, как по­бед­но про­си­ял улыб­кой Узу­маки.

— Чаи го­ня­ешь? — спро­сил тот, за­ходя сле­дом и ски­дывая с плеч лёг­кую кур­тку.

Сас­ке хмык­нул в от­вет, скры­ва­ясь в кух­не. Ког­да он вер­нулся с чаш­кой чая — для Узу­маки он за­вари­вать не стал — неп­ро­шеный гость сто­ял там же, за­кинув го­лову, и за­воро­жён­но рас­смат­ри­вая вы­сокий по­толок.

Вне­зап­но он, слов­но и не за­метив, что Сас­ке вер­нулся, при­под­нялся на цы­поч­ки и вы­тянул ру­ку вверх, буд­то пы­тал­ся до­тянуть­ся, кос­нуть­ся до этой гро­мади­ны. И свет жёл­той лам­пы из-за не­запер­той две­ри чёт­ко очер­чи­вал его си­лу­эт.

Сас­ке за­мер, смот­ря на вы­тянув­ше­гося в струн­ку Узу­маки. Ка­залось, мгно­вение — и он до­тянет­ся, доп­рыгнет, до­летит.

— Эх, до сих пор не дос­таю, — ска­зал он с улыб­кой, рас­слаб­ля­ясь и гром­ко шлёп­нув пят­ка­ми об пол. — Всег­да у те­бя по­тол­ки бы­ли вы­сочен­ные.

Сас­ке мор­гнул и по­качал го­ловой.

— Ты не за­пер за со­бой, — бро­сил он че­рез пле­чо, про­ходя в ком­на­ту.

Пос­лы­шал­ся стук и при­выч­ные щел­чки зам­ков. Узу­маки яв­но не за­был, как нуж­но зак­ры­вать эти две­ри.

Ког­да он за­шёл в ком­на­ту, Сас­ке пил чай, си­дя на компь­ютер­ном крес­ле воз­ле сто­ла.

— Как ты во­об­ще се­бе это пред­став­ля­ешь? — ед­ко спро­сил он. — Что мне те­перь, под­ска­зывать те­бе?

Узу­маки скри­вил­ся.

— Ду­рак. Я бу­ду ре­шать, а ты про­веряй, что­бы я оши­бок не на­делал. Вся­ко луч­ше, чем бро­дить из до­ма в уни­вер и ждать там те­бя по шесть ча­сов.

Сас­ке не­охот­но кив­нул, про­пус­тив шпиль­ку ми­мо ушей. От­ста­вив не­допи­тую чаш­ку, он встал, что­бы ра­зоб­рать стол, ко­торый обыч­но ис­поль­зо­вал для чер­те­жей или за­пол­не­ния бу­маж­ной от­чётнос­ти.

— На, пос­мотри, я тут по­решал кой-че­го...

В сле­ду­ющий раз Сас­ке пос­мотрел на ча­сы, ког­да уже был час но­чи. Он сов­сем за­был о вре­мени и о ра­боте, Узу­маки был слиш­ком шум­ным и слиш­ком лю­бил бол­тать, да­же ког­да за­нимал­ся не­пос­редс­твен­но рас­чё­тами — Сас­ке не мог от не­го и ша­га сту­пить. Си­дел ря­дом, пра­вил его бес­ко­неч­ные ошиб­ки, слу­шал бол­товню и го­ворил что-то од­нослож­ное в от­вет.

Узу­маки ни­ког­да не умел сос­ре­дото­чить­ся на чём-то од­ном, да и те­ория ему да­валась очень пло­хо. Этим он на­поми­нал Сас­ке всех тех де­вушек, ко­торые при­ходи­ли сда­вать ему кур­со­вые. Обыч­но имен­но они не мог­ли кон­цен­три­ровать­ся на рас­чё­тах и де­лали не­лепые ошиб­ки. Не го­воря уже о том, что ча­ще все­го они бы­ли до­воль­но-та­ки глу­пы.

На­вер­ное, из-за та­кого сво­его от­но­шения он и прос­лыл сре­ди сту­ден­тов же­ноне­навис­тни­ком. Что по­чему-то нис­коль­ко не уба­вило его по­пуляр­ности у сту­ден­ток и поч­ти все­го жен­ско­го сос­та­ва пре­пода­вате­лей, не за­виси­мо от воз­раста.

В лю­бом слу­чае, пар­ней с по­доб­ным скла­дом ума Сас­ке встре­чал край­не ред­ко. Ча­ще все­го они бы­ли ди­зай­не­рами. И все они бы­ли стран­ны­ми.

И да, Узу­маки. Узу­маки в их чис­ле.

— Дев­чонки иног­да ме­ня во­об­ще по­ража­ют. Зна­ешь фи­лосо­фа... блин, за­был имя. Ну, он всё вре­мя как боль­ной: с меш­ка­ми под гла­зами, каш­ля­ет пос­то­ян­но, то­щий та­кой?

— Нет.

— Да не важ­но, ког­да ему за­чёт сда­вали, Ино приш­ла с пу­зом ог­ромным.

— Ино, это ко­торая Ин­на?

— Ага, толь­ко она не лю­бит, ког­да её так на­зыва­ют.

— Раз­ве она бе­ремен­ная?

— Да в том-то и де­ло! — Узу­маки хмык­нул, ко­па­ясь сре­ди лис­тов в по­ис­ках от­ве­та из уже ре­шён­ной фор­му­лы. — В об­щем, приш­ла и си­дит, смот­рит на не­го. Он грус­тны­ми гла­зами смот­рел в от­вет то на неё, то на жи­вот, так и под­пи­сал за­чёт­ку, хо­тя она ни ра­зу на за­няти­ях не по­яв­ля­лась.

— Будь вни­матель­ней, иди­от, — ска­зал Сас­ке, ус­та­ло под­чёрки­вая оче­ред­ную ошиб­ку. — Ты не тот ко­эф­фи­ци­ент впи­сал.

— За­видую иног­да дев­чонкам, — Узу­маки слад­ко по­тянул­ся и раз­мял шею, — мне бы с та­кой лёг­костью от сво­их хвос­тов от­де­лать­ся.

Сас­ке по­тёр пе­рено­сицу. Он поч­ти уже и за­был, как хо­рошо Узу­маки уме­ет утом­лять. Слу­чай с Ино он во­об­ще пред­по­чёл не ком­менти­ровать — ви­дел па­ру раз та­кие при­меры вжи­вую. Прав­да, с ним по­доб­ное не про­каты­вало.

