Крещендо

Troye Sivan - The fault in our stars на повтор.

Его близость, его прикосновения, его любовь — то счастье, которым я обладала, пусть и не заслуженно.

Я любила, пусть и времени на это у меня было мало. Но каждый должен испытать это чувство, именно настоящее. То, которое навеки останется в сердце, и неважно, будет оно биться или нет.

— Жасмин, ты уверена, что не хочешь поехать в больницу? — тихо спросил папа, зайдя в комнату.

Я покачала головой. Моя постель не так угнетала, как больничная.

— Пап, я люблю тебя, — прошептала я, осознавая, что так мало говорила ему эти слова, особенно после смерти матери. Я должна была делать это чаще, чтобы он знал, что не один, я с ним, пусть и не навсегда. Папа всегда оказывал мне поддержку, понимал меня, прощал даже тогда, когда я была невыносимой дочерью.

— Ох, Жас, я тоже тебя люблю.

Я заметила на его глазах слезы, и от этого становилось еще хуже. Хотелось сказать: "Папочка, пожалуйста, не плачь", но я не могла выдавить из себя ни слова. Я тоже плакала.

— К тебе пришли. Я... пойду пока.

Моя кожа покрылась мурашками. Неужели Найл? 

Но это оказался не он. В комнату влетела растрепанная Николь с красными глазами, и я поначалу не узнала ее, обычно идеально одетую и накрашенную. Она такая из-за меня...

— Жас, милая, — шмыгая носом, прохрипела она и кинулась к кровати, чтобы обнять меня. — Я скучала по тебе, ледышка, — Хард грустно улыбнулась, вспомнив прозвище, которым называла меня, пока не появился Найл.

— Я люблю тебя, Никки, — поцеловав ее в щеку, призналась я. 

Мне казалось, что я должна сказать это тем, кто мне дороже всего. Это было важно для меня.

Папа.

Николь.

И Найл.

— Николь... — я взяла девушку за руку. Она была теплой, как и всегда. — Я была невыносимой подругой. Пожалуйста, прости меня. Я ужасная девушка, я знаю. Но если увидишь Найла, умоляю, попроси его, чтобы он пришел. Я люблю его, — я запустила пятерню в волосы и зажмурилась, а из моих глаз вновь потекли слезы. — Мне... мне плохо. Ощущение, будто я умираю. Не знаю, может, я просто накручиваю себя, но я чувствую, что сердце бьется медленнее, — я замолчала и нервно сглотнула. Было тяжело говорить из-за кома, образовавшегося в горле. — В-врачи внизу, папа поговорил с ними и сказал, что они позволили мне остаться дома. Я не хочу находиться в больнице. Я виновата перед Найлом. Если бы я могла, то прямо сейчас встала и побежала бы к нему прямо вот так, не одетая и разутая, чтобы извиниться. Мне это необходимо. Пожалуйста, Николь, скажи ему.

Я взглянула на подругу, которая сидела, опустив голову. Слезы оставляли влажную дорожку на ее щеках, а затем падали на наши руки, которые мы так и не разжали.

Дрожа всем телом, Николь наконец кивнула.

— Я скажу ему. Я хочу, чтобы ты была счастлива, умирая, — меня удивило то, что она впервые сказала это слово. Признала вслух, что я умираю. Хард — самый сильный человек, которого я когда-либо знала. — Ты не ужасная, Жас. Ты удивительная. И всегда будешь моей любимой лучшей подругой.

Время, проведенное в одном и том же положении на кровати, казалось, совсем не менялось. Я думала, что с ухода Николь прошел целый час, а оказалось, что всего пятнадцать минут. 

Мне не было хорошо. Мне было нормально. Пока что не плохо.

Я ждала его.

Мне казалось, что прошла целая вечность, когда открылась дверь.

— Пап, все нормально, — пробормотал я, но не услышала его обычного "Хорошо" и решилась повернуть голову.

Это был не папа.

Сердце не стало биться быстрее, оно просто не могло.

