Ты никогда не будешь одинок

"Ведь, даже когда очень больно, когда мы вместе, я могу улыбаться."

- Опять опаздываю...

Часы показывают без десяти девять, а половина пары уже прошла. Мирай спешит, ведь по дороге ее задержали неразборчивые водители, которые, похоже, не замечают лужи и мчатся, как будто собираются разбить рекорд скорости. Утро снова выдалось неудачным: с самого начала ей пришлось бороться с грязью на кофте в туалете, а в процессе умытия старательно стираемыми слезами.

На этом суматоха не закончилась. Ранний подъем стал настоящей адом, когда она столкнулась с отцом из-за учебы. По его мнению, Мирай последние несколько дней живет в каком-то неведомом мире, отвлекаясь на всё подряд и возвращаясь домой поздно. Он даже грозился запереть дочь под замок, на домашний арест. Но, увидев ее слезы и услышав обещание исправиться и серьезно заняться учебой, он уступил. Но как объяснить ему то, что он не понимает?

- Ты сегодня одна?

Словно торпеда, Мирай влетает в класс, стараясь быть максимально незаметной. Увы, стремление прошло даром — учитель успел ее заметить и разнести в пух и прах. Рюджин, находясь на соседней парте, чуть не фыркает от смеха. У неё короткие каштановые волосы, еле достигающие плеч, которые обрамляют ее словно кукольное лицо. Она нетерпеливо забирает прядь волос за ухо и хмурит брови. "В смысле я одна?", думает Мирай.

- Где Юнги? - продолжает настойчиво Рюджин, нежно грызущая колпачок от ручки.

- Должен был быть здесь, - отвечает Мирай, выуживая телефон. Быстро перелистывает свои сообщения, но нужное не находит и начинает сердиться.

- А как насчёт него? Не заболел ли? В последнее время он выглядит подавленным.

- Нет, это у него обычное состояние, - отшучивается Мирай, слегка отмахиваясь, - он всегда такой... - добавляет уже тише.

- А с тобой-то все в порядке? - Рюджин не отступает, дергая рыжеволосую за плечо, когда та, казалось бы, была погружена в свою полную невыносимую мечтательность. - Мирай!

- А? - удивлённо отвечает девушка, отрываясь от своих мыслей.

- Вы как будто созданы друг для друга, - весело замечает Рюджин.

Мирай кивает, но не собирается углубляться в разговор, тут же начинает закрываться тетрадью. "Мин Юнги, тебя ждет серьезный разговор... Сдавайся, трус!" — думает она, вновь глядя на экран телефона, надеясь, что ее дружок всё же отзовется.

09/03/2017 09:54 Вы

Ты где?

09/03/2017 09:54 Вы

Все в порядке, Юнги?

09/03/2017 09:58 Мистер Обида

Передай, что я заболел, не приду сегодня. Ты опять опоздала?

09/03/2017 09:59 Вы

Конечно, утро опять не задалось. Сегодня все не так с утра.

09/03/2017 10:00 Мистер Обида

Не отвлекайся от пар, а то миссис Чхве ударит тебя линейкой по лбу, а я буду аплодировать стоя и пну под зад!

- Гаденыш...

***

Девушка резко срывается на бег, дыхание становится куда более частым, как и биение сердца. Мирай бессильно стучит себя по лбу, осознав, что совершенно забыла о столь важном дне – о дне рождения Мин Юнги. Утренние уведомления, пришедшие на телефон, как облака в небе, растворились под тяжестью её настроения, и теперь она безумно спешит.

Словно по волшебству, она влетает в кондитерскую, и колокольчик на двери мелодично звенит, приветствуя девушку. Приятный аромат свежей выпечки обдает Мирай, пробуждая в ней воспоминания о сладком детстве. Она старается отдышаться, когда пожилая дама, стоящая за прилавком, с доброй улыбкой обращается к ней.

— Доброго дня! — произносит она, и в её голосе звучит теплая нотка.

— Здравствуйте! — отвечает Мирай, поправляя свою одежду и тяжело выдыхая.

