1~
8 августа 2020, 22:48
Старый поезд, скрипя, скользил по рельсам. Пассажиры качались из стороны в сторону. Кто-то читал книгу, кто-то слушал музыку. Кому-то было десять лет, а кому-то далеко за восемьдесят.
Совершенно незнакомые люди каждый день собирались в этом поезде. Всего на час их пути переплетались.
Когда поезд неестественно покачивался, то у них одновременно замирало сердце, а потом они переглядывались между собой, нервно улыбаясь.
Чонгук сидел в последнем вагоне на самом дальнем сидении.
На нем был потертый свитер, со значком школы, широкие штаны и коричневые броги. Свои темные волосы он зачесал назад и сейчас выбившиеся пряди спадали на лоб.
Недалеко от него закричал ребенок. Он уронил соску на пол, и теперь женщина не могла его успокоить. Помимо них в купе также был пожилой мужчина, задумчиво склонившийся над кроссвордом и девушка, заснувшая с упаковкой пиццы в руках. Коробка медленно сползала с ее рук. Так же медленно, как слюна, стекающая по ее подбородку.
Чонгук усмехнулся.
Приподнявшись, он схватился за перила и подошел к девушке.
— Извините, — он потрепал ее по плечу.
Девушка громко всхрапнула и, облизнув губы, сонно вытерла слюну.
— Что? — казалось, она не могла прийти в себя.
— У вас сейчас пицца на пол упадет, — Чонгук указал на коробку, которая свисла почти на половину.
— Ой, — девушка резко схватилась за нее, словно везла в ней свое приданное, — спасибо большое.
Чонгук улыбнулся и вернулся на свое место.
Дорога предстояла не близкая.
За окном стояла ранняя весна. Проезжая мимо деревенских улиц, можно было увидеть редкие, почти полностью растаявшие сугробы. Птиц, кружащих вокруг верхушек деревьев, и котов с взъерошенными хвостами.
Улыбнувшись, Чонгук прислонился лбом к стеклу.
Поезд продолжал размеренно качаться. Ребенок, наконец, перестал плакать и уснул.
Парень достал из рюкзака тетрадь с конспектами и вырвал один из листов.
В течении следующего получаса он складывал этот лист во все стороны, что бумага начала рваться.
— Что ты делаешь, сынок? — пожилой мужчина, давно наблюдавший за ним, убрал свой кроссворд.
— Хочу сделать журавлика, — Чонгук посмотрел на порванную бумагу, — в детстве получалось.
— Ох, журавлики, — на глазах дедушки навернулись слезы, — они объединили весь мир в общей печали.
Чонгук тяжело выдохнул, а затем вырвал новый лист.
— Вы можете показать, как его сделать?
***
Поезд шатко скользил по рельсам. Тэхен каждый раз вздрагивал, когда колеса скрипели, а вагоны сильно шатались.
Время близилось к позднему вечеру.
В вагоне не было никого, кроме него. Него и журавлика, сделанного из клетчатой бумаги.
Птица сидела на самом последнем сидении и неотрывно следила за ним.
Его нарисованный черной ручкой глаз был большим и неровным. Одно из крыльев чуть наклонено в сторону.
Возникало ощущение, что его сделал ребенок.
Тэхен не хотел прикасаться к птице. Не то время сейчас, чтобы доверять незнакомым предметам. Даже из бумаги.
Поезд резко пошатнулся, и оригами соскользнул на пол. Свет на секунду погас, а затем снова включился.
Сердце парня застучало как бешеное. Схватившись за перила, он встал и, подойдя к журавлику, пнул его ногой, после чего перешел в другой вагон.
***
Чонгук переступил порог дома уже затемно.
Деревянный паркет мгновенно заскрипел под его ногами. Из-за угла выбежала мышь и, оставив за собой помет, снова скрылась.
Поджав губы, парень прошел в ванную и взял туалетный рулон, чтобы убрать оставленный мышью подарок.