— И что, мно­го у те­бя хвос­тов?

Узу­маки вдруг пе­рес­тал бес­по­кой­но вер­теть­ся и сму­щён­но по­чесал под но­сом.

— Мм... да де­вять уже.

Сас­ке от­нял руч­ку ото рта и в упор на не­го ус­та­вил­ся. Узу­маки с пре­уве­личен­ным вни­мани­ем пе­рери­совы­вал с ме­тодич­ки узел со­еди­нения ко­лон­ны с фун­да­мен­том.

— Ты боль­ной? Как те­бя ещё не от­числи­ли толь­ко.

Тот за­катил гла­за.

— Да лад­но те­бе, Сас­ке. Я же плат­ник, сам зна­ешь, ка­кая тут по­лити­ка. Я мо­гу хоть до шес­то­го кур­са с хвос­та­ми про­ходить, по­ка пла­чу.

Сас­ке по­качал го­ловой.

— Что-то ты поз­дно с ни­ми спох­ва­тил­ся. Ес­ли те­бя это не осо­бо пу­гало, че­го тог­да так бо­ять­ся де­сято­го?

Узу­маки прик­рыл гла­за. На­вер­ное, впер­вые за этот ве­чер он выг­ля­дел ус­тавшим.

— Мне на­до пос­ко­рее с ни­ми раз­де­лать­ся. Очень на­до.

— Вот как.

Боль­ше­го Сас­ке не ска­зал, и Узу­маки за­тих, вчи­тыва­ясь в сле­ду­ющий пункт за­дания. Он уже поч­ти за­кан­чи­вал рас­чёт.

— Блин, и как это ре­шать? — он не­тер­пе­ливо ткнул в пе­чат­ную строч­ку. — Эту чер­то­ву ме­тодич­ку без сло­варя про­читать не­воз­можно.

— Мо­жет, ты прос­то умом до неё не до­рос?

Узу­маки мет­нул в не­го скеп­ти­чес­кий взгляд и по-лисьи ух­мыль­нул­ся:

— Ага, ви­дел бы ты, как мы всей груп­пой рас­шифро­выва­ли объ­яс­не­ния к фор­му­лам. Тут на­до впи­сать объ­яс­не­ния к объ­яс­не­ни­ям. Ти­пич­ный нев­нятный язык всех этих по­мешан­ных на бю­рок­ра­тии дед­ков и тё­ток. Кто во­об­ще её на­писал? — Узу­маки стал лис­тать пос­ледние стра­ницы в по­ис­ках ав­то­ра. — Точ­но те­бе го­ворю, я, ког­да до­кумен­ты на квар­ти­ру со­бирал, ви­дел там та­кое же жут­кое сло­воб­лу­дие... ого!

Сас­ке по­мор­щился. Узу­маки тут же по­вер­нулся к не­му, рас­плыв­шись в ехид­ной улыб­ке от уха до уха.

— Да лад­но? Ты её на­писал?

— Не толь­ко я. Моё имя пос­леднее в спис­ке ав­то­ров.

Узу­маки да­же от­ки­нул­ся на­зад, ве­село пос­матри­вая на не­го при­щурен­ны­ми го­лубы­ми гла­зами:

— Ха­ах, мог бы до­гадать­ся! Толь­ко та­кой моз­гоклюй, как ты, мог на­писать та­кую ну­дяти­ну!

Сас­ке боль­но пнул его под ко­лен­ку и тут же мыс­ленно от­ру­гал се­бя за ре­бячес­тво. Сас­ке был стар­ше На­руто на пять лет, но, ког­да они об­ща­лись, как буд­то опус­кался до его воз­раста. Впро­чем, тот в дол­гу не ос­тался, шут­ли­во, но то­же очень ощу­тимо ткнув ку­лаком под рёб­ра.

— На. Луч­ше пе­реве­ди на нор­маль­ный язык то, что вы тут по­напи­сали, — от­сме­яв­шись, На­руто прид­ви­нул ме­тодич­ку, за­чем-то заг­ля­дывая ему в гла­за.

Сас­ке сме­рил его не­доволь­ным взгля­дом, но всё же скло­нил­ся над пле­чом, во­дя паль­цем по пе­чат­ным строч­кам и объ­яс­няя суть даль­ней­ше­го ре­шения. Он кра­ем гла­за за­метил, как На­руто за­мер и, ка­жет­ся, поч­ти не ды­шал. Улыб­ка пос­те­пен­но за­вяла, он не от­ры­вал серь­ёз­но­го взгля­да от ли­ца Сас­ке. Да­же жёл­тая нас­толь­ная лам­па как-то стран­но от­ра­жалась в его гла­зах, из­ме­няла их цвет на со­вер­шенно не­воз­можный. Жёл­тый, оран­же­вый, крас­ный.

Ког­да Сас­ке за­молк, нас­ту­пила неп­ри­выч­ная для пос­ледних ча­сов ти­шина. Она ре­зала слух да­же ему, да­же ему, всю жизнь про­жив­ше­му в этой квар­ти­ре в пос­то­ян­ном без­молвие.

— Зна­ешь, — На­руто шум­но вздох­нул, и вздох по­казал­ся вдруг страш­но ог­лу­шитель­ным, — ты так объ­яс­ня­ешь... Ка­жет­ся, я влю­бил­ся.

Гла­за Сас­ке рас­ши­рились, да­же сер­дце про­пус­ти­ло удар.

А в сле­ду­ющий миг На­руто сог­нулся от сме­ха, сту­ча по сто­лу ку­лаком от из­бытка чувств. Сас­ке пнул его под ко­лен­ку уже без вся­ких уг­ры­зений со­вес­ти и вы­шел на бал­кон.

— Да лад­но те­бе, я же по­шутил! — ве­село крик­нул На­руто вдо­гон­ку.

Ес­ли бы Сас­ке ку­рил, са­мое вре­мя бы­ло бы дос­тать си­гаре­ту.

Дав­но нас­ту­пил май, но по ве­черам воз­дух был всё ещё сты­лым. По­ёжив­шись, Сас­ке опёр­ся о хо­лод­ные по­руч­ни, в го­лове зве­нело от пус­то­ты. Где-то там, за сте­ной мра­ка, све­тил ок­на­ми дом, где жил На­руто.

