a cage for every ugly spirit (1)

  Гарри уже почти доходит до церкви, когда его телефон начинает звонить. Он смотрит на экран и видит входящий звонок от мамы, с которой почти не разговаривал с тех пор, как вернулся в университет после зимних каникул.

— Привет, мам, — говорит Гарри, принимая звонок.

— Привет, малыш, — щебечет женщина в трубку. — Просто хотела позвонить и узнать, как у тебя дела. Ты ведь не занят, да?

— Нет-нет, все хорошо. Я иду кое-куда, но у меня есть еще пятнадцать минут, так что...

— О, хорошо. Так как дела, дорогой? Ты не замерзаешь? Погода в порядке?

Они разговаривают в течение следующих десяти минут буквально обо всем, пытаясь рассказать все, что произошло за последние несколько дней — Гарри говорит о своих парах и друзьях, а его мама рассказывает ему о том, что происходит в маленькой церквушке в Холмс Чапле, где она работает секретарем. Затем разговор перетекает в грядущие планы Гарри на выходные; сегодня, в конце концов, пятница, и он только что вышел из кампуса, просидев на занятиях до четырех вечера.

— О, эм, я, скорее всего, сделаю что-нибудь из домашнего задания, — говорит парень, затягивая шарф вокруг шеи потуже. — А затем встречусь с Найлом, который хотел сходить в кафе эфиопской кухни, которое открылось рядом с общежитием... Возможно, посмотрю пару фильмов. И, естественно, схожу в церковь в воскресенье.

— Естественно, — хихикает Энн. Семья Гарри — очень религиозная. — Итак, планы на выходные звучит отлично! Как поживает Отец Уильямс?

— Ох, точно, я забыл рассказать тебе... Ему немного не по себе, — говорит Гарри. — Он поскользнулся на лестнице около своего дома, потому что было очень скользко.

— О, нет! — Гарри слышит, как у его матери перехватывает дыхание. — С ним все в порядке?

— Ну, он сломал правую ногу и ключицу, но он жив и скоро выйдет из больницы, так что все в порядке. Но врачи говорят, что он сможет выйти на службу только через несколько месяцев.

— Бедняжка, ему же уже за семьдесят, — мама Гарри звучит взволнованно. — Какой ужасный несчастный случай. Я попытаюсь прислать ему какую-нибудь еду из церкви.

— Уверен, что миссис Уильямс будет очень благодарна, — говорит Гарри только потому, что чувствует, что должен произнести это вслух. Он видит шпиль церкви, которая уже в паре кварталов, и наклоняется голову вниз, что укрыться от холодного ветра. Его мама тяжело вздыхает.

— Значит... Его кто-то будет заменять? Пост начнется уже через месяц.

— Да, эмм... Помнишь студента четвертого курса, о котором я тебе рассказывал? Он проводил проповеди раз в месяц?

— Да, ты упомянул его однажды. Как его зовут?

— Луи.

— Да, точно, Луи. И как он?

— Отлично. Он будет работать в церкви, пока Отец Уильямс не поправится.

— Что? — резко спрашивает Энн. — У него хотя бы диплом есть?

— Он выпустится уже в конце этого года.

— Гарри, милый, ты... ты уверен, что не хочешь перейти в другую церковь на время? Мы подходим к самому важному времени в христианстве...

— Мам, все хорошо, — Стайлс прерывает ее, легко смеясь и пиная камень на дороге.
— Преподаватели или кто вообще этим занимается, думают, что он справится, так что я особо не волнуюсь.

— Если... если тебя это устраивает, — вздыхает Энн. — Малыш, я просто скучаю по тебе. Это первый год, когда ты так далеко от меня, и я хочу, чтобы все было хорошо, и если... если священники думают, что Луи готов, значит он и правда готов.

Но она все еще звучит неуверенно.

— Я тоже скучаю по тебе, мам, — говорит ей Гарри. — И я буду писать тебе, ладно? Если мне покажется, что он не справляется, я найду другую церковь.

— Спасибо, малыш. Я так тобой горжусь, Гарри. Очень-очень сильно.

Парень сглатывает, его горло внезапно начинает першить. Он стоит прямо перед церковью.

— Спасибо, мам. Мне нужно идти... Я позвоню тебе через неделю, хорошо? Люблю тебя. И я тоже по тебе скучаю.

— Я тоже тебя люблю, — отвечает его мама. — Надеюсь, выходные пройдут отлично. Передавай Найлу привет!

— Передам. Пока, мам.

— Пока, милый.

***

— Ох, блять... ох, блять.

— Следи за языком, Гарри, мы в церкви, — цокает Луи, сильнее сжимая его бедра. Гарри громко стонет в сложенные на столе руки, пытаясь не материться, царапая темную полированную поверхность. Парень закусывает губу, когда Луи начинается толкаться сильнее, погружаясь так глубоко, что бедра Гарри сами толкаются вперед, и его влажная головка сталкивается с гладким краем стола.

Когда Стайлс пытается выгнуться так, чтобы найти хоть немного трения, Луи толкается глубже — столь чертовски глубоко, что Гарри почти кричит, и шатен шипит на него и впивается пальцами в бедра Гарри.

— Так хорошо, — говорит Томлинсон, меняя угол и попадая прямо по простате Гарри с каждым новым толчком. — Ты всегда... такой прекрасный, Гарри.

Стайлс, возможно, уже пускает слюни, ему так хорошо, что он не может сказать, происходит это во сне или в реальности. Его бедра дрожат, тело готово сдаться в любую секунду. Его цепочка с крестиком болтается над столом, ритмично качаясь назад и вперед, пока Луи трахает его. Он пытается сосредоточиться на чем-то еще, но может чувствовать только член Луи в себе и пальцы парня на своих бедрах — Стайлс знает, что они оставят синяки на коже, которые исчезнут как раз вовремя, чтобы Луи оставил новые через неделю, а затем еще, и еще, и еще...

— Я сейчас кончу, — выпаливает Гарри, выгибая спину, когда Томлинсон еще раз задевает его простату. - Я... пожалуйста, Боже мой, я сейчас кончу...

Он убирает одну руку со стола и обхватывает ей свой член, задыхаясь, когда пальцы едва задевают головку, и внизу живота мышцы сводит еще сильнее, приближая к оргазму, заставляя Гарри приоткрыть рот в удовольствии.

Луи опускает руку вниз и шлепает руку Стайлса, чтобы самому обхватить его член, медленно дразня головку, прежде чем провести вверх и вниз. Его рука соответствует ритму члена, и Гарри громко стонет, когда второй рукой Луи начинает царапать его спину.

— Давай, малыш, давай, — произносит Томлинсон, сильнее сжимая Гарри и толкаясь вперед. — Я знаю, что ты хочешь кончить для меня, давай...

Кудрявый прерывает его резким, громким вскриком, его колени поджимаются, и он кончает в кулак Луи, который не останавливает движения руки. Стайлс закусывает собственное предплечье, чтобы оставаться тихим, чувствуя, как пульсирует и сжимается его дырочка вокруг члена Луи.

— Блять, только посмотри на себя, — хрипит шатен, продолжая надрачивать Гарри, который скулит от чувствительности. — Блять, я сейчас...блять!

И затем он останавливается, прекращает издавать какие-либо звуки и останавливает движение бедер, одним движением заходя до конца и замирая на месте. Гарри тихо стонет, когда чувствует, как Луи дрожит от оргазма, и он чувствует себя таким заполненным и уставшим. По его телу бегут мурашки, и Томлинсон стонет, наклоняется вниз, прижимается грудью к спине и оставляет поцелуй прямо под ушком.

Когда Луи выходит из него через пару секунд, Стайлс почти падает, потому что его ноги отказываются работать. Томлинсон легко хлопает его по заднице, и Гарри снова дрожит, неосознанно прижимаясь в ладони шатена.

— Кое-кто тоже не следил за своим языком, — хрипит Гарри. Он поворачивает голову и наблюдает, как Луи связывает презерватив и бросает его в мусорное ведро.

— Ага, забыл об этом, — признает Томлинсон, вытирая руки об бедра и затем пытаясь уложить свои волосы. Он усмехается, смотря на парня, лежащего перед ним. — Все хорошо?

— Мхм, — мычит Стайлс, пытаясь встать и повернуться, чтобы поговорить с шатеном нормально, а не с выпяченной перед его лицом задницей. Он немного спотыкается, и Луи ловит его, пододвигает к столу и прячет голову в шее Гарри. Кудрявый счастливо вздыхает.
— Да, это было... это было очень хорошо.

Луи целует нежную кожу шеи, заставляя Гарри немного дернуться, потому что тот не совсем уверен, что готов ко второму раунду, но затем Луи соединяет их губы в глубоком, грязном поцелуе. Стайлс пытается целовать в ответ, так хорошо, как только умеет, но он безумно устал, так что он просто облизывает язык Луи и позволяет старшему парню обхватить свой затылок и поиграться с кудрями.

Когда они разрывают поцелуй, Гарри требуется несколько секунд, чтобы понять, где он находится — он потрясен, его сердце колотится с нереальной скоростью, — но затем Луи отворачивается и наклоняется, чтобы поднять свою одежду. Значит, никакого второго раунда. Гарри подбирает свои джинсы, брошенные в углу комнаты, свой свитер, лежащий около книжного шкафа и... Только Господи знает, куда делись его трусы. Он ищет их несколько секунд, а затем машинально начинает одеваться, наплевав на боксеры, потому что Луи был уже полностью одет, пока Стайлс стоял голым. Он надевает джинсы, виляя бедрами, чтобы подтянуть их на бедра, и поправляет член, чтобы не задеть его ширинкой. Там, скорее всего, останется пятно, но он все равно планировал стирать вещи на следующей неделе.

Надев свитер и натянув ботинки, он выпрямляется и смотрит на Луи, который застегивает рубашку (пуговицы, которые Гарри умудрился не оторвать).

— Тебя подвезти домой? — спрашивает шатен, справляясь с последней пуговицей.

— Да, конечно, если это нормально... Конечно.

Луи встряхивает волосами в последний раз, поднимает чемодан с пола и улыбается кудрявому.

— Готов?

— Ага, — кивает Гарри, направляясь к двери, у которой висит его пальто. На улице холодно, и они должны быть укутаны по самые уши, прежде чем выйдут из офиса.

Стайлс выходит в коридор, чтобы подождать Луи там (они никогда не выходят вместе, чтобы это не казалось подозрительным и не пускало слухов), и задумывается, трахнутся ли они когда-нибудь где-то еще, кроме церкви. Ну, кроме их первого раза — первый раз они переспали в грязной туалетной кабинке какого-то бара, куда Гарри пошел сразу после того, как заселился в кампус в свой первый день учебы. Он флиртовал с горячим парнем постарше довольно долго, прежде чем они, наконец, не скрылись в кабинке, и Луи трахнул Гарри, нагнув над туалетом, пока тот думал, что у него еще в жизни не было такого охеренного секса. Он едва помнил, как зовут его самого — вот как снесло ему крышу.