— Чонгук, почему посуда не вымыта? — когда он уже вытирал руки, на пороге ванны появился отец. Его кожа стала еще желтее с их последней встречи. Нижние веки опухли. Губы потрескались, а кожа на шее обвисла.
— Я не успел до школы…
Чонгука прервал сильный удар в щеку.
Пошатнувшись, он опустил голову и сложил руки перед собой в замок.
— Сейчас все сделаю.
Выбежав из ванны, он остановился у раковины и принялся судорожно отмывать тарелки.
Его щека сильно жгла, а нос неприятно щипало. Проведя по нему рукой, он увидел красный след, но не оторвался от работы.
Вымыв все, Чонгук накрыл на стол оставшимся пловом, и они сели ужинать.
— Ты навещал маму? — спросил мужчина, пережевывая рис.
— Да. Каждый день.
— Хорошо.
Поужинав, Чонгук снова все убрал и принялся за домашнюю работу.
Открыв тетрадь, он наткнулся на свою неудачную попытку сделать журавлика.
Повернув голову, парень застал спящего на диване отца. Он проработал три смены подряд, и сейчас заслуженно отдыхал.
Через два часа мужчина проснулся и, подозвав Чонгука, прошел в соседнюю комнату.
Небольшая каморка полностью пропахла пылью и мышами.
Включив тусклую лампочку, мужчина подошел к алтарю и зажег свечки. Чонгук встал рядом с ним и наблюдал. Затем они сели на погрызенные пуфики и низко поклонились.
Мужчина произнес обыденную молитву, после чего поднялся на ноги и осмотрелся.
— Завтра приберись тут. Твоя мама не должна жить в пыли.
Чонгук кивнул и посмотрел на алтарь.
Рядом с фотографией мамы стоял глиняный журавлик, которого она слепила лет десять назад.
— А помнишь, как мама любила делать бумажных журавликов? — спросил Чонгук.
— Ну и? — мужчина остановился в дверях.
— Я сегодня сделал одного. Не хочешь, сейчас со мной сделать второго? — он выжидающе на него посмотрел.
— Через два года ты закончишь школу. Может хватит уже птиц собирать? За бумагу тоже платить надо.
— Но мама…
— Это была не самая лучшая черта в ней.
После чего мужчина ушел, оставив Чонгука наедине с тлеющими свечками и журавлем со слишком большим глазом.
На следующее утро Чонгук задержался и чуть не опоздал на поезд в школу. Всю дорогу он учился собирать журавликов, а затем потратил на это школьные перемены.
— Что ты делаешь? — спросил капитан футбольной команды, — это что, бумажные лебеди?
— Журавлики, — поправил Чонгук.
— Да черт с ними. Один фиг — птицы.
После этого парень забрал один из неудачных прототипов и скрылся в коридоре.
Сидя в поезде в конце дня, у Чонгука получилось собрать красивое оригами. Достав ручку и нарисовав ему большой глаз, он положил его на сиденье перед выходом, надеясь, что птица заставит кого-нибудь улыбнуться.
На выходе из поезда, Чонгук плечом столкнулся с высоким парнем, на несколько лет старше его самого.
— Смотри куда топаешь, — прошипел он и зашел в купе.
Чонгук мысленно понадеялся, что журавлик достанется не ему.
***
Тэхена заперли на весь день в кладовке со спортивным инвентарем. Типичный розыгрыш для школы, но обидный в университете.
Выходя из здания, он, сбивая всех подряд, направился к поезду.
— Смотри куда топаешь.
Прохожие окончательно взбесили его. Сев на единственный вечерний поезд, он прошел к самому последнему вагону и застыл на пороге.
На том же самом месте, что и вчера, лежал новый бумажный журавлик.
Нахмурив брови, Тэхен подошел к нему и присмотрелся.
Теперь он был сделан из обычной белой бумаги. Аккуратнее, чем вчерашний.
Единственное, что объединяло их, это большой неровный глаз.