А На­руто, зна­чит, по­шутил.

Как-то раз Сас­ке под­ме­нял од­ну из лек­ций Оро­чима­ру и рас­ска­зывал ма­тери­ал по Же­лезо­бетон­ным конс­трук­ци­ям пе­ред при­тих­шим по­током в нес­коль­ко групп. Про­ек­ти­ров­щи­ки, ар­хи­тек­то­ры и ди­зай­не­ры сме­шались в еди­ной мас­се, но Сас­ке без тру­да выч­ле­нял в нём от­дель­ные сбив­ши­еся груп­пки. Сре­ди про­ек­ти­ров­щи­ков в боль­шинс­тве бы­ли пар­ни, тог­да как сре­ди ар­хи­тек­то­ров и ди­зай­не­ров — де­вуш­ки. Наг­ла­жен­ные и нак­ра­шен­ные как на под­бор. На их фо­не про­ек­ти­ров­щи­ки смот­ре­лись сов­сем прос­тень­ко, но Сас­ке они нра­вились го­раз­до боль­ше — они-то свои кур­со­вые сда­вали вов­ре­мя.

В тот раз, ког­да Сас­ке за­молк, сде­лав па­узу, что­бы все ус­пе­ли за­писать ска­зан­ное, не­ожи­дан­но от­чётли­во пос­лы­шал­ся го­лос сту­ден­тки: «Он так объ­яс­ня­ет... ка­жет­ся, я влю­билась!» — смех заг­лу­шил пос­ле­ду­ющее рас­те­рян­ное бор­мо­тание. По всей ви­димос­ти, она и са­ма не ожи­дала, что ти­шина нас­ту­пит так вне­зап­но, а её го­лос ока­жет­ся нас­толь­ко гром­ким. Сас­ке по­дож­дал, по­ка ве­селье смол­кнет, и про­дол­жил лек­цию, но ему ещё дол­го при­поми­нали эту ис­то­рию, ко­торая ми­гом об­ле­тела весь уни­вер­си­тет.

В Учи­ху Сас­ке влюб­ля­лись с пер­во­го взгля­да. Он силь­но вы­делял­ся сре­ди пре­пода­вате­лей мо­лодостью и внеш­ностью. Рань­ше он учил­ся в этом же уни­вер­си­тете, и сам Оро­чима­ру — гла­ва ка­фед­ры — по окон­ча­нию учё­бы пред­ло­жил ему ра­боту.

Мо­лодой и кра­сивый пре­пода­ватель, ког­да он чи­тал лек­ции, все слу­шате­ли смот­ре­ли на не­го, а сту­ден­тки на пе­реры­вах стай­ка­ми со­бира­лись око­ло его сто­ла. Хи­хика­ли и зав­ле­ка­юще улы­бались — они ухит­ря­лись спра­шивать по по­воду сво­их кур­со­вых та­кими ме­довы­ми го­лоса­ми, что Сас­ке, ка­залось, чувс­тво­вал са­хар на язы­ке.

Сас­ке слад­кое тер­петь не мог.

Гром­ко стук­ну­ла о стен­ку, от­кры­ва­ясь, бал­конная дверь.

— Н-даа, по­хоже, ты не осо­бо лю­бишь ту ис­то­рию, — пос­лы­шал­ся нем­но­го ви­нова­тый го­лос На­руто.

Он встал ря­дом, об­ло­котив­шись спи­ной о хо­лод­ный по­ручень. Сас­ке хмык­нул.

— Ой, как буд­то это мог­ло так силь­но те­бя за­деть, — На­руто за­катил гла­за. — Ври да не за­вирай­ся.

— Знал бы ты, как ме­ня с этой ис­то­ри­ей дос­та­ли. Как буд­то я ви­новат в том, что сту­ден­ты не­сут вся­кую ахи­нею пос­ре­ди па­ры.

— Эй, — На­руто лег­ко тол­кнул его в пле­чо, — это не чушь! Ну, для той дев­чонки уж на­вер­ня­ка не чушь. Она тог­да вся крас­ная бы­ла, как виш­ня! А ты... — он нах­му­рил­ся, — блин, да ка­фед­ра под то­бой и то го­раз­до жи­вее и дру­желюб­нее выг­ля­дела!

Сас­ке ус­та­ло по­качал го­ловой.

— Это всё чушь. Не знаю, в ко­го они все влюб­ля­ют­ся, но точ­но не в ме­ня. Они ме­ня не зна­ют.

— Хах, это уж точ­но! — хи­хик­нул На­руто. — Да от те­бя лю­бая ба­ба сбе­жит, ес­ли уз­на­ет поб­ли­же.

— И вся их лю­бовь с пер­во­го взгля­да то­же пол­ный вздор, — до­бавил Сас­ке не­ожи­дан­но зло.

Па­уза по­вис­ла в сты­лом воз­ду­хе, как ку­сок ль­да в сту­дёной во­де.

— Ну, — ос­то­рож­но на­чал На­руто, ис­ко­са на не­го пог­ля­дывая, — в тво­ём слу­чае это ско­рее лю­бовь с пер­во­го объ­яс­не­ния.

И не­уве­рен­ная улыб­ка ос­ве­тила его ли­цо, а Сас­ке рас­сла­бил­ся — и тут же по­чувс­тво­вал об­жи­га­ющий хо­лод же­лез­ных по­руч­ней.

— А лю­бовь с пер­во­го взгля­да су­щес­тву­ет, ты не за­ливай. У ме­ня так бы­ло, — На­руто с улыб­кой от­ки­нул го­лову, пы­та­ясь заг­ля­нуть за ко­зырёк, но там бы­ло толь­ко не­бо: тём­ное и без­звёздное. А ка­залось, он си­лил­ся раз­гля­деть что-то сов­сем иное.

Сас­ке мед­ленно ог­ля­нул­ся.

— И в ко­го же?

На­руто от­ве­тил сво­ей обыч­ной шаль­ной улыб­кой и вы­тянул ру­ку вверх, пы­та­ясь дос­тать до ко­зырь­ка, но тот был слиш­ком вы­соко.