Это было... блять, это был лучший секс в его жизни, но он был слишком стеснителен, чтобы попросить номер незнакомца, а парень, хоть и постоянно хвалил Гарри и говорил о том, как сильно он был доволен, не предложил свой номер добровольно. Таким образом, Стайлс вернулся домой, пьяный и хорошенько оттраханный, и оплакал то, что у него был потрясающий секс, который никогда больше не повторится.

Но, как оказалось, ему предстояло встретится с этим парнем снова во время своей первой церковной службы в кампусе на следующий же день, и он обнаружил, что незнакомец, на самом деле, обучался там на священника.

Луи был удивлен настолько же сильно, как и Гарри, и Стайлс избегал общения с ним в течение последующих нескольких недель, слишком смущенный, и стыдящийся, и неспособный посмотреть ему в глаза. Только в октябре Луи не выдержал, вежливо спросив Гарри, не мог бы тот зайти к нему в офис после службы; десять минут спустя Гарри сидел на коленях с членом Луи во рту, прижимая бедра парня к двери и втягивая щеки с особой жадностью.

Медленное развитие событий явно не для них, как быстро выяснилось.

То, насколько потрясающим был секс, просто взрывало Гарри мозг, и с того момента они встречались в офисе Луи как минимум два раза в месяц, а после зимних каникул, когда они не видели друг друга несколько недель, они так соскучились по сексу, что начали встречаться каждую неделю, всегда в офисе шатена и всегда по пятницам, и Гарри не знает, будут ли они способны остановиться, потому что ему настолько хорошо, что это сводит его с ума, и он знает, что Луи чувствует то же самое.

— О, привет, Гарри! — слышит парень голос Луи, выходящего из церкви; он совсем не выглядит так, словно трахал кудрявого пару минут назад. — Подвезти тебя до дома?

Гарри фыркает. Они всегда делают это — меры предосторожности, если кто-нибудь в церкви окажется поблизости.

— Да, конечно, спасибо.

В машине Стайлс продолжает пялиться на профиль священника, и когда он в очередной раз поворачивает голову, то встречается с ответным взглядом Луи.

— Эй, смотри на дорогу, — дразнится Гарри. Луи улыбается и качает головой, прерывая зрительный контакт и закусывая губу. Кудрявый пытается избавиться от желания отсосать ему прямо за рулем. Боже, что с ним не так?

— Мы, наверное, должны прекратить делать это, — говорит Луи, когда они находятся в квартале от общежития Гарри. Мальчик смеется в ответ.

— Да, да. Я знаю.

Луи говорит это каждый раз. Их история не началась с того, что Луи знал, что он соблазняет девятнадцатилетнего парня, и не с того, что Гарри открыто пригласил двадцатишестилетнего мужчину трахнуть его, и особенно не с того, что они переспали, зная, что будут пастором и прихожанином в одной церкви на протяжении всего года. Ничего из этого не выходит за рамки закона, но все же... иногда это чувствуется неправильно. Совсем чуть-чуть.

И все же, они все еще делают это. Точно так же, как встречались на прошлой неделе, и предыдущей, и на неделе до этого. Точно так же, как встретятся на следующей.

— Между прочим, ты оставил свои трусы в моем офисе, — сообщает ему Луи.

— Да, я... эм... Я не смог их найти, когда одевался. Они у тебя?

— Убрал их в ящик стола, — небрежно кидает Томлинсон, переключая скорости и заезжая на парковку перед кампусом Гарри. — Можешь забрать их в воскресенье, если хочешь, — кудрявый громко сглатывает. — Так получается, что под этими джинсами ничего нет? — спрашивает Луи, убирая одну руку с руля и опуская ее на бедро Гарри.

— Н-нет, я... я просто...

— Шш, я просто спрашиваю, — бормочет парень. Он оттопыривает мизинец и прижимает его к промежности Гарри, а его брюки настолько обтягивающие, что его член дрожит от прикосновения. Луи мягко поглаживает его несколько секунд, достаточно для того, чтобы сбить дыхание кудрявого и заставить его зажмуриться, и когда член Гарри дергается в предвкушении, Стайлс замечает, что автомобиль останавливается, и давление пальцев Луи исчезает. — Мы приехали, малыш.

Гарри моргает, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он грозно смотрит на Луи, а тот невинно улыбается в ответ.

— Спасибо за поездку, — бормочет Стайлс, не сводя с него глаз.

— Обращайся, — отвечает Луи. — Хороших выходных, Гарри. Увидимся в церкви.

Гарри ворчит еще немного и затем выходит из машины, поправляя джинсы и наблюдая, как автомобиль Луи скрывается за углом. Он открывает дверь общежития ключом, пробегает три лестничных пролета, чтобы добраться до своего этажа. Когда он заходит в комнату, его сосед уже там, валяется на кровати и печатает что-то на ноутбуке.

— Привет, — говорит Гарри.

— Привет, приятель, — отвечает Найл, не поднимая голову. Через несколько секунд его лицо морщится. — Гарри, где ты был? От тебя пахнет се...

— В церкви, — прерывает его кудрявый. Хоран поднимает брови и смеется. Он единственный, кому Гарри рассказал, с кем трахается каждую неделю.

— Ну, все как по часам.

Зеленоглазый фыркает и направляется в свою сторону комнаты, раздеваясь, чтобы сходить в душ.

— Хочешь погулять сегодня? — спрашивает Найл.

— Я думал остаться дома, — говорит Гарри. — Мы собирались гулять завтра после кинотеатра, разве нет?

— Да, но почему бы не потусить и сегодня? Думал закадрить сегодня кого-нибудь, возможно, с твоей помощью, но, раз ты сегодня уже повеселился... Хотя чего я вообще ожидал.

— Ой, заткнись, — улыбается Гарри, бросая в Найла носок. Блондин прав, но пусть держит рот на замке.

***

Каждое воскресенье Отец Уильямс устраивал «кофейные посиделки» для студентов университета; он платил любому, кто хотел сходить в Starbucks (или в другую кофейню, если Starbucks был полон других студентов) вместе с ним и поболтать о жизни. Разговор не всегда затрагивал религию, но довольно часто касался правил религиозной жизни и как ее можно провести, все еще проводя веселую студенческую жизнь.

Теперь, когда Отец Уильямс не сможет проводить службы в течение нескольких месяцев, этим занимается Луи, кроме того, что он не платит за напитки студентов, потому что у него «нет накопленных сбережений за последние пятьдесят лет». И все же, студенты не особо и возражают.

В это воскресенье в кафе собрались около пятнадцати человек, что в два раза больше, чем обычно. Гарри ходит каждую неделю, если он не слишком загружен заданиями или курсовой работой; помимо него, еще пара студентов ходят на встречи постоянно. Они с Джорджем покупают их обычный кофе и занимают уютный столик в углу кафе, пододвигая к нему еще несколько стульев. Луи присоединяется к ним последним, потому что всегда пропускает всех вперед в очереди, и как только он появляется, студенты двигаются, чтобы освободить ему место. Гарри замечает, что обычный карамельный маккиато шатена имеет подпись «без кофеина» на стаканчике. Он собирается спросить, почему, но Джордж опережает его.

— Без кофеина, Луи?

Парень вздыхает, с грустью смотря на напиток.

— Да. Да, без кофеина. Я пытаюсь постепенно сократить его употребление, потому что я... я собираюсь отказаться от него вообще на время Поста.

— О Боже, я даже не могу представить жизнь без кофе, — говорит Сара. — Я слишком от него завишу.

— Но ведь в этом и смысл, да? — уточняет Джейми слева от Гарри. — Ты, как предполагается, должен отказаться от чего-то, в чем очень сильно нуждаешься?

Стайлс замечает светящийся взгляд Луи, словно Джейми стянул слова с его языка, и его живот скручивает в порыве ревности. Это... ладно, хорошо, он готов признать, что помимо отличного секса, у Гарри есть маленькое, совсем крохотное чувство влюбленности в будущего священника. И никто не смеет его осуждать, так ведь? Это все равно не имеет никакого значения, потому что из этого все равно ничего не получится, и Гарри просто должен принять тот факт, что Луи может обращать внимание не только на него, но и на других людей.

— Именно, Джейми, — говорит шатен. Живот Гарри снова неприятно крутит. –Все вы знаете, что Великий Пост предназначается, чтобы почтить сорок дней, которые Иисус провел в пустыне. Мы, естественно, не испытаем все мучения, которые перенес Он, но если Иисус смог отказаться от еды и воды на сорок дней, значит и я смогу отказаться от кофеина.

Все за столом шепчут согласие.

— И это не обязательно должна быть диета, — продолжает Луи. — У меня есть друзья, которые откажутся от углеводов, и то не потому, что они религиозные, а просто ради мотивации, чтобы похудеть за сорок дней, вот и все.

— А Facebook считается пожертвованием? — спрашивает другой студент.

— Было бы отлично, — отвечает священник. — Полагаю, ты часто пользуешься Facebook'ом, так что да, подойдет.

Гарри закусывает губу и думает о том, от чего откажется сам. Он думает о шоколаде, но вспоминает, что отказывался от него в прошлом году. Он не большой фанат Facebook'а, так что в этом нет смысла. Получается, ему нужно будет разобраться с этим в ближайшее время.

— Я вижу, как напряглись ваши извилины, — смеется Луи. Его взгляд останавливается на Гарри на несколько мгновений, и Стайлс опускает глаза, притворяясь увлеченным красотой своего напитка. — У вас есть еще больше недели, так что не волнуйтесь. Просто подумайте об этом на досуге. А теперь расскажите, чем вы занимались на неделе.

Ты нагнул меня над столом и трахал до тех пор, пока я не перестал чувствовать свои ноги, думает Гарри. Но, очевидно, он не говорит этого вслух и просто слушает, чем занимались другие студенты, чему они были рады и что бы, в свою очередь, сделали по-другому.

***

— Да, вот так, детка, — бормочет Луи, сжимая бедра Гарри, пока тот скачет вверх и вниз на его члене. Стайлс откидывает голову назад и хнычет, пытаясь насадиться глубже. Он вскрикивает, когда Луи наклоняется вперед и кусает его за сосок, облизывая до тех пор, пока Гарри не начинает дрожать.

— Луи... Луи...

— Я здесь, — говорит Луи, все еще прижимаясь к груди младшего парня. — Просто продолжай, ладно?

Гарри обхватывает шею Томлинсона руками и ритмично двигает бедрами, коленками сжимая бока Луи и руками упираясь в кожаные подлокотники кресла. Томлинсон проводит руками по всему телу парня, вниз по пояснице к заднице Стайлса, сжимая ее, пока тот трахает себя членом Луи.