Найл стоял в дверном проеме и не решался подойти ближе, а мне хотелось только одного — встать и кинуться к нему. Но сил на это не было.

— Я рада тебя видеть, — я постаралась улыбнуться, но это было сложно. Мне уже начинало казаться, что это тело не принадлежит мне. Было тяжело управлять им, мышцы онемели.

— Прости, что не приходил, — негромко произнес Найл, сев рядом со мной.

— Прости за то, что накричала и ушла, — я пододвинулась, чтобы парень лег рядом. — Побудь со мной. Пожалуйста.

И он без слов опустил свою голову на подушку и обнял меня.

— Прямо сейчас... ты умираешь? — совсем тихо спросил он.

— Да, — поджав губы, ответила я. — С тобой мне хорошо.

— Когда я узнал о том, что ты смертельно больна, мне было наплевать. Я не мог перестать любить тебя и не собирался. Я не знал, что буду делать, когда этот день настанет. И сейчас не знаю. Я просто опустошен. Не чувствую абсолютно ничего.

— Я тоже. Мне даже не больно, только чуть-чуть в груди.

— Если бы я мог, я бы забрал всю твою боль себе. Это прозвучит эгоистично, но я не хочу, чтобы ты уходила. Не хочу терять тебя. Я не знаю, как буду дальше жить без тебя, Жас.

Он плакал. Впервые я видела его слезы, и это казалось мне чем-то откровенным. Он открывался мне и только мне.

— Где ты был раньше... Я хотела бы провести с тобой всю свою жизнь. Познакомились бы мы лет пять назад, когда я не знала о своей болезни, мы были бы счастливы, хоть нам и было бы по тринадцать лет. Глупо думать о том, что могло бы быть, но перед смертью можно же помечтать, да?

— Как бы ты хотела назвать наших детей? — задал необычный вопрос Найл. Он привел меня в замешательство, но я все же ответила:

— Девочку Алисией. А мальчика... думаю, Фрэнк. Фрэнки... По-моему, это мило.

— Мы бы жили в роскошном доме у океана. Наша любовь была бы крепкой, как и стены дома. Ничто бы ее не разрушило, никакой метеорит.

— Но это делает лейкемия.

— Ненавижу ее.

— Я тоже.

Мы замолчали. 

Я лежала, положив голову на его грудь, а он ласково гладил мои волосы. Эти откровения заставили меня улыбнуться, но слезы не прекратились. Это было просто невозможно. Будто внутри меня нескончаемый запас воды, который так и будет литься и литься через мои глаза. 

Но они закрывались. Я не хотела этого, но веки будто стали каменными и я не могла долго держать их открытыми.

— Найл?

— М?

— Обещай, что будешь счастлив.

Молчание.

— Обещай, что найдешь ту самую. Обещай, что у вас будут дети, Фрэнки и Алисия. Обещай, что вы будете жить в доме у океана, а ваша любовь будет такой же крепкой, как и стены дома.

Говорить это было безумно тяжело. Но я правда хотела, чтобы Найл был счастлив без меня. Я не могла себе позволить уйти, оставив его разбитым и несчастным на всю жизнь. Не таким должно быть будущее моего любимого человека.

Он продолжал молчать.

— Найл, пожалуйста! — уже закричала я. — Ответь, мне это необходимо. Ты должен быть счастлив, Найл. Должен. Пожалуйста, обещай, — сквозь рыдания говорила я.

— Я не могу, Жас. Это все должно было произойти с тобой, я не могу представить кого-то другого на твоем месте. Прости меня, — Найл смотрел мне в глаза и я видела, что он искренне сожалел.

— Ты можешь. Не сразу, но сможешь, — чувствуя слабость, я снова легла и положила голову на грудь Хорана.

— Я не...

— У тебя все получится. Я люблю тебя. Только тебя я решилась полюбить, а ты должен решиться полюбить кого-то другого. Ради меня, пожалуйста, — глаза закрылись. — Я всегда буду с тобой.