— А не ска­жу! — он от­тол­кнул­ся от по­руч­ня и дёр­нул Сас­ке за ру­кав фут­болки. — Пой­дём даль­ше ре­шать, а то я око­чурюсь тут ско­ро. Ну и мо­розень. А май ме­сяц ещё...

Они за­кон­чи­ли, ког­да на ча­сах сто­яло три ча­са но­чи. Сас­ке ус­тал и вы­мотал­ся, а На­руто све­тил­ся бод­ростью, буд­то на зав­трак съ­ел де­сяток ба­таре­ек. Ра­дос­тный, что ви­сев­ший над ним да­мок­ло­вым ме­чом рас­чёт за­вер­шён и пол­ностью ве­рен, На­руто поб­ро­сал в сум­ку все свои ве­щи и выс­ко­чил за дверь — в ко­ридор под жёл­тую лам­пу, а по­том вниз по кру­той лес­тни­це и в ночь.

Сас­ке не вол­но­вал­ся по это­му по­воду, уж как-ни­будь до­бежит па­ру мет­ров до сво­его до­ма. На­руто ведь не дев­чонка в ми­ни-юб­ке, что­бы опа­сать­ся мань­яков в тем­но­те.

Ра­бота бы­ла бла­гопо­луч­но за­быта.

Они зна­ли друг дру­га нас­толь­ко дав­но, что Сас­ке да­же не смог бы вспом­нить, с че­го же на­чалось их зна­комс­тво. Ско­рее все­го, всё за­вяза­лось с тех пор, как его, вось­ми­лет­не­го, ста­ли ос­тавлять с трёх­летним не­уго­мон­ным ре­бён­ком — что­бы Сас­ке за ним прис­мотрел. На­руто был си­ротой, в жи­вых ос­тался лишь дед, ко­торо­го Сас­ке ви­дел все­го два ра­за. Нель­зя ска­зать, что­бы он был в вос­торге от пер­спек­тив це­лыми дня­ми об­щать­ся с ма­лолет­кой, ко­торая ед­ва на­учи­лась скла­дывать сло­ва в ос­мыслен­ные пред­ло­жения. Од­на­ко его на­рас­та­ющий бунт пре­сёк стар­ший брат, от­ве­дя в сто­рону и серь­ёз­но по­гово­рив по ду­шам. Пос­ле та­ких раз­го­воров Сас­ке бы­ло бе­зум­но стыд­но. Вот так, с про­гор­клым чувс­твом ви­ны он и взял на се­бя эту от­ветс­твен­ность — си­деть с ма­лышом каж­дые вы­ход­ные.

— На­руто сын Ми­нато и Ку­шины, а они близ­кие друзья на­ших ро­дите­лей. Ты сам пом­нишь, что с ни­ми про­изош­ло. Прос­ти, это я ви­новат, что те­бе при­ходит­ся с ним си­деть. Ты же зна­ешь, нас­коль­ко за­няты мать и отец, а со мной про­водить вре­мя он от­ка­зыва­ет­ся... не знаю, по­чему. Ты вы­ручишь ме­ня?

Ита­чи его про­сил. Лю­бимый брат, на ко­торо­го он всег­да смот­рел сни­зу-вверх с не­мым обо­жани­ем, про­сил по­мощи, и Сас­ке, ра­зуме­ет­ся, не мог от­ка­зать.

Ког­да На­руто с кри­ками но­сил­ся по ком­на­там, Сас­ке мыс­ленно го­ворил се­бе: «Это всё ра­ди Ита­чи». Пов­то­рял, ког­да На­руто, не в си­лах унять своё дет­ское лю­бопытс­тво, ло­мал или раз­би­вал что-ни­будь. Пов­то­рял да­же тог­да, ког­да он ста­новил­ся неп­ри­выч­но ти­хим и рас­те­рян­ным го­лосом спра­шивал у не­го: «Ске, де ма­ма-па­па?»

Чем за­нимал­ся его дед, Сас­ке не знал. Всё своё вре­мя тот про­водил до­ма и от­лу­чал­ся лишь на все вы­ход­ные — они поч­ти не пе­ресе­кались. Нель­зя ска­зать, что­бы он нра­вил­ся Сас­ке. Его пу­гали шум­ные, слиш­ком об­щи­тель­ны лю­ди, эмо­ции ко­торых би­ли че­рез край. Они бы­ли слов­но ин­верси­ей его собс­твен­ной семьи — мол­ча­ливой, спо­кой­ной и пре­ис­полнен­ной над­менностью к ок­ру­жа­ющим. Дед На­руто был аб­со­лют­но дру­гим: нас­мешли­вым, крик­ли­вым, об­щи­тель­ным. По­жалуй, да­же слиш­ком. Сас­ке не сом­не­вал­ся, что и сам На­руто вы­рас­тет та­ким же, как и его дед.

Это про­дол­жа­лось до тех пор, по­ка На­руто не ис­полни­лось шесть лет — и его уже мож­но бы­ло ос­тавлять од­но­го до­ма без стра­ха, что он сам се­бе нав­ре­дит. Это бы­ло в те­ории, ведь маль­чиш­ка рос той ещё сор­ви­голо­вой. Сас­ке вздох­нул с об­легче­ни­ем, ког­да обя­зан­ность быть нянь­кой с не­го сня­ли. Пя­тилет­няя раз­ни­ца в их воз­расте бы­ла не сте­ной — неп­ре­одо­лимой про­пастью в их об­ще­нии. Да­же год раз­ни­цы был бы су­щес­тве­нен, что уж го­ворить о пя­ти.

По­том Сас­ке ред­ко с ним встре­чал­ся. Лишь, ког­да воз­вра­щал­ся со шко­лы и про­ходил ми­мо дво­ровой дет­ской пло­щад­ки — раз­ли­чал бе­лоб­ры­сую ма­куш­ку, ма­ячив­шую сре­ди про­чей ре­бят­ни.

Во вся­ком слу­чае, так бы­ло до тех пор, по­ка Ита­чи не убил их ро­дите­лей.

— Э­эй, Сас­ке, по­годи! Зна­ешь же, что у Ка­рин зав­тра день рож­де­ния? — с ехид­ной улыб­кой спро­сил один из ла­боран­тов.