— Боже, — стонет кудрявый, как только находит угол, при котором Луи с каждым движением задевает его простату. На этот раз Томлинсон не делает замечаний, слишком завороженный видом Гарри, скачущем на нем.

Когда Луи впивается ногтями в нежную кожу и раздвигает задницу Стайлса, тот давится воздухом и сильнее сжимает волосы Луи.

— Тебе нравится... когда я груб с тобой, да? — выпаливает Луи, царапая кожу Гарри и начиная приподнимать свои бедра.

— Да, — стонет парень. Он откидывает голову и издает гортанный стон, когда Томлинсон зажимает его сосок между зубов. — О, Бог мой, да...

— Конечно, тебе нравится, — бормочет священник, обхватывая ногами потную спину Гарри, потому что тот начинает дрожать и теряет темп. — Я уверен, что смогу сделать с тобой все, что захочу.

Боже, Гарри... Гарри никогда не говорил Луи о том, что любит, когда над ним доминируют, но Томлинсон, очевидно, выяснил это сам. Член кудрявого дергается, выделяя естественную смазку на живот Луи, пока он продолжает подниматься и опускаться.

Руки Луи опускаются на его плечи, и Гарри кажется, что тот собирается его обнять — это так интимно и пошло одновременно, — и Стайлс приоткрывает рот от того, насколько ему хорошо. И в этот момент Луи толкает два пальца ему в рот, надавливая на язык и заставляя Гарри закашлять.

— Это тоже нравится?

Стайлс отчаянно кивает, засасывая пальцы шатена, пока Луи сильнее двигает бедрами, заставляя Гарри скакать на его коленях. Кудрявый чувствует себя невероятно грязным — его рот заполнен, в его заднице находится член, доводящий его к оргазму все ближе и ближе, и Луи засовывает третий палец, вынуждая губы Гарри раскрыться еще шире.

— Я близко, — пытается пробормотать парень, скуля от того, насколько жалко он звучит.

— Так скоро? — спрашивает Томлинсон, звуча немного разочарованным. Гарри хныкает вновь и усерднее сосет пальцы священника, чувствуя себя виноватым, и отчего-то это чувство вины еще больше приближает его к оргазму. Но прежде чем он сможет почувствовать волну удовольствия, охватывающую все его тело, Луи вытягивает другую руку и крепко обхватывает основание его члена. — Не хочу, чтобы ты кончал, — шипит он, сильнее толкаясь бедрами вверх. — Но ты ведь сделаешь это для меня, детка? Потерпишь еще немного?

Все еще работая ртом, Гарри отчаянно кивает, соглашаясь, и плотно цепляется за плечи парня, чтобы не свалится на него всем телом.

— Я думаю, что ты можешь... — продолжает Луи, его голос пробирается Гарри под кожу и заставляет все его внутренности гореть, — не кончать, пока я не скажу тебе сделать это, ведь так? Ставлю на то, что я бы запретил тебе кончать на несколько дней, и ты просто сошел бы с ума...

— О, Боже, — стонет Гарри, неспособный формировать слова. В его голове все смешалось, и он чувствует себя жалко, его член дергается в руке Луи, а его яйца наливаются все больше и больше. — Пожалуйста, пожалуйста, так хочу кончить...

— Что-что? Не слышу тебя, — выдыхает Томлинсон, его голубые глаза блестят, пока он продолжает трахать Гарри. Стайлс громко стонет, чувствуя давление на простату при каждом толчке.

— Пожалуйста... п-пожалуйста!

Луи закусывает губу, смотря на Гарри из-под ресниц, а затем начинает медленно поглаживать его член, ослабевая хватку и приближая парня к долгожданному оргазму. Стайлс зажмуривается, стоны застревают в горле, когда он закусывает пальцы священника и кончает, падая вперед и одновременно сжимаясь на члене Луи. Томлинсон хрипит и вытаскивает пальцы изо рта кудрявого, влажной рукой сжимая бедро Гарри и наклоняясь вперед, чтобы поцеловать его. Он раздвигает языком его губы, в тоже время насаживая его на член так глубоко, как только может, и удерживает его на месте, когда начинает кончать.

Стайлс замирает на несколько секунд, опираясь на Луи и не разрывая поцелуй. Через некоторое время по его спине пробегает холодок, и он начинает дрожать.

— Ты уже когда-нибудь делал это? — спрашивает Гарри, наконец отстраняясь от парня.

— Делал что?

— Эм, ну... Был доминантом? — Луи пожимает плечами и улыбается.

— Несколько раз. Был уверен, что тебе это понравится.

— Я никогда такое не пробовал, — краснеет кудрявый. — В реальной жизни, по крайней мере.

— Что, занимался этим в Интернете?

— Нет, — фыркает Гарри, — нет, только... только в моем воображении.

— Мхм, — кивает шатен.

— Тебе... тебе разрешено делать это?

— Почему нет? Потому что я хочу стать священником? — смеется Луи. Стайлс кивает, немного корчась из-за мягкого члена Луи в его заднице. — Гарри, я не обязан сообщать церкви о своей половой жизни, — говорит шатен, все еще смеясь. — А если ты имеешь в виду Бога, то он и так будет «расстроен», что мы занимаемся гейским сексом, так что какая разница, есть ли у нас какие-то кинки. Но мы — протестанты, так что мне нравится думать, что Бог толерантен к таким вещам.

Это, на самом деле, довольно утешительно.

— Правда, Он, скорее всего, не оценит, что мы занимаемся этим в церкви, — говорит Луи. — Давай, собирайся.

Он похлопывает Гарри по бедру, и тот встает, аккуратно поднимаясь с колен Луи и хмурясь, когда больше не чувствует себя наполненным. У него кружится голова, как и всегда, когда он кончает от мысли о каком-нибудь фетише, но на этот раз они с Луи занялись этим, и это было прекрасно. Гарри задается вопросом, повторится ли это, будет ли Луи и дальше командовать им во время секса, и начинает одеваться.

***

Той ночью Гарри идет в клуб с Найлом и сразу же жалеет об этом — ирландец цепляет какую-то девушку и они едут в их комнату, поэтому Стайлсу приходится сидеть в коридоре общежития два часа, и за это время он успевает протрезветь. В субботу Гарри остается дома, чтобы разобраться с домашним заданием; Найл уходит около десяти вечера на какую-то вечеринку по случаю дня рождения друга и обещает вернуться довольно поздно.

Гарри решает, что пора заканчивать работу около полуночи, закрывая учебники и ноутбук и выключая свет, раздевается и залезает под одеяло на кровати. У него хорошее настроение, поэтому он начинает медленно, дразняще дрочить, и он тратит на это целый час (а обычно он себе такого позволить не может).

Сорок минут спустя он возбужден, и естественная смазка выделяется на его головке, пока он медленно проводит рукой вверх и вниз. Гарри отбрасывает голову назад и стонет довольно громко, и хоть он и пытается, все равно не может не думать о Луи; о том, как его тело прижимается к Гарри, о том, как он втрахивает его в кожаный диван, зацеловывая каждый миллиметр кожи Стайлса, но не касаясь члена, дразня его языком, но не позволяя кончить.

Гарри усиливает хватку и вспоминает, как Луи сказал вчера: «Ставлю на то, что я бы запретил тебе кончать на несколько дней, и ты просто сошел бы с ума», и он дрожит и стонет, и еще больше естественной смазки выделяется ему на живот. Он чувствует себя грязным, и он почти ненавидит это, ненавидит тот факт, что не может подрочить, не думая о будущем священнике из его церкви, и он ненавидит тот факт, что чувство стыда только еще больше заводит его.

Он хотел бы не так зависеть от своих мыслей, не быть таким беспомощным в плане своих желаний, и именно в этот момент его осеняет.

Возможно, он должен отказаться от оргазмов.

Это кажется таким невозможным и таким мучительным, что ему сто процентов будет нужен Луи. Нужна его помощь, его сладкий голос над ухом: «Еще сорок дней, детка, ты обещал быть хорошим».

— Ох, блять, — вскрикивает Гарри, выгибая спину и кончая на живот. Он едва коснулся своего члена, так что одной идеи о том, чтобы не кончать на протяжении такого долгого времени, было достаточно, чтобы подвести его к краю.

Гарри лежит в темноте, отходя от оргазма и чувствуя, как жар покидает его тело, и думает, до чего же он докатился.

***

Он рассказывает Луи о своей идее на следующий день сразу после службы.

Луи воспринимает идею... очень хорошо.

— Черт побери, — выдыхает Гарри, когда его мышцы, наконец, начинают расслабляться после недавнего оргазма. Луи откидывается на пятках, сидя на полу, облизывает губы и опускает руки на бедра.

— Ты правда... правда хочешь сделать это? — Гарри кивает, его голова все еще кружится после невероятного минета. — И ты рассказал мне, потому что хочешь, чтобы я помог тебе?

— Ну, я явно не смогу выдержать сорок дней без какой-либо мотивации, — развязно отвечает Стайлс.

— Ты прав, — смеется Луи.

— Единственная проблема... эм. Это действительно меня заводит.

— Что именно?

— Одна, — Гарри сглатывает, — одна мысль о том, что мне нельзя будет кончать. Я не уверен, что я... что смогу продержаться сорок дней.

Луи изящно поднимается с пола, стряхивая пыль с брюк.

— Я думаю, что смогу найти кое-что, что поможет тебе. Ничего не обещаю, потому что мы начинаем уже в среду, но я постараюсь, — священник наклоняется вперед и целует Гарри, прижимая его к двери, в то время как парень засовывает язык ему в рот, очерчивая десну.
— Когда Пост закончится, тебе будет невероятно хорошо, — бормочет Луи в его губы. — Ты будешь кончать до тех пор, пока у тебя не закончатся силы, не так ли?

— Да, — соглашается Гарри, откидывая голову, когда Томлинсон опускается с поцелуями на его шею. Он хрипит, когда Луи впивается в нее зубами, а затем оставляет засос. Ему почти больно, и Гарри сжимается на полу от мурашек, бегущих по телу, и Луи отступает, без сомнений оставляя его с синяком. — Да, я... Да.

***

Гарри не слышит новостей от Луи до вторника, до ночи перед началом Великого Поста. Когда Томлинсон присылает ему сообщение, Гарри уже дрочит несколько минут, пальцами одной руки дразня свою дырочку, пытаясь насладиться этим в последний раз перед длинными томными неделями.

Чистой (ладно, менее грязной) рукой, парень разблокировывает телефон, чтобы прочитать сообщение.

смотри что я нашел для тебя хх

К смс прикреплена фотография, и сначала Гарри не может понять, что это. Что-то маленькое и сделанное из металла, едва помещающееся в руку Луи. Что-то изогнутое с несколькими кольцами, с круглым концом и

Блять.