Тэхен усмехнулся и взял его в руки.
— Исцеляющий бумажный журавлик. Может, это знак?
— Какой знак? — позади послышался мужской голос.
Обернувшись, Тэхен извинился и, забрав оригами, прошел в другое купе.
В следующие месяцы Тэхен каждый день собирал по одному журавлику и с каждым днем они становились все лучше.
Парень часто думал о том, кем может быть таинственный любитель оригами, но боялся встретиться с ним лично.
— Ты заставил всю палату этими журавлями, — возмущенно произнесла женщина, когда увидела в руках сына очередное оригами.
— А мне нравится, — прохрипела семилетняя девочка.
— Тихо, тихо, милая. Не стоит напрягаться, — женщина погладила дочь по редким волосам.
— Тэхен приносит мне журавликов, — девочка еле заметно улыбнулась своими потрескавшимися губами.
Парень положил журавлика на тумбочку к остальной стае и приблизился к кровати.
Сестра худела и рассыпалась буквально на глазах.
Тонкие иголки впивались в не менее тонкие вены, как комариные носы. Глаза были впалыми и, казалось, ничего не видящими. До шеи она была укутана в теплое одеяло.
— Завтра я задержусь, — смотря на нее, сказал Тэхен.
— Все-таки выяснишь, кто делает этих журавлей? — неуверенно спросила женщина.
Тэхен кивнул.
— Птичий король, — тихо произнесла девочка, но тут же закашлялась.
Тэхен сидел в последнем купе поезда на протяжении всего дня.
Проводники косились на него не меньше, чем пассажиры, что были постоянными гостями последнего вагона. Однако нужного человека все не было.
Время уже близилось к семи вечера. Тэхена сильно тошнило от трясучки, но он до победного сидел на месте.
Тут в купе зашел школьник. Встретившись взглядом, Тэхен узнал в нем утреннего пассажира, и, судя по всему, он его тоже.
Кивнув друг другу, парень прошел на самое дальнее сиденье, как и с утра.
Тэхен лишь выдохнул и уставился в окно.
«Может, сегодня без оригами?»
За окном проносились фонари, словно непрерывные линии.
Неожиданно парень услышал шелест бумаги и повернулся на звук.
Школьник складывал оригами.
Тэхен тупо уставился на него. Он не мог поверить, что все это время именно он складывал журавлей.
«А ты кого хотел увидеть? Модель с обложки?»
Студент тяжело выдохнул и пересел поближе к незнакомцу.
Тот изрядно напрягся.
— Привет, — тихо произнес Тэхен.
— Здравствуй, — парень отозвался как-то напугано.
— Все это время…это ты делал журавлей?
Тэхен не мог понять, на что надеялся, но, когда школьник кивнул, он слегка расстроился.
— Вы взяли одного из них? — птица была закончена, и он повертел ее в руках, осматривая.
— Я забрал все шестьдесят три.
Студент усмехнулся, заметив вздрогнувшие руки, а затем и удивленный взгляд.
— Ким Тэхен, — он протянул руку, — а ты?
— Чон Чонгук, — ответ был сиплым, а рукопожатие слабым.
— Рад познакомиться.
Повисло напряженное молчание.
Поезд по-прежнему сильно качался. Послышался лай собаки из соседнего купе, а затем и плач ребенка. Кто-то начал громко ругаться.
— Что вы делали с журавликами? — наконец спросил Чонгук.
— Относил своей сестре в больницу. У нее последняя стадия рака мозга. Она не может ничего делать, только говорить. Вот я и подумал, что…
— Помогут исцеляющие журавлики Садако? Но ведь она тоже умерла, — возразил Чонгук.
— Но она верила. Я тоже хочу верить, — Тэхен грустно улыбнулся.
Чон посмотрел на сделанного журавлика. Его крыло слегка помялось и не был нарисован глаз.
Достав из рюкзака ручку, он привычными движениями нарисовал кружок и протянул оригами Тэхену.
— Они исцелят ее.