Тот опёр­ся ла­донью о край сто­ла, ког­да Сас­ке со­бирал­ся ухо­дить до­мой. Его име­ни Сас­ке не пом­нил, от­ли­чал лишь по вы­белен­ным пе­рекисью во­лосам и ос­трым зу­бам, они де­лали пар­ня по­хожим на пи­ранью. От­че­го-то это­го ла­боран­та всег­да силь­но вол­но­вали его с Ка­рин от­но­шения, ко­торые лишь с на­тяж­кой тя­нули на при­ятель­ские.

— Что, прав­да? — Сас­ке по­мор­щился. — Ну, бу­ду знать.

Прих­ва­тив сум­ку, он вы­шел из пре­пода­ватель­ской, не про­ща­ясь. Как, впро­чем, и всег­да.

Уже спус­ка­ясь по сту­пень­кам, ве­дущим от глав­но­го вхо­да, он нат­кнул­ся взгля­дом на бе­лоб­ры­сую ма­куш­ку. На­руто сто­ял в оран­же­вой кур­тке и опи­рал­ся по­яс­ни­цей о сталь­ной по­ручень.

Сас­ке про­шёл ми­мо и уже поч­ти ус­пел спус­тить­ся с лес­тни­цы, как На­руто его ок­ликнул:

— Сас­ке, эй!

Он обер­нулся. На­руто улы­бал­ся нем­но­го нер­вно и вы­жида­тель­но.

— Ээ, при­вет.

— Че­го те­бе?

Тот нах­му­рил­ся, скор­чив од­ну из сво­их не­доволь­ных рож.

— Слу­шай, ну че­го ты та­кой уб­лю­док? Как буд­то к те­бе ник­то не мо­жет об­ра­тить­ся без лич­ной вы­годы!

— Да я по тво­им гла­зам ви­жу, что те­бе что-то на­до.

На­руто шут­ли­во под­нял ру­ки вверх, спус­ка­ясь по сту­пень­кам к за­мер­ше­му на мес­те Сас­ке.

— Лад­но-лад­но, пой­мал. Слу­шай... — он вдруг за­мял­ся, от­ве­дя взгляд в сто­рону и по­тирая шею, — мне по­мощь нуж­на твоя, вот.

— И в чём же? — спро­сил Сас­ке, при­щурив­шись.

— Э... да... ну...

Сас­ке, не вы­дер­жав, за­катил гла­за.

— Не то­ропись, при­дурок, у ме­ня ещё ку­ча вре­мени.

— Ну ты и ско­тина, — про­вор­чал На­руто, под­няв на не­го, на­конец, взгляд. — В об­щем... пом­нишь, я те­бе про хвос­ты свои го­ворил?

— Де­вять, да.

— Да... мо­жешь мне по­мочь с ни­ми?

Сас­ке да­же бро­ви при­под­нял от удив­ле­ния.

— Че­го?

— Ну, — На­руто шум­но вздох­нул, — хоть раз дру­гом по­будь, по­содей­ствуй, а? Мне очень на­до с ни­ми ра­зоб­рать­ся как мож­но ско­рее, прям кровь из но­су.

— Нет, — по­качал Сас­ке го­ловой, — ты сам ви­новат, что столь­ко их нах­ва­тал, вот и раз­би­рай­ся.

Он по­вер­нулся, что­бы уй­ти, но На­руто схва­тил его за край ру­кава.

— Чёрт, Сас­ке! — вос­клик­нул он. — Что ты веч­но как не­живой?! Я... блин, не знаю, ну всё, что хо­чешь, сде­лаю!

— Как буд­то мне от те­бя что-то на­до, — он выр­вал свою ру­ку из зах­ва­та. — Как ты се­бе хоть это пред­став­ля­ешь? За­чёты я за те­бя зак­ры­вать, что ли, дол­жен?

— Да нет же! Мне прос­то по­мощь нуж­на, как тог­да, с рас­чё­тами! Ты же по всем пред­ме­там всег­да ус­пе­ва­ющим был.

— С че­го ты взял, что я твои-то пред­ме­ты знаю?

— Те, что не зна­ешь, я и сам сдам!

Сас­ке с изум­ле­ни­ем смот­рел на На­руто. Он не мог не уди­вить­ся, с ка­ким упорс­твом тот на­сел на не­го. Слов­но от то­го, сдаст ли хвос­ты или нет, за­висе­ла чья-то жизнь, не мень­ше.

— И это... мне комп твой ну­жен.

В кои-то ве­ки Сас­ке бо­рол­ся с же­лани­ем рас­сме­ять­ся. Прось­ба ка­залась ему всё аб­сур­днее и аб­сур­днее. Он, поч­ти что улы­ба­ясь, по­качал го­ловой и по­вер­нулся, что­бы уй­ти.

— Сас­ке, ну! — с от­ча­янь­ем вос­клик­нул На­руто за его спи­ной. — Как дру­га про­шу!

Сас­ке ос­та­новил­ся и вздох­нул, утом­лённо под­няв го­лову.

— Лад­но. При­ходи зав­тра, — сда­ва­ясь, ска­зал он.

По­том вспом­нил, что зав­тра у Ка­рин день рож­де­ния, а, зна­чит, та при­тащит торт, вы­пив­ку и про­чую дре­бедень в пре­пода­ватель­скую. Все бу­дут праз­дно­вать, а име­нин­ни­ца опять бу­дет тре­бовать по­целуй в по­дарок от са­мого за­вид­но­го же­ниха их ка­фед­ры.

— То есть, пос­ле­зав­тра. Зав­тра ме­ня на ра­боте не бу­дет, — уточ­нил он, по­думав, что мо­жет взять се­бе сво­бод­ный день из не­ис­поль­зо­ван­но­го от­пуска.

А ещё по­думал, что тот ла­борант как раз на это и рас­счи­тывал.

Шур­ша па­кетом с апель­си­нами, Сас­ке тол­кнул бе­лую дверь и во­шёл внутрь про­пах­шей ле­карс­тва­ми ком­на­ты. Дед, уви­дев, кто при­шёл, изум­лённо при­под­нял тон­кие се­дые бро­ви. Его мор­щи­нис­тое ли­цо раз­гла­дилось, а тём­ные гла­за за­горе­лись.

— Сас­ке! На­до же! Сколь­ко лет! — он сде­лал сла­бое дви­жение ру­кой навс­тре­чу, но по­мор­щился от бо­ли.

Сас­ке нах­му­рил­ся, сгру­жая фрук­ты на тум­бочку.

— Ле­жите, вам нель­зя дви­гать­ся.