Гарри внезапно осознает, что эта штука предназначается для его члена, так? Это определенно поможет в борьбе с искушением, когда Гарри внезапно возбудится и захочет подрочить... даже если это будет просто пошлый сон. Кудрявого передергивает, он неосознанно сжимает пальцы, когда его член дергается. Он не знает, что чувствовать — по крайней мере, что думать об этом, потому что чувствует он себя прекрасно, если судить по его телу, приближающему его к оргазму.

мой член должен находиться там все время? его пальцы дрожат, пока он набирает сообщение Луи.

Пока он ждет ответа, Гарри продолжает трахать себя пальцами, не прикасаясь к члену, чтобы немного отстрочить оргазм. Его пальцы достаточно длинные, и он задевает простату, надавливая на комок нервов с такой силой, что ему приходиться выгибать спину от наслаждения. Он громко стонет, радуясь, что Найл работает в библиотеке допоздна.

Когда его телефон вибрирует, Стайлс тянется к нему с нереальной скоростью.

24/7 до Страстной Субботы. подумай об этом и сообщи мне о своем решении завтра в церкви, хорошо?

Гарри стонет и роняет свой телефон, фраза двадцать четыре на семь вертится в его голове, и это все, о чем он может думать. Он не может объяснить, почему его телу так нравится идея быть неспособным кончить целых сорок дней, почему его член становится таким твердым от одной только мысли, почему ему хочется толкаться бедрами вверх все сильнее и сильнее. Все, что он знает - он без ума от этой идеи, и он кончает в свою же ладонь и хныкает, запутывая ноги в простыни, пока его тело сотрясается в оргазме.

***

— Из праха мы созданы, в прах и обратимся.

Гарри закрывает глаза и покорно склоняет голову, пытаясь не дергаться, когда чувствует, как большой палец Луи мягко касается его кожи, очерчивая знак креста. Он скорее слышит, чем видит, как священник двигается к следующему студенту, и когда Гарри открывает глаза, он крестится и встает, позволяя следующему парню опуститься на колени перед алтарем. Позади них уже собралась небольшая очередь, и Гарри быстро проносится мимо нее, скрываясь в офисе Луи и надеясь, что никто не видел, как затвердел его член только от мысли, что его ждет через несколько минут.

***

Полчаса спустя Луи, наконец, заходит в свой офис, закрывая дверь со вздохом облегчения, закрывая ее на замок и делая глоток холодной воды.

— Я думал, у тебя сегодня пара, — уточняет он, подходя к столу.

— Прогулял ее, — быстро отвечает Гарри, лениво подтягиваясь и ухмыляясь взглядам Луи.

— Как неуважительно с твоей стороны. Именно такое поведение мы, сыновья Божьи, любим наказывать.

Гарри фыркает, наблюдая, как священник начинает рыться в ящике стола. Наконец, Луи отступает, держа в руке металлическое устройство — то же самое, что было на фотографии, которую он прислал Гарри прошлой ночью. Стайлс делает глубоких вдох. Это на самом деле происходит. Он действительно делает это.

Его член снова твердеет, образуя бугорок на джинсах, и Луи оглядывает его грозным взглядом.

— Встань, — Гарри делает, как ему говорят, нервно сжимая ладони в кулаки. — Сними брюки. Трусы тоже.

Боже, блять, все происходит так быстро... Но Гарри повинуется, сбрасывая джинсы и боксеры и почти запинаясь об собственные ноги, пока пытается стянуть их вниз. Стайлс чувствует головокружение, что возбуждает его еще больше.

— Это не сработает, если ты возбужден, — говорит Томлинсон с хмурым лицом. Гарри надеется, что Луи позволит ему кончить последний раз, но вместо этого шатен опускает руку в стакан с ледяной водой и быстро обходит стол, сжимая член парня.

— Блять, — шипит Стайлс, вздрагивая от боли, когда кровь отливает от его члена. Он пытается увернуться от холодной руки Луи, но тот не ослабляет хватку до тех пор, пока член Гарри не становится мягким.

— Вот это другое дело, — удовлетворенно говорит священник. Он целует щеку Гарри, заставляя того покраснеть. Прежде чем Стайлс успевает среагировать, Луи просовывает кольцо на член Гарри, опуская его вниз до тех пор, пока оно не закрывает его яйца. Затем Луи аккуратно заталкивает член Гарри в клетку и закрывает верхнюю крышку, соединяя две половинки. Они твердо сжимаются вокруг члена Гарри, и у него начинает кружиться голова, когда Луи закрепляет маленький золотой замочек на одно из колец и защелкивает его, запирая Стайлса внутри.

— Какой красивый, — шепчет Луи, отступая назад и любуясь своей работой. — На тебе выглядит гораздо прекраснее, чем я представлял. Такой хороший мальчик, не могу поверить, что ты и правда делаешь это, — он подходит ближе, шепча прямо в ухо Гарри. — Я не думал, что твой огромный красивый член поместится в эту крошечную клетку. Мне даже немного грустно, что мы запираем его, Гарри. Возможно, когда закончится Пост, ты сразу же трахнешь меня, хм?

Гарри хнычет и закусывает губу, смотря вниз и чуть ли не скуля от вида, и тепло, собирающееся внизу живота, свидетельствует о том, что ему очень, очень нравится происходящее. Его член, тем не менее, не может полностью возбудиться, упираясь в металл без единой попытки вырваться. Ему больно, его яйца налились, но Гарри... Гарри нравится это. Он чувствует себя возвышенным, потому что отказывается от оргазмов на время Великого Поста, но в то же время грязным, потому что делает это не только для Бога. Ох, Гарри сейчас упадет в обморок.

— Если ты вдруг почувствуешь дискомфорт, просто скажи мне, — голос Луи немного рассеивает туман в голове кудрявого. — Я оставлю ключ у себя, чтобы у тебя не было соблазна открыть замок и нарушить обещание.

Гарри молча кивает, слишком возбужденный, чтобы нормально разговаривать. Томлинсон поднимает голову и смотрит на него; его взгляд полон понимания.

— Если ты хочешь, можешь остаться здесь, все в порядке. У меня есть немного работы, так что если хочешь... — кудрявый снова кивает, наклоняясь вперед для поцелуя, даже не замечая этого. Луи целует его сладко и медленно, прежде чем отстраняется.

— Мне нужно, эм, мне нужно написать эссе, так что если это нормально, то я поработаю над ним здесь, — выдавливает из себя Гарри, радуясь, что может побыть с Луи еще несколько часов.

— Отлично, — говорит Томлинсон с улыбкой.

Проходит пятнадцать минут, и Гарри все еще не может сосредоточиться. Его ноутбук включен, и он просто пялится на курсор и не может думать ни о чем, кроме холодного металла, прижимающегося к его члену и яйцам. Гарри остается только надеяться, что ему удастся успокоиться и сделать хоть что-нибудь из домашнего задания.

***

Если головокружение от доминирования Луи проходит через несколько часов, давление между ног не исчезает. Гарри проводит оставшуюся часть недели, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на занятиях и рассказах друзей о жизни, но его мысли постоянно возвращаются к члену, к которому даже нельзя прикоснуться. И он... он заворожен этим чувством, и он не знает, почему от этого он чувствует себя еще более развратным, но ему становится еще жарче. Даже на паре ему приходится бороться с желанием обхватить себя ладонями и просто сидеть, чувствуя металл через джинсы. Спасибо, Господи, очертания клетки не видны через брюки, но, так или иначе, Гарри не покидает ощущение, что все знают, и это заводит его еще больше.

Он не видит Луи в эту пятницу, потому что Томлинсон хочет дать ему хотя бы неделю привыкнуть к новому чувству. Даже на службе в воскресенье они не разговаривают, только обмениваются дежурными фразами и едва заметно улыбаются друг другу. Однако они регулярно переписываются, иногда о том, как себя чувствует Стайлс, но по большей части просто глупые, ничего незначащие смски, чтобы заставить друг друга смеяться.

Через неделю его яйца начинают болеть от того, сколько раз он пытался возбудиться и проваливался. Гарри осознает, что это, скорее всего, из-за всех не достигнувших пика оргазмов, но он просто не был к такому готов. На парах он только об этом и думает. Еле высиживает семинары и встречи с преподавателями, и даже Найл теряет терпение, когда Гарри без остановки ворочается в постели всю ночь, пытаясь найти позу, которая не будет давить на его член.

Это становится невыносимым, и в субботу Гарри едва может стоять, так что он отклоняет предложение Найла пойти в клуб, потому что он уверен, что как только напьется, расскажет о своей тайне всем. Он пишет Луи о том, каким чувствительным стал за прошедшую неделю, и получает ответ через несколько минут.

я смогу помочь тебе, если зайдешь завтра в офис после обеда.честно, я удивлен, что ты продержался так долго хх

И как Гарри должен это понимать? Кудрявому становится обидно, что Луи не верит в то, что он сможет продержаться сорок дней без оргазмов. Стайлс сможет сделать это... если его член не взорвется к тому времени.

***

Когда Гарри просыпается в воскресенье, он громко стонет от ощущения тяжести внизу живота и еле одевается, мечтая пойти в церковь голым. Но тогда все бы увидели его секрет, если уже не догадались, почему Стайлс ведет себя так странно в последнее время. Он не виноват, что возбуждается каждую минуту, так ведь?

Находясь на службе, Гарри кажется, что она длится вечно, потому что он не может перестать думать о той «помощи», которую ему обещал Луи. Когда священник подзывает его к алтарю, Гарри пытается не краснеть, и его член дергается в клетке, радуясь даже небольшому вниманию со стороны шатена, даже если тот всего лишь промакивает его язык священной водой. Гарри начинает потеть, сопротивляясь желанию расстегнуть молнию, как только он опускается обратно на скамейку.

Как только служба заканчивается, Стайлс поднимается, шатаясь, стесняясь и выглядя потерянным. У него ощущение, что он забыл всю одежду дома, и все знают, о чем он думает. Он остается в конце комнаты, наблюдая за тем, как Луи разговаривает с несколькими студентами около алтаря, а затем ведет беседу со знакомыми еще несколько минут. Гарри едва удерживает руки, чешущиеся от желания погладить себя через джинсы. Он все больше думает о том, что его ожидает, и все больше возбуждается, и это приносит все больше боли, потому что его член не может затвердеть, сколько бы Гарри не старался, и металл постоянно сжимает его, и он только и думает о...

— Гарри, с тобой все в порядке? — спрашивает Луи, вырывая кудрявого из своих мыслей. Он даже не заметил, как шатен оказался рядом. — Ты выглядишь немного отрешённо.

— Я, ээм, — Гарри громко сглатывает. — Да, я просто, эм, у меня немного болит голова.

Луи морщится в сочувствии, и другие студенты следуют его примеру.