Детское доверие.
Ким задумался, сможет ли увидеть такое же выражение лица у сестры, если она доживет до его возраста.
За такое лицо могут и побить в школе, но он будет ее защищать.
— Спасибо. Она очень хочет встретиться с тобой. Ты можешь зайти хотя бы на пару минут?
Чонгук растеряно посмотрел в потолок.
«Сегодня отец в смене»
— Конечно.
Палата девочки и впрямь была обставлена журавликами.
Чонгук удивленно озирался по сторонам, пока Тэхен двигал имеющиеся оригами, чтобы поставить нового.
Когда он обернулся, то Чон уже стоял над спящей девочкой.
Прислонив руки к губам, он смотрел, как тяжело поднимается и опускается ее грудь под тяжестью одеяла.
— Какой ужас, — прошептал он.
Тэхен встал рядом с ним. Пустив Чонгука в эту палату, он как бы пропускал его в свой скрытый от других мир, и потому, чувствовал себя крайне неловко.
— Давай сделаем ей тысячу журавликов! — с жаром произнес школьник.
— Что? Тысячу? Ты с ума сошёл! — Ким легонько толкнул его в плечо.
— Тогда я сам сделаю это!
Его слова прозвучали настолько громко, что девочка вздрогнула и приоткрыла свои глаза.
— Кто здесь? — прохрипела она.
— Я привел тебе «Птичьего короля», — Тэхен наклонился к ней и поправил одеяло.
— Птичий король, — прошептала девочка, — птички…они милые.
Чонгук с недоумением и болью одновременно переводил взгляд с девочки на Тэхена.
— Для нее ты король, — Ким протянул школьнику ладонь, — сделаем тысячу вместе.
***
Первые две сотни оказалось сделать не так сложно.
Парни практически не знали друг друга, да и не пересекались, поэтому делали их по-отдельности.
Чонгук оставлял по десятку журавлей в поезде, а Тэхен забирал их и относил к сестре.
— Вы хотите сделать исцеляющих журавлей? — однажды спросил главный врач, — моральная помощь больным никогда не помешает. Я могу выделить вам один из кабинетов. На данный момент, он нам не нужен.
Тэхен согласился.
Теперь по три раза в неделю они встречались в больнице и вместе складывали бумагу.
Парни совершенно не знали, о чем можно поговорить, поэтому шуршание листов было единственным, что нарушало тишину.
— А почему ты решил оставлять журавлей в поезде? — Тэхену первым надоело молчать.
— Я надеялся, что они порадуют кого-нибудь в конце дня, — пожал плечами Чонгук.
— А почему именно журавли?
— Их очень любила мама. Поэтому я решил, что они подойдут лучше всех.
— Так может мы пригласим ее? — предложил Тэхен, — если она их все еще любит.
— Не получится, — прозвучало слишком сипло.
— Понимаю, работа, — печально отозвался Тэхен, — но если вдруг появится время, то приводи ее. Ух, трехсотый.
Ким встал из-за стола и размял спину.
Чонгук же продолжил молча собирать.
— А где ты учишься?
— На первом курсе института. Программистом буду.
— Из тебя явно хороший программист не выйдет, — Чонгук взял в руки журавля с неровными крыльями.
— Отстань!
Тэхен пихнул его локтем.
— А ты как учишься? Оо, пятьсот!
— Отличник. Лучший в своей параллели.
— Зубрила, короче, — Тэхен махнул рукой и достал из рюкзака воду, сделал пару глотков.
— Не зубрила, а прилежный ученик.
— И сколько у тебя друзей, прилежный ученик? — Ким сделал акцент на последних словах.
— Достаточно.
— Достаточно, это сколько?
— Чего ты присталЧон Чонгук каждый день добирается до школы на поезде, и каждый день оставляет в нем одного бумажного журавлика.
Ким Тэхен ежедневно использует поезд, чтобы добраться до университета, и ежедневно забирает одного бумажного журавлика. Тэхен поднял палец вверх.