— Бо­же, ты та­кой же за­нуда, как и мой врач, — дед кри­во ус­мехнул­ся. — По­годи, раз­ве сей­час не раз­гар ра­боче­го дня?

— У ме­ня вы­ход­ной.

— Яс­но. — По­мол­чав нем­но­го, он спро­сил: — Те­бе На­руто ска­зал?

Сас­ке, по­думав, по­качал го­ловой.

— Нет, мне по­каза­лось кое-что стран­ным, и я ре­шил поз­во­нить к вам на ра­боту. Там мне всё и рас­ска­зали.

Дед глу­боко вздох­нул, от­ки­нув­шись на по­душ­ке. Опу­тан­ный про­вода­ми и труб­ка­ми от ка­пель­ни­цы, он ле­жал в боль­нич­ной па­лате один. Обыч­но ве­сёлый и без­за­бот­ный, сей­час он стал на ред­кость серь­ёз­ным. Но в его ли­це бы­ло и кое-что ещё, че­го рань­ше Сас­ке не за­мечал. Лёг­кая хит­ринка за­лег­ла в угол­ках глаз, в мор­щи­нах у губ. Та же са­мая хит­ринка пос­то­ян­но скво­зила в ли­це у На­руто. Ведь На­руто, ка­ким бы прос­то­филей тот не ка­зал­ся, был тем ещё плу­том. Это бы­ла их се­мей­ная чер­та.

Сас­ке при­пом­нил, как На­руто за­явил­ся к не­му до­мой сов­сем не­дав­но, тре­буя, что­бы он, Сас­ке, от­ве­чал за свои ошиб­ки. Ещё тог­да, си­дя ря­дом и гля­дя, как тот ре­ша­ет, Сас­ке по­нял, в чём де­ло. Прак­ти­чес­ки пос­ле каж­до­го рас­чё­та шли ре­шения-про­вер­ки, и ес­ли бы в них что-то не схо­дилось, он бы за­метил. Он ма­шиналь­но сколь­зил по ним взгля­дом, фик­си­руя схо­дит­ся-нес­хо­дит­ся, и нич­то в том при­мере не прив­лекло его вни­мания. И он по­нял в тот ве­чер, по­чему.

На­руто, вмес­то то­го, что­бы пе­рес­чи­тать неп­ра­виль­ное, уш­ло под­ста­вил в про­вер­ку под­хо­дящий ко­эф­фи­ци­ент, по­наде­яв­шись, что Сас­ке не за­метит. И ведь он и не за­метил вна­чале. Но рас­чё­ты ни­ког­да не тер­пят по­доб­но­го. Да­же ес­ли ты зам­нёшь од­ну ошиб­ку, она по­том всё рав­но всплы­вёт в дру­гом мес­те. Не в рас­чё­те, так в чер­те­же.

На­руто был прос­то лов­ким прох­востом, как и его дед. Он за­метил это тем ве­чером.

Но ни­чего не ска­зал.

— На­руто та­кой ду­ралей. Я... пе­режи­ваю за не­го, — пос­ле па­узы ска­зал дед.

— До та­кой сте­пени? — Сас­ке вы­рази­тель­ным взгля­дом оки­нул по­меще­ние.

— Да уж, — тот не­весе­ло ус­мехнул­ся. — В кои-то ве­ки ре­шил за­нять­ся его вос­пи­тани­ем, и на те­бе. Не­чего бы­ло и на­чинать.

Сас­ке не знал, что от­ве­тить. Он чувс­тво­вал се­бя обя­зан­ным на­вес­тить де­да. Хоть они и не об­ща­лись нес­коль­ко лет, но ка­кое-то вре­мя жи­ли в од­ном до­ме вмес­те, втро­ём. Пос­ле то­го, как Ита­чи ос­та­вил Сас­ке си­ротой.

— Я хо­чу поп­ро­сить те­бя кое о чём, Сас­ке, — от­влёк от раз­мышле­ний ба­сис­тый го­лос де­да. — Бо­юсь я за это­го мел­ко­го иди­ота. Та­ких ведь дров на­лома­ет. А пос­ле это­го слу­чая я в се­бе уже не так уве­рен... Прис­мотри за ним, по­жалуй­ста.

И опять Сас­ке не знал, что ска­зать.

Он да­же не уди­вил­ся, ког­да На­руто, си­яя, как мед­ный грош, при­шёл к не­му в тот же день вмес­то по­ложен­но­го зав­тра пря­мо к не­му в квар­ти­ру. Хмык­нув, Сас­ке пос­то­ронил­ся, про­пус­кая На­руто внутрь и зак­ры­вая за ним дверь.

— Толь­ко уч­ти, де­лать за те­бя я ни­чего не бу­ду, — пре­дуп­ре­дил он, за­ходя в ком­на­ту. — Что там у те­бя пер­вым идёт?

— Ин­форма­тика, — до­сад­ли­во от­ве­тил На­руто и по­дошёл к компь­ютер­но­му сто­лу. Кив­нул на тём­ный мо­нитор: — Мож­но же?

Сас­ке мах­нул ру­кой, при­сажи­ва­ясь на ди­ван и наб­лю­дая, как тот са­дит­ся и вклю­ча­ет про­цес­сор.

— У нас ин­форма­тику ве­дёт су­щая стер­во­зина. Хмм, за­был имя... в об­щем, тём­ные во­лосы, грудь у неё ого­го, толь­ко ха­рак­тер пре­мер­зкий, орёт на всех пос­то­ян­но, да ещё и на зме­ях по­меша­на! Зна­ешь та­кую?

— Нет.

— Да не важ­но. Ес­ли не сдал вов­ре­мя ей ла­бора­тор­ную, то всё, пол­ный ка­пец. Бу­дет ти­ранить, по­ка всю кровь не выпь­ет! — дож­давшись, ког­да на мо­нито­ре за­горит­ся ра­бочий стол, На­руто по­лез в сум­ку и стал гнев­но рыть­ся, что-то ища.

— Что же ме­шало те­бе вов­ре­мя сдать ла­бора­тор­ную? — Сас­ке поз­во­лил се­бе ус­мехнуть­ся, он и сам тер­петь не мог опаз­ды­ва­ющих сту­ден­тов и не от­ка­зывал се­бе в удо­воль­ствии их нем­но­го за это по­мучить.