— У меня есть ибупрофен в офисе, если тебе нужно.

Боже, неужели так трудно заметить, насколько Гарри возбужден? Он едва видит через пелену в глазах.

— Эм, да-да, я, эм, думаю, мне бы это помогло.

— Отлично, — говорит Луи, открывая дверь церкви. — Тогда всем остальным до встречи сегодня за кофе, да?

Все студенты утвердительно кивают и начинают по одному покидать церковь. Луи уходит в свой офис, и Гарри следует за ним, словно на поводке. Когда они заходят внутрь и Томлинсон закрывает дверь, он поворачивается к Гарри с ухмылкой на лице.

— Ты хоть представляешь, как горячо выглядел во время службы? Малыш, ты был таким непристойным.

У Гарри замирает дыхание.

— Луи, пожалуйста, мне больно.

— О, тебе очень больно, не так ли? — Томлинсон закусывает губу и вопросительно поднимает брови.

— Мхм, — щебечет парень, прислоняясь к двери и опуская руку, чтобы прикоснуться к члену через джинсы. Он стонет, когда натыкается на металл, преграждающий ему путь, но он не может перестать трогать себя даже при том, что ему становится только хуже. Гарри чувствует себя одержимым. — Ты сказал, что поможешь мне.

— Да, думаю, что смогу помочь, малыш, — смеется голубоглазый. — Давай присядем за стол.

Стайлс наблюдает за тем, как он пересекает комнату, открывает ящичек стола и осматривает содержимое. Мешочек с милостыней все еще лежит там с тех пор, как священники собирали пожертвования во время утренней службы (совсем небольшие, учитывая, что большинство прихожан — студенты, но вполне сносные, если брать во внимание то, что церковь получает большую часть своего финансирования из бюджета университета).

— Пытаюсь найти, на что бы тебе лечь, — отрешенно говорит Томлинсон. — О, думаю, это подойдет, — он поднимает одну тарелку с милостыней, пересыпает мелочь в другую и поднимает тарелку вверх.

— И зачем... — начинает Гарри.

— Увидишь, — говорит Луи. — Для начала сними брюки, а затем подойди ко мне.

Гарри делает, как ему говорят, пытаясь как можно скорее избавиться от постоянной боли в члене. Сняв обувь, носки и джинсы, он проделывает путь к столу шатена, чувствуя неуверенность в себе, когда смотрит вниз и видит металлический барьер вокруг своего члена.

— Ох, даже от одного вида уже становится больно, — сочувственно говорит Луи. — Твоей спермы хватит на недели, так ведь?

Гарри едва сдерживается от хныканья, которое формируется на его губах от толчка возбуждения, который проходит через его позвоночник при словах Луи, потому что тот прав — он не кончал целую неделю и чувствует себя так, словно вот-вот взорвется.

— Пожалуйста, Луи, п-пожалуйста...

— Все хорошо, малыш, — бормочет Томлинсон, вытягивая руку, чтобы погладить шею Гарри, когда тот подходит достаточно близко. Шатен наклоняется и оставляет поцелуй на пульсирующей венке, затем на губах кудрявого, и затем отклоняется назад, как только Гарри пытается углубить поцелуй, и Стайлс остается стоять на месте, вытянув губы в трубочку. — Встанешь на колени для меня, сладкий? И положи локти на подушку, пожалуйста.

Стайлс замечает подушку, которая обычно находилась на кресле Луи, теперь лежащую на полу. Он не уверен, почему не заметил, как шатен переложил ее, но, вероятно, это произошло в тот момент, когда Гарри раздевался и пытался не сгореть заживо от всех ощущений. Как только он опускается на четвереньки, Гарри чувствует себя невероятно открытым даже при том, что на нем все еще надет свитер — его голая задница выставлена на показ, и его член висит между ног, утяжелённый весом металла, который охватывает его и яйца Гарри.

Стайлс слышит священника, который опускается на колени рядом с ним, и секунду спустя он понимает, что Луи опускает серебряную тарелку под член Гарри. Затем он слышит щелчок крышки, и через мгновение его сердцебиение ускоряется, кровь бьет в ушах, и Гарри не может ни на чем сосредоточиться.

— Ты все еще не сможешь кончить, — говорит ему Луи. Он подставляет смазанный смазкой палец к дырочке Гарри, и тот практически кричит. — Но это ослабит боль, и ты сможешь и дальше быть хорошим. Был таким хорошим мальчиком всю неделю, правда?

— Да, — соглашается Гарри, быстро кивая и дрожа, когда Томлинсон начинает массажировать сжавшееся колечко мышц. Он ворчит, когда Луи продвигает первый палец внутрь, инстинктивно толкаясь назад и выгибая спину.

В начале Луи избегает его простаты, двигает пальцем вперед-назад, пока Гарри не начинает хныкать, а затем добавляет второй, растягивая Стайлса изнутри. К настоящему времени член Гарри был бы невероятно твердым, но так как у него нет возможности возбудиться, ему просто больно, и он никогда раньше не чувствовал что-то подобного, и он не хочет, чтобы это когда-либо заканчивалось. Гарри словно горит, внутри и снаружи.

И в следующую секунду пальцы Луи находят его простату, и Стайлс стонет во все горло и прячет лицо в подушке.

— Шшш, шш, — успокаивает его священник, опуская одну руку на спину парня и поглаживая поясницу. — Успокойся, Гарри.

И Гарри пытается, он правда пытается успокоиться – он закусывает губу, чтобы остановить стоны, и вцепляется руками в ковер. Луи не перестает касаться простаты Гарри, решив, наконец, уделить ей должное внимание — подушечки его пальцев постоянно проходятся по ней медленными, размеренными движениями, которые заставляют пальчики на ногах парня поджиматься, а член выделять естественную смазку на тарелку под ним. Унизительные звуки капель, что кажутся оглушительными в тихом офисе.

Когда Луи добавляет третий палец, у Гарри подкашиваются коленки, и он выпячивает задницу, пытаясь взять пальцы как можно глубже. Томлинсон, в свою очередь, перестает двигать ими, и Стайлс краснеет, осознавая, как он, должно быть, выглядит с пальцами священника в его заднице в отчаянной попытке заставить зеленоглазого кончить. Его крестик ударяется о подбородок каждый раз, когда он двигается назад и вперед.

— Перестань двигаться, — шепчет Луи тоном, в котором читается наслаждение от вида Гарри, разрушающегося перед ним. — Я обещаю, тебе понравится.

Не ожидая ответа, Луи надавливает рукой на спину Стайлса, вынуждая его выгнуть задницу и лишая какой-либо возможности двигаться. Тот хнычет, когда Луи начинает еще больше массажировать его простату, теперь длиной всех трех пальцев, словно он пытается выдавить ее, и Гарри задыхается и плотно закрывает глаза, когда чувствует, как давление в его яйцах начинает еще больше увеличиваться.

— Не сопротивляйся, Гарри, — бормочет священник, пальцами вырывая из парня стоны, дразня чувствительный комочек нервов. — Ты держался всю неделю, малыш, ты был таким хорошим.

Больше недели, и Гарри уже не может себя контролировать. Огонь сжигает его позвоночник, и это заставляет его паниковать.

— Л-луи, я... Я сейчас как будто... Луи...

— Все в порядке, милый, позволь этому случиться.

Гарри не хочет кончать, потому что он отказался от оргазмов ради Великого Поста, и Луи рассчитывает на него, Бог рассчитывает на него, и он стонет в подушку, когда понимает, что собирается кончить в независимости от того, хочет того или нет.

Тогда Стайлс чувствует это — чувствует, как сперма вытекает из его запертого в клетку члена, но он не возбужден, и он словно только что сходил в туалет, и эта жидкость теплая, плотная, и Гарри стонет, когда жидкость медленно начинает капать на тарелку, лежащую на полу. Он не испытывает оргазм (не совсем), находится на краю пропасти, но сперма все еще выходит из него, выталкиваемая пальцами Луи, надавливающими на его простату, и Гарри хочет кричать, потому что он все еще в клетке и просто хочет кончить.

— Вот так, — нежно говорит Томлинсон, на пару секунд разводя пальцы, прежде чем вернуться к простате парня. — Посмотри на это, посмотри, как сильно ты кончил, Гарри. Ты такой хороший.

— О, Боже...

— Шшш, — успокаивает Луи, гладя задницу Гарри свободной рукой. — Мы не упоминаем имя Бога всуе, так ведь? –кудрявый отчаянно качает головой, вздыхая, когда больше капель падают с его мягкого члена. — Особенно в церкви, — Гарри кричит, когда его бедра начинают дрожать, чувствуя, как на уголках глаз собираются слезы. — Особенно в воскресенье, — заканчивает священник, проталкивая пальцы глубже и сгибая их так, что у Гарри в глазах светятся звездочки.

Звук капель, падающих на тарелку, неприлично громкий, и по мимо него в комнате слышно только удовлетворенное мычание Луи, пока он шевелит своими длинными пальцами и находит все новые углы, чтобы выдоить простату Гарри еще больше. Все тело Стайлса напряженно, точно так же, как обычно бывает перед оргазмом, но в этот раз он не сможет его получить — он буквально загнан в клетку, и хотя давление покидает его член, Гарри не становится легче.

— Больше, — стонет Гарри, цепляясь за ковер, пытаясь не свалиться на пол. — Луи, пожалуйста, дотронься до меня... — Луи хихикает, отступая, чтобы получить доступ к другому углу.

— Это ничего не изменит для тебя, да, детка?

Гарри всхлипывает, все еще чувствуя влажность между ног. Ему кажется, что у него начинается зуд, который так и хочется почесать, но он знает единственное решение, которое действительно удовлетворило бы его (возбудиться и кончить), и он так же знает, что этого не произойдет еще больше пяти недель.

Луи гладит его задницу, затем опуская руку, чтобы сжать его чувствительные яйца. Он тянет их, чтобы почувствовать, насколько Гарри полон. Стайлс вскрикивает в подушку, чувствуя, как подкашиваются колени.

— Тебе лучше? — спрашивает священник, перекатывая яички в ладони.

— Эм, — запинается Гарри, — эм, я, да, наверное...

— Все еще наполненный для меня, да?

— Д-да, — стонет Стайлс, выгибая спину. Он вдруг осознает, что правда чувствует себя более удовлетворенным и менее грустным, но это не меняет того, что каждая его мышца натянута, как тетива, и он ужасно, ужасно хочет кончить. — Луи... Луи!

— Ты такой хороший малыш, — говорит Томлинсон, оттягивая яйца Гарри до тех пор, пока тот не падает на подушку без сил. — Будет так хорошо, когда мы закончим, ты ведь знаешь.

