🌼глава 4🌼
У Хёнджина нет совести, а из святого только крест на шее. Но хорошенький и добрый очень, чтобы остаться равнодушными хоть кому-то. Феликс смотрит в эти наглые счастливые глаза и позволяет делать всё, что Хван захочет. Честно говоря, ради него Феликс бы и сальтуху на лестнице головой вниз сделал, и это его (уже даже не) пугает.
- Жесть, ну и как я в тебя так безнадёжно вляпался... - сам себя спрашивает Ли, пальцами гладя чужое лицо. Сердце замирает вместе с улыбкой Хёнджина.
- Любишь? - хёнджинова наглость звучит вместе с недоверием. Нет никаких сомнений, что это, на самом деле, серьёзный вопрос.
Слово звучит очень откровенно, очень чётко в повисшей тишине, и пробирает до кости, кажется. У Феликса дыхание перехватывает и нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя.
- Конечно, дурак, мы вообще-то встречаемся, в курсе? - он хмыкает, стараясь говорить уверенно, без взволнованной дрожи в голосе, и пальцем меж нахмуренных бровей Хвана тычет.
- То есть типа всё серьёзно? - уточняет Хёнджин, и выглядит так обеспокоенно, что страшно становится.
Феликс не выдерживает и за ворот рубашки рывком прижимает старшего к себе, наслаждаясь его растерянностью, широко распахнутыми глазами и кучей чувств в них. И сердце сжимается так, что ещё немного и врачей звать можно. Пронзает насквозь. Феликс обнимает Хёнджина за шею и лбами соприкасается, слыша и своё, и чужое сбитое дыхание.
- Кажется, очень.