— Ну да, блин, ко­му я рас­ска­зываю, — На­руто под­нял на не­го взгляд и горь­ко хмык­нул, — ты же сам тот ещё упырь.

Сас­ке по­жал пле­чами.

— Нич­то не зас­тавля­ет этих иди­отов опаз­ды­вать. Я те­бе точ­но мо­гу ска­зать, что де­вянос­то пять про­цен­тов сту­ден­тов са­ми ви­нова­ты в сво­ей за­дер­жке.

— Да ну те­бя, — На­руто от­вернул­ся, дос­тав из сум­ки флеш­ку, и вста­вил её в разъ­ём. — Ту­пые у неё ла­бора­тор­ные. Я все эти прог­раммы и так знаю, мне её за­нятия по бо­ку... ого!

Он обер­нулся, гла­за его ок­ругли­лись от изум­ле­ния.

— Да у те­бя тут пол­ный па­кет прог... Я-то ду­мал, что всё ус­та­нав­ли­вать при­дёт­ся! Ты что, и 3д-ви­зу­али­заци­ей за­нима­ешь­ся?

— Ни­ког­да не зна­ешь, что при­годит­ся.

— Ну-ну, — На­руто за­вис­тли­во прис­вис­тнул, наб­лю­дая, с ка­кой ско­ростью заг­ру­жа­ют­ся нуж­ные прог­раммы. — Так и ле­та­ет всё! Ох­ре­неть! Мой комп, по срав­не­нию с тво­им, прос­то ин­ва­лид, — он до­сад­ли­во по­мор­щился.

Сас­ке не­кото­рое вре­мя свер­лил его спи­ну взгля­дом, по­том всё-та­ки ска­зал:

— Я был в боль­ни­це, — На­руто не вздрог­нул, но за­мер от этих слов, пе­рес­тав щёл­кать мыш­кой. — Мог бы сра­зу всё рас­ска­зать, а не ус­тра­ивать це­лое пред­став­ле­ние. Что слу­чилось-то?

На­руто дёр­нул го­ловой, буд­то в же­лании отог­нать от се­бя неп­ри­ят­ные сло­ва, но ус­та­ло от­ки­нул­ся на спин­ку сту­ла, сда­ва­ясь.

— Что-что... рас­кри­чал­ся он на ме­ня, как всег­да, и вот, в боль­ни­це те­перь... — Сас­ке ви­дел, как На­руто по­нурил го­лову. — Что-то с сер­дцем свя­зано. То ли ин­сульт, то ли ин­фаркт, я сам как в бре­ду был, по­ка вра­ча слу­шал...

Сас­ке про­мол­чал. Под­робнос­тей он не знал, врач не стал рас­ска­зывать, как и дед.

— И как дол­го ему ещё ле­жать?

— Не знаю, мо­жет, ме­сяц... — На­руто утом­лённо про­вёл ла­донью по ли­цу. — Я ду­мал, что сам там пом­ру, в боль­ни­це той, так пе­режи­вал... Он же орал на ме­ня пе­ред этим. Ну, как обыч­но, что я без­дель­ник и обол­дуй, что он в мою учё­бу ку­чу де­нег вбу­хал, а я да­же на за­нятия не хо­жу, толь­ко хвос­ты и лов­лю пос­то­ян­но. А по­том как зах­ри­пит, за­валит­ся на спи­ну... чес­тное сло­во, я сам се­бя го­тов был убить, что до­вёл де­да до та­кого... И комп ещё чёр­тов в при­дачу...

Он всё не от­пускал ру­ку от ли­ца и го­ворил-го­ворил, слов­но на­конец-то мог вы­гово­рить­ся. К Сас­ке он так и не по­вер­нулся. Мо­жет, бо­ял­ся, что тот над ним пос­ме­ёт­ся, а мо­жет ви­деть ничь­его ли­ца не хо­тел. Внут­ри Сас­ке, пря­мо под сол­нечным спле­тени­ем, бо­лез­ненно и неп­ри­ят­но что-то скру­чива­лось от это­го по­тока са­моби­чева­ния.

— За­мол­чи, иди­от, — ти­хо ска­зал он, и На­руто за­молк, буд­то по­давив­шись сло­вами. — Ты что, ду­мал, что по­бежишь сда­вать все хвос­ты, и всё са­мо на­ладит­ся? Сов­сем ду­рак?

— Зат­кнись, — не­ожи­дан­но зло вы­давил тот из се­бя, так и не по­вора­чива­ясь к Сас­ке. — Это я ви­новат, что он сей­час в боль­ни­це. Единс­твен­ное, что я во­об­ще мо­гу для не­го сей­час сде­лать — на­ладить учё­бу!

Сас­ке при­щурил­ся.

— А по­том что? Ну, вы­пишет­ся ста­рик, вол­но­вать­ся уже бу­дет не о чём. Опять по но­вой хвос­ты со­бирать пой­дёшь?

— Нет, — ряв­кнул На­руто, по­вора­чива­ясь, на­конец, и про­жигая его бо­лез­ненным взгля­дом.

— Ты бал­да, Узу­маки, — спо­кой­но про­дол­жил Сас­ке, не от­во­дя от не­го глаз. — Смо­жешь по­бороть се­бя и взять­ся за учё­бу? Ду­ма­ешь, бу­дет так лег­ко всё ис­пра­вить? Ско­ро нач­нутся ка­нику­лы и от­пуска, ле­том ты вряд ли ко­го-то уви­дишь. Ты, как ми­нимум, весь сле­ду­ющий се­местр бу­дешь сво­их пре­пода­вате­лей ло­вить, и не факт, что они так прос­то под­махнут те­бе за­чёт­ку. А ведь при­дёт­ся ещё с те­кущей учё­бой ус­пе­вать. Ты три кур­са на неё за­бивал, зна­ешь, ка­кое ог­ромное же­лание всё бро­сить бу­дет? Я это мно­го раз ви­дел.

На­руто си­дел, нап­ря­жён­ный, как стру­на, со сжа­тыми в по­лос­ку гу­бами. С при­щурен­ны­ми гла­зами, с каж­дым сло­вом Сас­ке он нап­ря­гал­ся всё силь­нее и силь­нее.

— Не бро­шу я, сам се­бе сло­во дал, — уп­ря­мо и с вы­зовом ска­зал он, зад­рав под­бо­родок, — я сво­их обе­щаний ни­ког­да не на­рушал.