Она подходит ближе к прилавку, глаза блуждают по витрине, полное очарование сладостей вызывает у нее сначала радость, а потом и легкую тревогу: а любит ли вообще Юнги сладкое?

— Подсказать что-нибудь? — спрашивает дама, доброжелательно наклонившись к ней.

— У моего друга день рождения... — начинает Мирай, и тут же чувствует, как стыд начинает окутывать ее.

— А вы замотались и забыли, да? — с тихим хихиканьем комментирует пожилая женщина, понимая всю ситуацию.

Мирай старается вернуть себе улыбку в ответ, испытывая странное смешение стыда и облегчения.

Пока аджумма отворачивается на полку с пряностями, Мирай наконец решается обмолвиться:

— У меня сегодня очень тяжелый день, — выдает она на одном дыхании, как будто это одно высказывание способно сбросить весь груз с плеч.

Аджумма, вновь обращаясь к ней, жестом показывает на витрину, где стоят торты, украшенные с мастерством, способным приворожить. Глаза Мирай неожиданно забегают, охваченные множеством выборов, и в голове уже зарождаются идеи о том, как угодить своему другу в этот особенный день.

— Ну, на заказ мы уже ничего не успеем, как я понимаю... — произносит аджумма, отодвигая внутреннее стекло витрины и внимательно изучая этикетки. — Поэтому можем что-нибудь подобрать из уже готового ассортимента, — добавляет она, поднимая взгляд на Мирай, словно приглашая ее в мир сладостей.

— Отлично! — обвивает ее голос облегчением, как теплое одеяло в холодный день.

— Сколько ему или ей исполняется? — интересуется аджумма, слегка наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть лицо Мирай.

— Этому котенку уже исполнилось двадцать девять лет, — выдает Мирай, и, кажется, в этот миг она полностью теряется в своих чувствах. — Он мне как брат, и я хочу подарить ему немного счастья.

— Шоколадное — беспроигрышный вариант, как считаете? — с доброй ноткой в голосе предлагает аджумма, словно уверенно утверждая, что это действительно так.

— Я доверяю вашему выбору, — отвечает Мирай, стараясь вложить в свою улыбку всё тепло, которое только может передать.

Аджумма проникается ее настроением, расправляет плечи и, пожимая их, начинает процесс выбора. В перчатках она ловко перемещает заветное лакомство в пластиковую упаковку, завязывая все красивым бантом, словно целущее тепло момента. Затем, аккуратными движениями, помещает всё в бумажный пакет, прикрепляя маленькую открытку с надписью на английском: "С днем рождения!". Эта простая деталь кажется Мирай невероятно милой, как теплый луч солнца в хмуром дне.

— Как будете оплачивать? — спрашивает аджумма, ее голос звучит дружелюбно и ободряюще.

— Картой, пожалуйста, — отвечает Мирай, доставая из сумочки пластинчатый прямоугольник.

Она аккуратно подносит его к платежному аппарату, с надеждой в сердце.

— Удачного вам дня, у вас всё получится! — с искренней теплотой произносит аджумма, ее взгляд искрится добротой, словно она хочет одарить Мирай частичкой своей уверенности.

— Спасибо большое! И вам замечательного дня! — улыбается Мирай в ответ, ее слова наполнены светом, словно утреннее солнце, дарящее надежду на все хорошее впереди.

Кажется, как только Мирай переступает порог кондитерской, небесная палитра начинает меняться. В небе собираются темные тучи, складываясь в мрачные комки, которые словно плачут тоской, отражая свою серость на фоне городских улиц. Далеко в вышине раздается глухое рычание грома — предвестник надвигающейся непогоды, от которого у Мирай невольно сжимаются сердце и мысли.

«Этого еще не хватало», — думает она, ощущая, как тревога накаляется. Ким вновь расправляет плечи и мчится к ближайшему укрытию, стремясь избежать капель, которые уже начинают падать с неба. Лишь успев добежать до крыши остановки, она останавливается, и в этот самый момент первыми сползают с неба крупные капли, как будто небесные ворота распахнулись, и дождь начинает свой танец.

Скоро ее с ног до головы окутывает ожидание, Мирай с нетерпением ждёт автобуса, пытаясь укрыться от потока воды, который грозится поглотить город.

