Goosebumps start to raise.
/ Head in the clouds,
Витаю в облаках,
But my gravity's centered.
Но на ногах стою твердо./
***
– Что бы вы предпочли на этот раз, мисс Лодж? – спросил парикмахер, проводя пальцами по волосам девушки.
– Мой родной черный, Луи. – с улыбкой победителя сказала девушка, и чертики затанцевали в ее глазах. – И brûle tout avec le feu*.
***
Джагхед щипает себя за руку, когда видит Веронику в коридоре университета. Она была в бордовом платье, с губами такого же цвета, идеальными бровями и черными, как сажа, волосами. На ее лице был томный взгляд и ядовитая улыбка, она шла гордой походкой, устремляя взгляд поверх остальных людей.
Да пошло оно все к черту.
***
Бетти каждый день напоминает Веронике, что Джагхед не так уж и плох. Вероника закатывает глаза и просит не напоминать ей про местного Фицджеральда. А потом добавляет, что хороший литературный вкус не делает человека замечательным.
Купер победно улыбается.
***
Джагхед начинает судорожно записывать на своем ноутбуке о девушке, которая путешествовала по фильмам сороковых, пятидесятых, шестидесятых и случайно попала в современный мир, сойдя с картины «Завтрак у Тиффани». Он, чертыхается, наливает себе третью кружку кофе и добавляет в нее немного коньяка: так легче не корить себя за то, что ты описываешь своего врага в новом романе. И не можешь остановится.
***
Он блуждает по чертовому Калифорнийскому пляжу несколько ночей подряд, но не может найти ее. Она нужна ему, как никогда. Но вокруг лишь вязкий, холодный, раздражающий песок, свежесть моря, колющий ветер и пустота.
Джагхед просыпается от удушающего опустошения и одиночества.
***
Каждый день его голову пронзает стук каблуков, черные волосы, бордовые губы и надменный взгляд. Его пронзают в самое сердце тысячи кинжалов, заставляя ненавидеть то, что Вероника чертовски похожа на нее, но при этом она – не она.
***
Вероника щеголяет с ледяным взглядом, и представляет себя розой. Она столь же притягательна, красива и так же сильно кусается, проливая кровь противников своими шипами.
Она – демон, в теле человека, готовые разорвать глотку каждому, кто перейдет ей дорогу. И в этом демоне спрятан, забившейся, обиженный, плачущий, одинокий ангел, которому нужна ласка.
***
Вероника, сложив ногу на ногу, доказывает Джагхеду, что Гэтсби – придурок, который уверен в том, что его любит продажная сука. Джагхед шипит и пытается объяснить Лодж обратное, что Гэтсби – человек с сердцем, которое он отдал девушке и не в силах попросить назад. Вероника, приподнимает бровь с вопросом: «Ты серьезно?», в ответ Джонс усмехается.
У них нет точек соприкосновения ни в Фицджеральде, ни в Сомерсете Моэме. Джагхед утверждает, что лучшие произведения Моэма – это его ранняя проза во главе, которой «Луна и грош». Вероника уверена, что все, что было до «Рождественских каникул» – полная чушь. Они спорят о песнях, эпохах и писателях. Людям вокруг них вообще говорить не разрешается, они просто слово не успевают вставить. Лодж и Джонс читают разные детективы: Вероника любит Дойля, а Джагхед Агату Кристи. Вероника предпочитает не взрослеющего Питера Пена, а Джагхед запутанную Алису в стране чудес. Вероника – политик до мозга костей, Джагхед считает, что политика – грязь, куда свой нос совать не стоит
Вероника чертыхается, но все еще ядовито улыбается, Джагхед начинает кричать благим матом, сжимая посильнее кулаки.
В конце Вероника разбивает кружку с кофе и, заправив волосы за уши, уходит из кафе, кинув на стол двадцать долларов. Все вокруг с облегчением выдыхают и начинают хоть как-то общаться.
– Они ненавидят друг друга? – шепчет на ухо Кевину Бетти.
– Нет, думаю между ними что-то есть. – ухмыляясь, говорит парень.