— Нфхкг, — стонет Гарри, и его плечи дрожат, пока он пытается остановить рыдания. Луи продолжает массировать его яички, и Гарри чувствует себя выставленным напоказ, как какое-нибудь животное или инструмент, на котором кто-то играет, но это так приятно, что он не хочет избавляться от этого чувства, даже если ощущение позора окрашивает его щеки в красный.

— Хотел бы я, чтобы ты видел, какой ты красивый, когда кончаешь, — говорит ему Луи, нотка гордости в его голосе.

— Я не... Я не кончаю, — бормочет кудрявый в подушку, закатывая глаза от удовольствия. Томлинсон смеется, возвращая давление пальцев на простату парня.

— Я знаю, родной. Ты отказался от этого ради Великого Поста.

— Да, — соглашается Гарри, вздыхая и дрожа, в то время как количество спермы, которая перестала вытекать из него на несколько секунд, вновь увеличивается.

— Какой хороший, — продолжает священник, и щеки Гарри горят, Господи, — специально надел клетку на член, чтобы никого не обманывать, да?

Гарри издает звук, похожий на смесь развратного стона и плача поражения. Луи последний раз сжимает его яйца и затем отпускает, и через несколько секунд Стайлс слышит шелест ткани и понимает, что Луи сбрасывает свой халат одной рукой, второй продолжая надавливать на его простату. Даже при том, что его сердце громко стучит в ушах и тело предает его с каждой секундой, он все еще слышит звук, следующий за этим моментом — Луи, расстегивающий молнию на брюках. Рот Гарри наполняется слюной.

Он не уверен, дрочит ли себе Томлинсон или просто решил ослабить давление в паху, но, так или иначе, это означает, что Луи возбудился, наблюдая за происходящей перед ним сценой, и Гарри так ему завидует, он никогда в жизни так себя не чувствовал.

— Такой великолепный, — бормочет шатен, и да, он определенно трогает себя, и Гарри стонет в подушку, раздвигая ноги шире и надеясь, что Луи сжалится над ним и трахнет после того, как выдавит из него всю сперму.

Он чувствует, как все замедляется, и звук капель, ударяющихся о тарелку звучит все реже и реже, и потребность в немедленном оргазме покидает тело Гарри, оставляя его в безнадежном и потном беспорядке. Впереди у него пять недель, после которых он наконец получит настоящий оргазм. Стайлс разочарованно стонет и толкается бедрами назад, немного тряся ими, чтобы почувствовать вес металла на своем члене.

— Почти закончил, сладкий? — спрашивает Луи. Теперь, когда Гарри снова может нормально слышать, до него доносится звук шатена, поглаживающего себя через боксеры, и он уверен, что в его животе снова бы скопилось то самое тепло, если бы в нем осталось хоть что-нибудь. Но он истощен, поэтому вся реакция, которая достается Луи — легкое подергивание члена парня.

Ох ты ж блять, во что он втянулся?

— Скорее всего.

Луи двигается и располагается позади Гарри, и парень втягивает щеки, когда понимает, что шатен, скорее всего, готовится трахнуть его. Томлинсон трет его простату еще несколько секунд, прежде чем, наконец-то, вытащить пальцы, пошлый звук от которых эхом разносится по комнате. Секунду спустя Гарри чувствует, как холодные губы Луи прижимаются к его чувствительному, разработанному отверстию в маленьком сладком поцелуе, и он стонет, пытаясь оттолкнуться назад, чтобы получить больше.

Это бесполезно — Луи почти сразу отклоняется назад и вытягивает руку, чтобы выдвинуть тарелку из-под тела Гарри.

— Серьезно, ты только посмотри, сколько спермы было в тебе, — говорит священник. — Трудная, должно быть, была неделя.

Гарри еле держит себя на локтях, поворачивает голову и моргает, чтобы привыкнуть к яркому свету. Он останавливается взглядом на лице Луи и видит, как тот садится на колени, мягко улыбаясь ему, и эта улыбка посылает тепло через все тело кудрявого. Затем он замечает тарелку, полную белой жидкости, и почти перестает дышать. Неудивительно, что он почти сошел с ума, твою же мать.

— Все еще хочу кончить, — бормочет он. На глазах Луи появляются морщинки.

— Не думаю, что ты смог бы, даже если бы мы сняли клетку, если честно.

Гарри стонет и снова закрывает глаза, опуская голову на подушку. Он вспоминает, что Луи все еще не кончил, а затем слышит, как тот опускает руку на член и проводит ею вверх-вниз, наслаждаясь картиной, представленной перед ним — Гарри, с голой задницей, словно ждущий кого-то, кто хорошенько бы его оттрахал.

Его ноги начинают затекать от неудобной позиции, так что Стайлс перекатывается на бок, чтобы дать коленям отдохнуть. Он все еще тяжело дышит, когда открывает глаза и натыкается на взгляд Луи. Гарри теряет дар речи, когда краем глаза замечает головку члена священника, которая исчезает в его кулаке время от времени. Он все еще завидует способности Луи возбуждаться, но теперь он хочет этот твердый член в своем рту, так что он вытягивает руку, чтобы схватиться за локоть шатена и остановить его движения.

— Эй, я-то от оргазмов не отказывался, — говорит Луи, пытаясь стряхнуть запястье Стайлса. Должно быть, он думает, что парень пытается не дать ему кончить.

— Нет, я просто... Можно я отсосу тебе? — медленно спрашивает его Гарри, осознавая, что его словам нужно немного времени, чтобы сформироваться на языке. Глаза Луи расширяются, и он, наконец, останавливает движения руки. Стайлс облизывает губы и пробует еще раз. — Пожалуйста?

— Да, да, конечно, — торопится ответить Луи.

Он встает, его член качается между ног, и отходит назад, чтобы прислониться к столу. Гарри встает на колени, забывая о боли, и ползет к Луи, аккуратно избегая серебряную тарелку с его спермой. Когда он поднимает глаза, священник уже смотрит на него сверху вниз, его зрачки расширены.

Гарри хочет сказать что-нибудь, что-нибудь о том, насколько Луи тверд, но одна из рук шатена запутывается в его кудрях, надавливая на затылок и подталкивая его вперед. Гарри стонет и приоткрывает рот, облизывая губы как раз перед тем, как гладкая головка члена скользит ему в рот. У нее соленый вкус, и Стайлс едва успевает провести по ней языком, прежде чем развести колени и опустить голову ниже, и ниже, и ниже, пока чужой член не упирается ему в заднюю стенку горла, заставляя Гарри закашляться. Он сжимает бедра Луи в руках, чтобы не потерять сознание.

— Все хорошо, детка, — спокойно говорит Луи, пальцами прочесывая волосы парня.
Стайлс стонет и начинает двигать головой, позволяя шатену определить темп, но не давая полностью завладеть ртом, управляя его бедрами. У него кружится голова, чувство ревности превращается в желание заставить Луи кончить, сделать то, что сам Гарри сделать не может.

— Я уже близко, — говорит ему Томлинсон, поглаживая щеку Гарри. — Господи, ты так хорош в этом, малыш.

Гарри думает упрекнуть его за произнесение имени Бога всуе, но в следующую секунду Луи двигает бедрами, и он давится членом. Томлинсон матерится, несколько секунд не дает Стайлсу двигаться, и тот снова стонет, в этот раз в пупок священника. Слезы собираются в уголках его глаз, пока он пытается получить доступ к кислороду. Гарри немного отодвигается, почти сразу же возвращаясь назад, чувствуя вкус естественной смазки на языке; он раскрывает рот еще шире, и блять... обычно этого было бы достаточно, чтобы возбудить Гарри, но Луи полностью выдоил его простату, поэтому он даже не чувствует напряжения внизу живота. Единственное, что сейчас работает, это его мозг, что странно, потому что его голова все еще находится в тумане.

Гарри удваивает усилия, пытаясь заставить Луи развалиться на части, опуская голову настолько быстро, что шатен выпускает его волосы и удивленно шипит, когда Гарри заглатывает его полностью. Он скулит и отступает, ластясь к руке Луи, пока тот не понимает намек и жестко сжимает его кудри, и, Боже, Гарри находится в раю. Инстинктивно, он опускает руку, чтобы погладить себя, вместо этого натыкаясь на холодный металлический барьер. Гарри разочарованно стонет и пытается прикоснуться пальцами, достать хотя бы до головки, продолжая работать ртом на члене Луи.

— Блять, — шипит священник, когда его ноги начинают дрожать. — Блять, ты... Гарри, ох... Гарри...

Он направляет голову Стайлса, и тот охотно подчиняется, хныкая, когда шатен кончает прямо на его язык. На лице Гарри дорожки слез, и его челюсть болит из-за его яркого энтузиазма, но он не хочет останавливаться, поэтому жадно продолжает сосать член Луи, пока тот не оттягивает его за волосы.

Гарри падает на пол, тяжело дыша, в то время как Луи полностью опирается на стол, громко вздыхая.

— Я ожидал совсем не этого, — говорит голубоглазый, натягивая штаны на бедра. Гарри хочет сказать «ожидал что?», но его рот просто не хочет повиноваться, и он закусывает губу, наблюдая за тем, как шатен засовывает свой член в боксеры.

— Чего не ожидал? — наконец удается вымолвить Гарри.

— Такого... горячего опыта, если можно так сказать. И, конечно, не ожидал минета.

— Ну, я не знаю, что ждал я, но явно не этого, — усмехается Стайлс. Он указывает на тарелку, что вызывает смех Луи.

— Но тебе ведь лучше, так?

— Да, определенно, — говорит Гарри. Он поднимается на дрожащих ногах, используя компьютерное кресло в качестве поддержки. Внезапно он хочет отрастить восемь дополнительных рук и прижать Луи к себе как можно ближе, но тот уже полностью оделся, что Гарри расценивает как знак тоже начать собираться.

Луи удивляет его, когда спрашивает:

— Хочешь зайти куда-нибудь и перекусить?

Это что-то новенькое.

— Да... да, конечно, — Гарри пытается скрыть в голосе предвкушение и надеется, что его сердце не выпрыгнет из груди. Луи улыбается ему в ответ.

— Просто ты выглядишь, словно еще не готов встретиться с внешним миром.

Это правда, и Гарри краснеет. Вступить в разговор с кем-то, кто не является Луи, сейчас кажется для него невыполнимой задачей.

— Не особо.

— Я пойду помою посуду, а ты пока оденься, — говорит Томлинсон, поднимая тарелку с ковра. Он выходит из кабинета после того, как оставляет поцелуй на щеке Гарри. Стайлс долго смотрит на дверь после ее закрытия, рукой прикасаясь к месту, где секунду назад были губы священника.

***

Как только они оба готовы, Луи отвозит их в кофейню в соседнем районе, туда, куда студенты его университета не смогли бы быстро дойти пешком. Гарри знает, что он делает это специально, и он не спорит — было бы странно, если кто-то увидел их, завтракающих вместе только вдвоем.