Сас­ке смот­рел на не­го не­кото­рое вре­мя, за­тем хмык­нул:

— Пос­мотрим. А с ком­пом-то что?

На­руто по­мор­щился.

— Сло­мал­ся.

На­руто за­ходил к не­му по ве­черам поч­ти каж­дый день, вык­ра­дывая лю­бые сво­бод­ные ча­сы, по­ка ещё не кон­чи­лась сес­сия, и ра­ботал де­канат. Ему да­же учас­тие Сас­ке не тре­бова­лось, лишь бы впус­тил в квар­ти­ру, да раз­ре­шил сесть за компь­ютер. На­руто поч­ти не спал и очень ма­ло ел, стал ос­та­вать­ся на ночь, ра­ботая до ут­ра. Сас­ке не пред­став­лял, ка­кие нуж­но иметь си­лы, что­бы дер­жать­ся на та­ком ре­жиме доль­ше трёх дней, но На­руто дер­жался. Хоть под его гла­зами и по­яви­лись вну­шитель­ные си­няки, на его обыч­ное нас­тро­ение это, ка­жет­ся, ни­как не пов­ли­яло.

— По­дума­ешь, — го­ворил он, ког­да Сас­ке спра­шивал, ког­да тот спал в пос­ледний раз. — Этот... за­был имя, спал по три ча­са в день и был, как огур­чик, чем я ху­же?

Сна­чала Сас­ке не по­нял, от­че­го прос­нулся. Слов­но что-то выт­ряхну­ло его из сна — мгно­вен­но и без вся­кой сон­ли­вос­ти. Су­дя по гус­той се­рой тем­но­те в ком­на­те, вста­вать бы­ло ещё не ско­ро.

Он пе­ревер­нулся на дру­гой бок, что­бы зас­нуть сно­ва, и толь­ко сей­час по­нял — в до­ме сто­яла ти­шина. Компь­ютер не гу­дел, хо­тя На­руто обе­щал­ся до ут­ра от не­го не от­хо­дить.

Нах­му­рив­шись, Сас­ке выб­рался из пос­те­ли и вы­шел из ком­на­ты.

На­руто он об­на­ружил на од­ном из по­воро­тов ко­ридо­ра. Тот си­дел на по­лу, прис­ло­нив­шись вис­ком к по­лук­ругло­му выс­ту­па­юще­му уг­лу, и, ка­жет­ся, спал. Его свет­лые во­лосы бе­лым пят­ном вы­деля­лись в тем­но­те, и весь он ка­зал­ся поб­лекшим, слов­но от ус­та­лос­ти по­терял свои крас­ки. Сас­ке вспом­нил, как по­рой вспы­хива­ли его во­лосы на сол­нце, слов­но каж­дая прядь бы­ла пок­ры­та зо­лотом, с ка­кой жи­востью го­рели его го­лубые гла­за, вспом­нил тёп­лый ох­ристый цвет его ко­жи — всё это по­сере­ло и поб­ледне­ло в тем­но­те.

Толь­ко сей­час в го­лову Сас­ке приш­ла мысль, что На­руто сов­сем не та­кой че­ловек, как он. Это он, Сас­ке, мог ос­та­вать­ся в тем­но­те са­мим со­бой, На­руто же нуж­дался в све­те, как в воз­ду­хе.

Сас­ке пот­ряс то­го за пле­чо, но На­руто от­ве­тил нев­нятным ус­та­лым бор­мо­тани­ем. Под­жав гу­бы, Сас­ке при­сел на кор­точки и, за­кинув ру­ку На­руто се­бе на пле­чо, под­нял его на под­ги­ба­ющи­еся но­ги. Тот ед­ва-ед­ва при­от­крыл гла­за — Сас­ке ви­дел раз­ли­чимую в тем­но­те щёл­ку бел­ка — и кло­нил го­лову на бок, ще­котал ды­хани­ем клю­чицу.

Сас­ке по­вёл его че­рез ко­ридор в гос­ти­ную, где ещё ве­чером на вся­кий слу­чай пос­те­лил для не­го на ди­ване. На­руто шёл мед­ленно, кле­вал но­сом и поч­ти ви­сел на шее.

— Зна­ешь... Сас-ке, — ти­хо про­мям­лил ему в ухо На­руто, — он жи­вой... эти ар­те­рии... тру­бы... ды­хатель­ные пу­ти... вен­ти­ляция...

«Пе­ре­учил­ся», — по­думал Сас­ке. — «Ка­кой кур­сач он там де­лал пос­ледним, во­дос­набже­ние?»

Сту­дент Узу­маки ге­ро­ичес­ки по­гиба­ет в его квар­ти­ре от пе­редо­зиров­ки зна­ний.

— Что ты в ко­ридо­ре де­лал, бес­то­лочь? — спро­сил он прос­то так, не рас­счи­тывая на внят­ный от­вет.

— Я слу­шал, — Сас­ке ско­рее по­чувс­тво­вал, чем уви­дел, как На­руто улыб­нулся, — он жи­вой, этот дом... Сас­ке... ты знал, что у не­го на той ог­ромной тру­бе, на вер­хушке, де­рере... де­рере... блин... де­рево рас­тёт?.. А я ведь тер­петь не мог ар­хи­тек­ту­ру, а он жи­вой, ды­шит... и сер­дце бь­ёт­ся, а сер­дце, это...

Сас­ке сгру­зил На­руто на ди­ван и на­кинул свер­ху оде­яло. Хо­тел отой­ти, но тот вце­пил­ся ему в ру­ку.

— Са-а-ас­ке, — по­тянул он его на се­бя, зас­тавляя скло­нить­ся сов­сем близ­ко к ли­цу, и го­рячо за­шеп­тал на ухо, — я ведь влю­бил­ся в не­го сра­зу, как уви­дел... я не по­нял тог­да... а по­том по­нял.

Сас­ке чувс­тво­вал, как На­руто улы­бал­ся — гу­бы ка­сались его уха — как паль­цы ос­лабля­ют хват­ку на его ру­ке, как по­нем­но­гу за­тиха­ет и вы­рав­ни­ва­ет­ся ды­хание, но он по­чему-то всё ни­как не мог под­нять­ся. И сер­дце би­лось.

Гул­ко.