09/03/2017 17:01 Вы

Ты дома, жук навозник?

09/03/2017 17:01 Мистер Обида

Да, а что?

09/03/2017 17:01 Вы

И весь вечер будешь дома?

09/03/2017 17:02 Мистер Обида

Мелочь пузатая, тебе что надо?

09/03/2017 17:02 Вы

Любви и ласки от тебя.

09/03/2017 17:04 Мистер Обида

Окей, я никуда не собирался сегодня выходить, поэтому вэлком.

— Супер! — восклицает Мирай, счастливо дергая кулачком у груди и весело хихикая. В ее глазах сверкает свет, словно сама радость переполняет ее сердце до краев.

В этот момент к остановке подкатывает автобус, и она, не удержавшись от восторга, стремительно заходит внутрь. С закрытием дверей она словно отстраняется от всего мира, погружаясь в свои мысли и мечты. Надев наушники, Мирай ловит каждую ноту, создавая вокруг себя уютный кокон, где нет места ни дождю, ни хлопотам. Теперь её окружает только музыка, и она чувствует себя свободной, как птица в небе.

***

Звонок раздается с настойчивым, почти дразнящим звуком. Палец Мирай будто прилип к кнопке, и на ее лице появляется злобная улыбка, в то время как свободная рука крепко держит пакет с тортом. Ким промокла до нитки, и, вероятно, заболеет после этой прогулки, но сейчас это ее совсем не беспокоит. Волнующее возбуждение накрывает ее, пока она несколько раз проверяет свое отражение в телефоне – макияж на месте, а волосы аккуратно уложены. Удостоверившись, что она выглядит хорошо, Мирай успокаивается.

— Кто там? — раздается голос за дверью, но это был не Юнги.

— Жук, это Мирай, открывай давай! — Мирай безжалостно стучит ногой по двери, излучая всю свою непримиримость, и корчит гримасу, словно она бросает вызов. — Выходи, давай, подлый трус!

В голосе слышится азарт и настойчивость, которые словно подстегивают Мирай, не позволяя остановиться на полпути. Она готова на всё ради этого момента, ради смеха и веселья, которые ждут за этой дверью.

И с резким движением дверь распахивается, но на пороге встречает не Юнги, хозяина этого дома. Улыбка на лице парня становится слаще, но в следующую секунду Мирай теряет дар речи, потому что он ослепляет ее своим присутствием. Перед ней стоит парень, повелитель черных вещей: он облачен в объемное черное худи и легкие штаны, а его волосы собраны в крошечный хвостик, что придает ему непринужденный, но стильный вид. Мирай чувствует, как его глаза загораются искорками, и это поднимает ей настроение.

— Рад тебя видеть, — произносит Чонгук, ухмыляясь, и обнимает Мирай, пропуская ее внутрь. — Хен! — громко окликает он, — это Мия, как мяу-мяу!

— Пусть проходит, — отзывается именинник с той стороны.

Вдали раздаются мужские голоса, и Мирай с легкостью узнает их. Чонгук помогает ей снять пальто и ловко перехватывает пакет с подарком. Она снова обнимает его, ощущая теплоту встречи, и с доброй улыбкой смотрит в его глаза. В этот момент она сбрасывает кеды, заставляя себя оторваться от повседневности и вновь погрузиться в атмосферу веселья и праздника.

И, проходя внутрь, Мирай ощущает легкое прикосновение темноволосого молодого человека, который аккуратно касается ее руки. Но как только они входят в зал, он стесняется и моментально отстраняется. Они оба скрыли от мира свою маленькую тайну — стремление быть чем-то большим, чем просто друзья. Каждое его прикосновение взбудораживает Мирай, а щеки окрашиваются в нежный румянец.

В зале уже собралось множество друзей: Юнги и Хосок, сидя на полу перед телевизором, с азартом сражаются в плейстейшен. Смех и радостные крики наполняют комнату, когда Юнги, словно маг, без особых усилий одерживает победы. Хосок упорно заявляет, что он просто поддается ему, ведь сегодня — день Мина. Улыбка Юнги такая яркая и безмятежная, что Мирай, в первый раз, видит его таким раскрепощенным и счастливым.