Гарри все еще чувствует себя вне этого мира, как и всегда после хорошего секса, но намного более интенсивно. Он никогда раньше не испытывал такого. Но, несмотря ни на что, он прижимается к Луи, когда они садятся за столик, опускаясь на диванчик вслед за ним и облокачиваясь ему на грудь; к тому времени, как они заканчивают завтрак, Стайлс более менее приходит в себя, и он рад позволить шатену довезти его до дома с огромной улыбкой на лице. В конце концов, ему нужно сделать тонну домашнего задания, и теперь, наконец-то, он сможет на нем сосредоточиться.

***

Первые несколько дней следующей неделе проходят для Гарри немного легче, потому что теперь он может сфокусироваться на чем угодно и думать ясно. Он пытается продлить это ощущение, выполняя всю домашнюю работу, пытаясь оставаться максимально занятым, чтобы свести мысли об оргазме к минимуму — то, что он делал всю предыдущую неделю и что заманило его в ловушку в собственной голове. И это работает, пока Гарри не просыпается в четверг утром после мокрого сна, ожидая увидеть пятно на простыни, но вместо этого натыкается на чистое выглаженное постельное белье и запертый в клетке член.

— Блять, — стонет он, одной рукой закрывая глаза, а пальцами второй пытаясь пролезть через прутья клетки. У него не получается, и его яйца вновь начинают болеть.
Гарри отбрасывает одеяло, надеясь, что Найл все еще спит на своей кровати и раздвигает ноги, пытаясь помассировать свои яички. Он издает отчаянный звук, потому что, хоть он и пытался погрузиться в работу, убежать от реальности он не может — он не получит ни одного оргазма еще четыре недели, и он ничего не может сделать с этим неоспоримым фактом.

Стайлс стонет, возбуждаясь еще сильнее, сон давно забыт, вытеснен прекрасным болезненным утром, и переворачивается на живот, пытаясь потереться о матрас, вжимаясь лицом в подушку. Его члену это, конечно, не помогает, но вот кудрявого распаляет еще больше, и он просто теряет крышу от нужды, и вдруг осознает, что нуждается в Луи, который бы снова поигрался с его простатой. Ему нужно, чтобы его тело дразнили и унижали, и тогда он сможет получить еще несколько дней спокойствия.

Блять. К черту.

И в этот момент Гарри слышит, как Найл просыпается и шевелится под одеялом, так что он быстро переворачивается обратно и скрывается под собственным покрывалом, чтобы блондин не узнал о его маленькой грязной тайне. Когда ирландец встает с кровати, он желает Гарри доброго утра, и Стайлс понимает, что нужно собраться с силами, чтобы начать новый день.

Он еще долго не сможет встать, не после того, что только что произошло, но он надеется, что сможет дожить до воскресенья, и тогда умные пальчики Луи решат все его проблемы.

***

Когда Луи заходит в офис в следующее воскресение, Гарри уже сидит на четвереньках около его стола, без джинс, без трусов (которые он даже не потрудился надеть с утра), локти по подушке и серебряная тарелка прямо под его членом.

— Ох, малыш, — щебечет священник, закрывая за собой дверь. — У тебя совсем нет терпения, да?

Гарри отрицательно качает головой, чувствуя себя несчастным и слабым вплоть до той секунды, пока не слышит, как Луи открывает бутылек смазки. Томлинсон не тратит времени в пустую и сразу же засовывает в Гарри два пальца, и тот стонет и пытается оставаться неподвижным. Когда пальцы Луи начинают дразнить его простату, он тут же успокаивается, опускает голову вниз, задыхаясь, наконец получая то, что так давно хотел, и слыша тихие похвалы шатена, который приближает его к сладкому наслаждению.

***

Когда наступает третья неделя, Гарри начинает чувствовать себя очень, очень грустным.

Он не уверен, почему он грустит; словно туман поселился в его голове, и не тот туман удовольствия, который затмевает его голову после секса с Луи. Боже, он скучает по сексу. Он скучает по Луи — конечно, они постоянно переписываются, но священник все еще думает, что их еженедельные «встречи» по пятницам — слишком большое искушение как для Гарри, так и для него самого, а все, что он хочет, это выпустить Гарри из клетки, поиграть с его членом, возбудить его и снова запереть, пока он не остынет.

Это не туман неизвестности, который был на первой неделе, и не туман, заставлявший его браться за любую работу на второй — Гарри просто грустит, и даже не из-за запертого члена (его тело, скорее всего, осознало, что не получит удовольствия еще очень долго).
Он пишет об этом Томлинсону в четверг после того, как случайно начал плакать в библиотеке без особой на то причины. Несколько незнакомцев подошли к нему, чтобы погладить по спине — студенты, скорее всего, подумали, что это произошло из-за стресса по поводу занятий. Гарри хотел бы знать сам, из-за чего был так расстроен, так что он пишет Луи, чтобы тот поднял ему настроение. Он пишет о том, что чувствовал себя паршиво всю неделю, и священник отвечает буквально через минуту.

мне жаль, малыш : ( я провел несколько исследований, и кое-где говорилось, что такое может случаться с людьми во время воздержания.

Воздержание. Слово поражает Гарри словно кирпич, упавший с неба, потому что это то, что он делает сейчас, да? Блять, он даже на минуту не задумывался об этом, и осознание заставляет его чувствовать себя еще более грязным. Прежде чем Гарри окончательно пропадает в своих мыслях, его телефон оповещает о новом сообщении.

ты хочешь остановиться? сорок дней — большой срок, и я не стал бы винить тебя, если ты не смог бы выдержать так долго.

Гарри тут же качает головой, отвечает «нет, со мной все будет хорошо» в следующую же секунду. Он не хочет останавливаться — это, скорее всего, еще больше вгонит его в депрессию. Луи рассчитывает на него. Бог рассчитывает на него.

я могу сделать что-нибудь, чтобы заставить тебя чувствовать себя лучше? хх

Гарри хочет увидеть Луи. Он осознает, что всю предыдущую неделю хотел видеть только Луи. Об этом он и пишет в следующем смс, нервничая, что Томлинсон не так его поймет, но в то же время надеясь, что это поможет его грусти испариться.

Шатен не отвечает в течение нескольких минут, и за это время Гарри становится все более и более грустным, и он вдруг боится, что отпугнул Луи тем, насколько нуждающимся является на данный момент, но черт, Луи нужен ему.

Наконец, священник отвечает, и у Гарри дрожат пальцы, когда он открывает сообщение.

мне нужно закончить кое-что по работе сегодня

У Гарри сжимается сердце. Прежде чем он успевает что-либо ответить, Луи пишет снова.

но если ты хочешь, ты мог бы приехать и мы могли бы посмотреть вместе фильм? правда мне придется работать во время просмотра х

Ох, Боже, Луи... Луи только что пригласил его к себе домой. Гарри вдруг становится таким обеспокоенным, но таким возбужденным одновременно, словно семиклассник, которому только что написала его давняя возлюбленная. Он пытается успокоиться, набирая свой ответ.

если тебе это не помешает, я с радостью.где ты живешь?

довольно далеко от кампуса.я могу заехать за тобой, если хочешь? через пятнадцать минут? Ххх

да, конечно! спасибо большое х — Гарри думает добавить эмоджи сердечка, но передумывает в последний момент, не желая спугнуть Луи, который и так только что пригласил кудрявого к себе домой.

***

Как только Гарри прижимается к Луи на диване, он чувствует себя намного лучше.

Поездка на автомобиле не была столь неловкой, как думал Гарри — после того, как Луи удостоверился, что с парнем было все в порядке и его не нужно везти в больницу, он повез их к себе домой, разместив одну руку на бедре Гарри, пока они рассказывали друг другу, чем занимались прошедшую неделю. И теперь, даже при том, что Луи все еще работает за ноутбуком, пока на экране идет Железный Человек, Гарри чувствует себя намного лучше, чем за всю неделю. Он почти пьянеет от новой обстановки и звуков в квартире Луи, чувствуя себя комфортно и защищено на его диване.

Примерно через час Томлинсон заканчивает свою работу и закрывает ноутбук, закидывая руку на плечи Стайлса. Тот счастливо вздыхает и вжимается лицом в шею Луи, вдыхая аромат его кожи.

— Все в порядке? — спрашивает шатен.

— Мхм, — бормочет Гарри, кивая. — Я думаю, что... Возможно, прозвучит странно, но я думаю, мне было так грустно, потому что мы с тобой давно не виделись.

Луи замирает рядом с ним, но почти мгновенно расслабляется. Гарри интересно, что означает его реакция, но он быстро забывает об этом, сосредотачиваясь на концовке фильма. Рука Луи теплым, приятным весом лежит на плечах Гарри, словно якорь или одеяло. Стайлс не знает, что общего имеют эти две вещи, но он так счастлив, что едва способен рационально думать.

Ему снова становится грустно, когда фильм заканчивается, потому что уже поздно, а Гарри еще не готов уезжать, и он не знает, что придумать. Луи выключает телевизор и встает, потягиваясь после долгого пребывания на диване. На нем только спортивные штаны и футболка, и пара прядей спадают на его глаза, и он выглядит великолепно.

— Обычно в это время я уже готовлюсь ко сну, — говорит он Гарри. — Блять, чувствую себя стариком.

Гарри хихикает, но все еще не встает с дивана в нежелании идти домой.

— Тебя подвезти?

Гарри не поднимает взгляда с пола, задаваясь вопросом, было ли это тонким намеком на то, что его здесь больше не хотят видеть. Он позволяет глазам медленно подняться к лицу Луи, пока он отрицательно качает головой. Священник закусывает губу, явно о чем-то думая. В конечном счете, он говорит:

— Знаешь, я никогда не хотел заходить настолько далеко.

Гарри, испуганный, паникует.

— Я... я не имел в виду... мне жаль... Я просто пойду домой...

— Нет-нет, шшш, шш, — тут же успокаивает его Луи. — Я имею в виду... Я каждую неделю говорю тебе, что нам нужно остановиться, так? — Гарри кивает, и шатен, вздыхая, продолжает. — Но ты прекрасно понимаешь, что я на самом деле этого не хочу, и мы продолжаем делать это раз за разом. И иногда... Иногда мне нравится думать, что мы вместе не только ради секса в офисе. Мне хочется... хочется делать вещи, когда мы оба одеты. Очень романтичные вещи, — Гарри смеется, когда видит, как мягко приподнимаются уголки губ шатена, но его сердце бьется настолько быстро, что Гарри думает, что оно могло бы разорваться на части в грудной клетке. — Но я всегда чувствовал, что не могу позволить этому произойти, потому что... ну, ты — первокурсник в университете, и я думал, что ты захочешь встретить как можно больше новых людей вместо того, чтобы жить с будущим священником. Плюс, если бы кто-то в церкви когда-нибудь узнал, что я сплю с одним из прихожан, не думаю, что они бы восприняли эту информацию хорошо.