***
Джагхед первые несколько дней думал, что он сошел сума, проходя по одним коридорам с Вероникой. Однако уже спустя неделю его сердце обливалось ядовитой ненавистью по отношению к беловолосой. Он ненавидел все, что с ней связано: дорогие сумки и платья, белоснежные волосы, Капоте и ядовитую ухмылку в смеси с безразличным взглядом.
Так было пока она не перекрасилась в черный и не сменила парфюм, из которого неожиданно резко исчезли нотки табака, оставляя место еще более приторно-ванильному шлейфу ванили.
***
Веронике все еще верить не хочется, поэтому Джагхед сидит в противоположном углу стола, нервно записывая на ноутбуке пару новых предложений, оглядываясь по бокам, чтобы это точно никто не увидел.
***
Через проектор в квартире Вероники играет Криминальное чтиво. Девушка сидела в центре комнаты, по обе стороны располагались ребята из университета. Рядом скромно, съежив ноги, сидел Джагхед. Он пытался увлечься фильмом, но напряженность в комнате нарастала.
– Расслабься, Джонсон. – послышался шепот сбоку.
– Я Джонс. Джангхед Джонс. – раздраженно произнес парень.
– Все равно расслабься. – ухмыляясь, сказала девушка. – Это же твой любимый фильм.
Спустя тридцать минут Вероника сонно кладет голову на плечо шатена. Тот вздрагивает, не в силах пошевелится. Его губы еле-еле расплываются в улыбке. Он так и не посмел двинуться, застыв как мраморная статуя.
***
Можно красиво написать фразу «манипуляция удалась», если бы Джагхед не чувствовал себя чертовски странно, когда он, захлопнув с шумом соседний шкафчик Вероники с вопросом: «Не хочешь перекусить?».
Вероника отвечает многозначительное: «Да», не успев обдумать ответ, а после прикусывает язык.
«КАКОГО ЧЕРТА, ЛОДЖ?».
***
– Скажи честно, скольким ты перерезала глотки? – ухмыляясь, спрашивает Джонс, отпивая свой кофе.
– Брось, ты не думаешь, что я настолько плоха. – Вероника подмигивает парню, заставляя того чуть смутится.
– Я такого не утверждал. – Джагхед потер возле висков, а потом, подняв взгляд на собеседницу, усмехнулся. – По крайней мере тебе я так точно не говорил.
– Боже, я точно не сплю? – за соседним столиком Бетти шепчет на ухо Шерил, наблюдая спокойный диалог со стороны друх своих друзей, которые уже, вроде как, поставили друг на друге клеймо «Исчадие ада» и «Неудачный Фицджеральд».
– Я задаюсь тем же вопросом. – наматывая себе на палец огненные волосы, ответила Блоссом. – Но это точно флирт. – Улыбаясь во все тридцать два, сделала вывод рыжеволосая бестия.
***
– Что между тобой и местным Капоте? – спрашивает Кевин Веронику на совместной паре по современной литературе.
– А? – непонимающе вздернула бровь девушка.
– Что между тобой и Джагхежом Джонсом? Какого черта вы каждую перемену проводите вместе без оров и криков, очень мило что-то обсуждая? – искревляя свой рот в язвительной улыбке повторил парень.
– Эй, не обижай Капоте. Трумен – гений. – обиженно надув губы, уточнила Вероника. – И не копирую мою ядовитую ухмылку, у тебя не получается.
– Не увиливай от ответа, Лодж. – Довольно громко произнес парень, чем вызвал шиканье на задних партах и недовольный взгляд преподавателя. «Et, oh, quelle joie*» - проносится в голове Лодж, когда она отворачивается от парня, устремляя взгляд на преподавателя.
***
Вероника выходит на большой перемене на университетский двор. Когда девушка удостоверилась, что большинство учеников ту, а главное – он тут: Лодж с самой наигранно-мягкой улыбкой, отпустив руку Уильяма из своего «замка», притягивает его к себе, оставляя кроваво-красный след на губах.
Она победно улыбается и снова берет парня за руку.
Джагхед, схватив рюкзак, удалился с территории школы