Они оба засмеялись.
— Восемьсот журавликов! Идем на финишную прямую.
Парни дали друг другу «пять».
— Знаешь, а это оказалось намного легче, чем я думал, — сложив очередного журавля, сказал Тэхен.
— Да, но по идее она сама должна их собирать, — Чонгук поджал губы.
— Ты же знаешь, что не может.
Повисло молчание.
— Тэхен?
— Мм?
— Знаешь…я хочу кое-что рассказать тебе, — Чонгук отложил бумагу и посмотрел на друга.
Тэхен бросил на него мимолетный взгляд, но заметив взволнованность, тоже отложил работу.
— Что-то случилось? В школе обижают?
— Нет, я хочу кое в чем признаться тебе, — Чонгук коленями зажал ладони, — это на счет мамы.
— Оо, она сможет прийти?
— Нет, не сможет. Она умерла три года назад, — Чонгук заметил, как расширились, а затем сузились глаза Кима, — она умерла от болезни. Поэтому журавлики…
По щекам школьника потекли слезы.
Встав из-за стола, Тэхен обнял его и поцеловал в макушку.
— Все хорошо, — он погладил его по спине, — я понимаю, каково это, жить, зная, что со дня на день тебя может покинуть важная часть твоей жизни. Это слишком тяжелая ноша для людей.
Тэхен еще раз поцеловал его в макушку.
Женщина, стоя за дверью, застыла в нескольких миллиметрах от ручки.
— Ну что, вы скажете ему? — спросила медсестра.
Женщина отошла от двери и строго посмотрела на служащую.
— Нет. И вы тоже не говорите.
***
— Тысяча! — Чонгук положил на стол последнего журавлика.
— Мы сделали это, — Тэхен оставил сложенную бумагу и принялся собирать сегодняшнюю партию.
Перенеся их в палату сестры, он расставил их на полу, где уже собралась целая поляна.
— Ну вот. Теперь осталось только подождать исцеления, — Чонгук тихо хлопнул в ладоши.
Тэхен улыбнулся ему.
— Сестричка, слышишь? Мы сделали тебе тысячу журавликов.
Девочка открыла один глаз, но произнести ничего не смогла.
***
— Знаешь, я пересчитал их, — стоя у пустой палаты, шёпотом произнес Тэхен, — их было 999.
— Но мы же точно все рассчитали, — Чонгук сжал локоть друга, — мои шестьдесят три и…
— Я не взял первого журавля.
Чон непонимающе посмотрел на него.
— Самый первый журавль…я смял его…наступил ногой…и забыл об этом...
— Успокойся, — Чонгук крепче сжал его руку, — пошли, нас уже ждут.
На выходе из больницы мама Тэхена взяла его под локоть и потащила к машине.
Чонгуку же досталось такси.
Девочку решили похоронить в ее родном городе, в часе езды от Сеула.
Чон нервно ерзал на сиденье. Он никак не мог забыть лицо Тэхена, когда тот ждал его в последнем вагоне поезда с плохой новостью. Его покрасневшие глаза, растрепанные волосы, опухшие губы. Даже одежда была разорвана. Ким так и не захотел объяснять, что произошло.
Похороны прошли в кругу семьи, и Чонгук здесь оказался только из-за того, что Тэхен настоял.
Когда все ушли, Ким долгое время смотрел на могилу сестры. Теплый весенний ветер терзал его волосы и край пиджака.
Чонгук подошел к нему и, опустившись, положил бумажного журавлика с большим глазом.
— Последний журавль. Он станет ее проводником.
Тэхен кивнул и провел ладонью по глазам.
— Таких, как она, еще много по всему миру, — тихо произнес Ким, — почему это происходит?
— Мы не можем на это влиять.
— Я знаю…но все равно больно…
— Давай поможем другим семьям преодолевать этот период? — предложил Чонгук, прижавшись к плечу друга своей влажной щекой.
— Вместе?
— Вместе.