— Верно, — спокойно говорит Гарри.

— Но вот мы здесь, — продолжает Луи, располагая руки на бедрах и влюбленно смотря на Гарри.

— Я, эм, думаю, со мной все будет в порядке, если я останусь здесь всего на одну ночь, — говорит Стайлс, все еще нервничая. — Тогда я смогу...

— Оу, нет, ты можешь провести здесь столько ночей, сколько хочешь, — Луи садится на диван рядом с Гарри. — Или просто пиши мне каждый раз, когда хочешь меня увидеть. Я просто имею в виду, что не хочу обсуждать ничего серьезного до окончания Великого Поста, когда ты снова придешь в норму и сможешь нормально оценить ситуацию. Мне в любом случае для начала нужно самому разобраться во всем. Звучит хорошо? — он берет Гарри за руки, и парень чувствует, как трепещут бабочки у него в животе.

— Да, я... Да, — бормочет он, улыбаясь Луи. — Я просто... просто хотел провести побольше времени с тобой. Дело даже не в... в воздержании.

— Ну или только чуть-чуть, — с усмешкой отвечает Томлинсон. — Но я надеюсь, что это не единственная причина, почему ты хотел встретиться.

Гарри качает головой так быстро, что Луи разражается в громком смехе. Он всегда хочет проводить с Луи время, с самого начала Великого Поста — его крошечная влюбленность, кажется, превратилась во что-то крупное и неизбежное. Он наклоняется вперед и закрывает глаза, прижимаясь к губам Луи в сладком поцелуе. Гарри чувствует улыбку шатена, прежде чем тот углубляет поцелуй, сжимая ладони Стайлса и облизывая его рот.

Они целуются на диване в течение еще нескольких минут, и даже при том, что Гарри не может возбудиться, он чувствует себя очень счастливым. И когда они, наконец, разрывают поцелуй, Луи бормочет: «Давай ляжем спать, сладкий», и Гарри удовлетворенно следует за ним в спальню. Он чистит зубы запасной зубной щеткой, раздевается до трусов и забирается на кровать в одно время с Луи. Простыни мягко касаются его кожи, и Гарри засыпает в объятиях шатена, наконец, без груза той грусти, что преследовала его всю неделю.

***

В субботу Гарри проводит еще несколько часов с Луи, и если сам он чувствует себя как никогда счастливым, то его тело (а особенно член и яйца) — все еще болят и, ну, грустят, так что когда наступает воскресенье, Стайлс практически бежит в церковь, чтобы порадовать свою простату.

После службы Гарри занимает свое теперь уже привычное положение около стола Луи, его сердце быстро стучит от волнения. И когда священник опускается на колени рядом с ним, на его губах усмешка, словно он знает что-то важное, чего не знает Гарри.

— Я кое-что достал тебе, думаю, тебе понравится, — говорит он Гарри, роясь в одном из шкафчиков стола, все еще в своем халате.

Что-то еще? Гарри не знает, радоваться ему или плакать.

— Будет еще лучше, чем с моими пальцами, — обещает шатен, сдирая белую упаковку. Рот Гарри пересыхает, когда он видит предмет

и задается вопросом, как это поместится в его задницу.

Луи смазывает игрушку и несколько своих пальцев, раскрывая Гарри так, словно его это не особо волнует. Стайлс настолько предвкушает новых ощущений, что его член уже выделяет естественную смазку, падающую на тарелку, что заставляет Луи захихикать, а Гарри — почувствовать себя открытым и униженным.

Когда Луи засовывает игрушку в Гарри, один из ее концов прижимается к нижней части спины парня, а выпуклая головка располагается прямо рядом с простатой. Стайлс стонет и выгибает спину, дуясь, когда игрушка не двигается и он понимает, что у него нет возможности трахнуть себя ею.

— Шш, — успокаивает его Луи, поглаживая поясницу. — Все будет хорошо, ангел, она вибрирует.

В следующую минуту он включает игрушку, и Гарри вскрикивает в удивлении, беспомощно выгибаясь, когда его простата получает стимуляцию с обеих сторон — с внутренней и внешней. Это настолько интенсивно, настолько быстро, и Гарри не может сбежать, неважно, сколько он крутит бедрами или пытается стряхнуть игрушку, она остается на месте, вибрируя там, где он наиболее чувствителен.

— Так и знал, что тебе понравится, — Стайлс слышит, что Луи говорит какие-то слова, но все это отходит на второй план, и он сосредотачивается только на гудении вибратора, которое заставляет его ноги дрожать.

— О, Боже, — стонет Стайлс, впиваясь ногтями в собственные ладони. — Л-луи... Луи, блять, блять, пожалуйста...

— Тихо, ты слишком громкий, — предупреждает Томлинсон, но Гарри не слышит его, потому что жар заполняет его яйца, и он может чувствовать приближение оргазма, а затем сперма вытекает из его члена прежде, чем удовольствие настигает тело Гарри, и он остается напряженным и в ожидании, рыдая в подушку, пока игрушка выдаивает его простату прямо на тарелку под ним. Это так приятно, и Стайлс никогда не хочет останавливаться, даже при том, что все заканчивается на краю оргазма — он готов терпеть эту сладкую пытку каждый день.

Этого почти слишком много, потому что движения вибратора намного грубее, чем пальцы Луи, но Гарри не может подвинуть игрушку даже на сантиметр. Поэтому он берет, что ему дают, толкаясь бедрами назад, пока жидкость выплескивается из его запертого в клетку члена. Слезы текут по его щекам, и он почти падает, расставляя ноги так широко, как только может, в попытке облегчить давление. Гарри всхлипывает сильнее, потому что так получается только хуже.

— Малыш, эй, малыш, оставайся тихим, — говорит Луи, и Стайлс вдруг понимает, что тот сидит перед ним на коленях, без какой-либо одежды, с членом наружу. Рот Гарри наполняется слюнями, и он пытается наклониться вперед, высовывая язык, чтобы облизать головку. Томлинсон только хихикает. — Давай, малыш.

Он двигается вперед и скользит членом между губ Гарри, и тот снова стонет, теперь так громко, как хочет, потому что его звуки в любом случае будут звучать приглушенно. Вибратор все еще проходится прямо по его простате, и когда Луи толкается дальше, он натыкается на заднюю стенку горла. Все чувства Гарри накалены до предела, его голова гудит, звук капель, ударяющихся о посуду, разносится по комнате, и когда Томлинсон начинает трахать горло Гарри, толкаясь бедрами вперед, Стайлс стонет и пытается раскрыть рот еще шире.

Гарри все еще плачет, и он может чувствовать дорожки слез на щеках, пока его тело становится все слабее и слабее, а его яйца все наливаются и наливаются. Луи толкается еще на миллиметр, и Гарри давится, закатывает глаза и пытается насадиться еще глубже, даже если это уже невозможно. Вибратор двигается, и часть, которая надавливала на его спину, теперь утыкается в его яички, и они такие чувствительные, что блять. Гарри не может думать, Гарри не может дышать, но ему все равно; все, на чем он сосредоточен — оставаться тихим и неподвижным, чтобы доставить Луи удовольствие.

— Детка, так хорош, — говорит Томлинсон, заставляя кудрявого работать еще усерднее, и в этот момент его колени слабеют, и он подается вперед. — Блять, да, вот так... Тебе нравится твоя новая игрушка?

Гарри кивает, хныкая и заглатывая член священника. Он действительно любит свою новую игрушку, любит ее так сильно — он использовал бы ее каждый день, пока не упал бы в обморок, и Господи Иисусе, что с ним не так?

— Сладкий, я думаю, тебе хватит, — говорит Луи. Гарри понимает, что он не заметил, как капающий звук прекратился, слишком сосредоточенный своим заданием. Томлинсон поглаживает его щеку и продолжает. — Это было быстро, да?

Гарри стонет и отстраняется, кашляя и собирая слюну с губы языком, все еще не отходя далеко от члена шатена.

— Не хочу останавливаться.

— Гарри... — шипит Луи.

— Пожалуйста, я не хочу... Хочу заставить тебя кончить, — произносит Стайлс, запинаясь, чувствуя себя так, словно кто-то управляет его мыслями, выдавая все его секреты. — Пожалуйста, Луи, пожалуйста... — он внезапно замолкает, когда эффект от только что выдоенной простаты накрывает его и он начинает чувствовать болезненные покалывания по всему члену.

— Не должно занять много времени, — бормочет Томлинсон, засовывая член обратно в рот кудрявого и сжимая его волосы в руке. — Малыш, такой прекрасный.

Гарри сосет со всей силой, втягивая щеки и задыхаясь, пытаясь взять Луи так глубоко, как только может. Каждый раз, когда он отстраняется, чтобы вздохнуть, он проводит языком по щелке, пробуя Луи, его соленную естественную смазку, подводя шатена все ближе и ближе к концу. Через минуту Луи предупреждает его, что собирается кончить, и Гарри просто счастливо угукает, давая понять, как сильно он этого хочет. Словно он запрограммирован и хочет только одну вещь на свете.

— Блять, — стонет шатен, толкаясь бедрами вперед, и кончает. Гарри воодушевлено сглатывает, не позволяя и капли попасть мимо рта, но грустно замечая, что несколько все-таки скатываются вниз по подбородку. Он начисто вылизывает головку члена, пытаясь показать, какой он хороший — его ревность давно прошла, и пока он заперт в клетке, а Луи получает оргазмы, его главная задача — сделать эти оргазмы незабываемыми.

В следующую секунду он начинает хныкать, потому что теперь вибратор начинает причинять боль.

— Больно, — еле произносит он, падая на подушку и цепляясь за ее края.

— Я тут, я рядом, — быстро успокаивает Луи, протягивая руку и отключая игрушку. Он вытаскивает тарелку из-под ног Гарри перед тем, как парень падает на пол от слабости.
Черт возьми.

После того, как Томлинсон высовывает игрушку из задницы Гарри, он прочесывает его кудри, бормоча слова похвалы, которые Стайлс не разбирает, просто наслаждаясь сладким тоном священника. В итоге Гарри перекатывается на бок и вытягивает руки, пытаясь притянуть к себе Луи, совершенно уверенный в своих действиях после того, как они поговорили о том, кто они друг для друга. Что они значат друг для друга.

— Мой хороший, — шепчет ему Луи, целуя место за ушком и крепко обнимая. — Ты просто невероятный, Гарри, ты знаешь об этом?

Гарри бормочет счастливое «спасибо», закрывая глаза и зная, что Луи еще долго его не отпустит. У него впереди все еще пять недель, прежде чем Великий Пост закончится, но с Луи, заботящемся о нем, и Богом, ради которого он это делает, Гарри чувствует, что справится. Справится с чем угодно.