На диване, расположенном за мужественными игроками, сидят Сокджин и Тэхен; они внимательно следят за игрой и не могут сдержать смех над Хосоком, отчаянно сражающимся за победу. Как только друзья замечают Мирай, они мгновенно оживают и дружно приветствуют девушку. Она, немного смущаясь, отвечает им, не ожидая такой теплой встречи.

— Мирай, лапушка! — восклицает Хосок, встает и радостно обнимает Мирай.

Чонгук, наблюдая за этой сценой, не скрывает своих недовольств и скривил лицо в гримасе, замечая это, Хосок с хитрой улыбкой шепчет младшему: "Запретный плод всегда сладок." И, пока Чонгук не успел испепелить его взглядом, рыжеволосый с веселым смехом отходит назад сажаясь на пол к Юнги.

Мирай, слегка растерянная, снова берет в руки свой пакет и, доставая оттуда торт, неуверенно протягивает его Юнги.

— С днём рождения, брат, от матери другой!

Юнги, не в силах сдержать смеха, валится от хохота, принимая подарок, а Сокджин, закатив глаза, шепчет Тэхену, что Мирай, балда, кажется, снова забыла о дне рождения Юнги и решила порадовать его тортом.

— Не нужно было... — тихо произносит Мин, искреннее сожаление звучит в его голосе. — Я даже ребят просил ничего не дарить, а просто побыть рядом со мной.

— А меня не просил! — Мирай с игривой решимостью стукнула Юнги по лбу.

— Ай! — парень тут же начал тереть ушибленное место, глядя на нее с притворным недовольством. — Приставучая!

— Я хотела сделать тебе приятно! — ее глаза светятся искренней заботой.

— Спасибо, я ценю это, — отвечает Юнги с улыбкой, приглашая Мирай присесть рядом и обнимая её так, будто боится отпустить.

Он ощущает капельку счастья, которую могут дарить только любимые и близкие люди.

Сегодня утром, с трудом сделав шаг за шагом, он вместе с отцом отправился на кладбище. Там, среди холодных, бесстрастных камней, они привели в порядок могилу матери, словно пытались хоть как-то восстановить связь с той, кто навсегда унесена в бескрайние дали.

Они произнесли несколько слов о том, как она любила их, и подняли рюмки, будто отмечая радость жизни, что на самом деле была лишь маской для глубокого горя. Они выпили в тишине, и это действие внезапно показалось неуместным, они праздновали день рождения сына, в кругу той семьи, что распалась на кусочки.

Когда отец, вдохнув в себя всю тяжесть утра с его унитарной пустотой, уехал на работу, Юнги остался один. Внезапно, как будто невидимый груз рухнул на его плечи, эмоции накрыли с головой. Он почувствовал, как в нем сломалось что-то, вызвавшее поток всепоглощающую грусти. В родительской комнате, обшарпанной воспоминаниями, он разрыдался, обнимая фотографию, где они все были вместе – мама счастливо улыбается, а папа с гордостью обнимает его, маленького, беззаботно смеющегося.

Теперь эта фотография была не просто снимком, а яркой иллюзией, сверкающей в его руке, напоминая о том, что было, и что навсегда ушло. Слёзы катились по щекам, и каждое капля ощущалась как укол в сердце; в их глубине звучала тишина, полная невысказанного – мама больше никогда не вернется, а место, где она должна была быть, навсегда останется пустым, как его душа, лишенная света и тепла.

Эти грустные мысли лишь на мгновение затмили его день, как вдруг кто-то стал ломиться в дверь с такой силой, что казалось, она вот-вот вылетит с петель. Как только Мин открыл, на него налетели трое друзей, и в мгновение настроение взлетело до небес.

Мин действительно счастлив, потому что мир вокруг наполняет его радостью. Он улыбается, когда вспоминает, как Мирай удивила его сладким тортом, украшенным яркими фруктами и кремом. Этот простой жест любви согрел его сердце и напомнил, как много значит поддержка друзей.

Скоро к нему подтянулись его близкие, чуть-чуть шутя и смеясь, они помогли ему вырваться из той темной бездны, в которую он был готов снова провалиться. Их дружеские объятия и теплые слова — всё это стало для него якорем в бурном море эмоций.

Сейчас он чувствует, как в его сердце вновь расцветают надежда и радость. Каждый момент, проведенный вместе с друзьями, наполняет Мина энергией и светом. Он принимает счастье с распростертыми руками, словно ветер, наполняющий паруса. Жизнь вновь начинает казаться яркой и радостной, и Юнги знает, что вместе с любимыми людьми, он может преодолеть всё!

— Тебя чайком угостить, пока Юнги занят? — весело спрашивает Чонгук. — Может, кому-то еще налить?

И в этом моменте Сокджин с Тэхеном ободряюще поднимают руки, хоть и с недовольством бурчат, что предпочли бы пивка, но никто не хочет за ним идти.

- Ну так, может, младшие и решатся сходить? - Хосок с игривой улыбкой смотрит на Чонгука, подмигивая и играючи поднимая брови.

- Но там же дождь! - восклицает Мирай, не веря своим ушам.

- Без проблем... - признает свою готовность Чонгук, неожиданно соглашаясь с Хосоком.

- Погоди-ка, чего это вдруг ты согласился, когда до этого был против? - недоуменно спрашивает Сокджин, скрестив руки на груди и с хитрым прищуром оценивая младшего Чона с головы до ног.

- Да потому что он пойдет с Мирай, - смеется Тэхен, обращаясь к Сокджину, и едва не падает от смеха.

- Мирай, только не забудь прихватить у Юнги зонт и возьми мою куртку, твое пальто уж слишком промокло, - с улыбкой приказывает Сокджин, слегка настойчиво, как всегда заботливый.

Чонгук пожал плечами, а Мирай нервно цокнула Сокджину, фыркая в его сторону, что он сейчас слишком похож на отца.

Дождь, в сущности, уже закончился, и Чонгук, с легкостью и уверенной улыбкой, вновь пригласил Мирай, протянув ей руку. Их пальцы быстро переплелись, когда она, не раздумывая, согласилась взять Чонгука за руку. Как только тучи начали рассеиваться, небо раскрыло свои тайны в виде потрясающего заката. Прогуливаясь к торговому центру, Мирай с энтузиазмом попросила Чонгука запечатлеть ее на фоне этого величественного зрелища. Он с радостью выполнил просьбу, сделав несколько снимков, а затем сам предложил сфотографироваться вместе.

Несмотря на своё смущение, Мирай согласилась; она обняла Чонгука за плечи, он наклонился ближе, их лица были рядом, и азартно Мирай показала знак «Мир» двумя пальцами, весело улыбаясь в объектив. Эта мгновенная искренность произвела на Чонгука чудесное впечатление, и он тут же попросил Ким переслать все фотографии. Но, услышав его просьбу о публикации, ее глаза наполнились тревогой. Мирай не весело объяснила, что парень популярный и фанатки могут сровнять ее с землей. Чонгук, проявляя уверенность, успокоил Мирай, заверив, что не позволит никому обидеть ее.

Когда они вошли в торговый центр, их пальцы по-прежнему переплетались, и Чонгук спросил о предпочтениях Мирай — что бы она хотела выпить. Он шутливо заметил, что парни собираются распивать целую коробку обычного пива и потом, скорее всего, будут чувствовать себя не лучшим образом. Однако Мирай решила отказаться от алкоголя и просто насладиться моментом, а Чонгук поддержал ее, решив тоже остаться трезвым.

Вдруг из-за угла, где располагались товары для дома, появилась белоснежная копна волос — это была Ната. Сердце Мирай замерло от страха, когда она увидела свою маму. Чонгук, осознав, что ситуация накалилась, мгновенно отпустил ее руку и встал перед ней, как бы инстинктивно пытаясь защитить её от возможных неприятностей.

-Мирай? - произнесла Ната, разглядев всё, что происходило. Она была не из тех женщин, кто слепо закрывает глаза на очевидное; её удивление легко читалось на лице.

-Мама? Привет... - пробормотала Мирай, слегка заикаясь от волнения.

-Познакомишь? - с интересом спросила Ната, сделав шаг вперёд.

Она обратила внимание на Чонгука, который все еще инстинктивно пытался защитить Мирай своей спиной.

-Здравствуйте, - произнес он, наклонившись, - меня зовут Чон Чонгук. - После этого он выпрямился и протянул руку Нате.

Женщина охотно пожала ее и ответила теплой улыбкой. Ната никогда не видела свою дочь с парнем, и её искреннее удивление росло: Мирай всегда была невероятной красавицей, и Ната не могла понять, почему за ней не охотилась толпа поклонников.

-Мирай? - наклонилась она к дочери, голос ее напоминал успокаивающий шепот, - Выйди, никто на тебя ругаться не будет, и папе никто ничего не скажет. Это останется нашим маленьким секретом.

Словам матери удавалось рассеять тревогу Мирай, и она, робко отстранившись от защиты Чонгука, вышла вперед. Она опустила свой взгляд, и теребила пальцы от нервозности. Мирай никак не ожидала увидеть здесь маму.

-Мам, познакомься, это Чонгук, - показала рукой на парня, - и он мне нравится, как и я ему... - смущенно проговорила девушка, звучащая так, будто боялась каждого слова.

Чонгук в ответ только тихо рассмеялся в кулак, не находя подходящих слов, чтобы поддержать ее смущение.

-Милашка, - рассмеялась Ната, указывая на Чонгука - Сколько вам лет?

-Двадцать два, - уверенно ответил Чонгук.

-Идеально... Вы гуляете?

-Нет, - Мирай почувствовала, как уверенность начинает возвращаться, заметив, что Ната в хорошем настроении. - Сегодня же у Юнги день рождения...

-А точно... - кивнула Ната, вспоминая важное событие.

Она полезла в свою сумку и, доставая несколько купюр, протянула их дочери, шепча, чтобы та поздравила Юнги от всей семьи, поскольку сама о его дне рождения забыла.

Чонгук с любопытством наблюдал за Мирай и вдруг осознал, что эта её привычка что-то забывать, словно отголосок, тщательно унаследованный от матери. Он почувствовал, как на губах закралась невольная улыбка, и с трудом сдержал смех, чтобы не выдать свое удивление.

-Вот, он попросил купить еды.

Чонгук поддерживающе кивнул — они оба понимали, что говорить маме правду о настоящей причине их прихода в магазин было бы не очень хорошей идеей.

-Ну ладно, вижу, и Сокджин там тоже, судя по тому, что ты в его куртке, - заметила Ната, поправляя на Мирай плечи одежды. - Я пошла на кассу, не буду вас отвлекать. Отцу скажу, что ты с Сокджином на дне рождения Юнги. Всё будет хорошо, - с заботой произнесла она, чмокнув Мирай в лоб. - Хорошего вечера, сильно не напивайся.

С этими словами Ната весело помахала Чонгуку на прощание, обмолвившись, как рада знакомству и о том, чтобы он берёг её дочь. Мирай в этот момент хотела провалиться сквозь землю от стыда, а Чонгук лишь смеялся от души, получив огромное удовольствие от знакомства с мамой своей возлюбленной.

Когда они вернулись, ребята уже собрались на кухне, предвкушая праздник. В ожидании младших они весело искали шапку с помпоном у Юнги, так как праздничного колпака не нашлось, и вскоре извлекли торт из упаковки, засыпав его свечами, как звездами на ночном небе. Чонгук с Мирай, переполненные ожиданием, вошли в кухню. Хосок уже ловко зажигал свечи и с гордостью держал торт, украшая картину волшебным светом. Ребята, словно заодно с атмосферой праздника, запели хором: "С днём рождения, Юнги!" — и тот, в ответ, расплылся в сияющей улыбке. Чудесным образом он сдул все свечи с одного раза, и комната наполнилась радостным смехом.

Скоро раздались легкие хлопки, когда ребята открыли банки с пивом. Чонгук, заботясь о Мирай, поставил чайник, чтобы налить ей чай, погружаясь в атмосферу веселья. Сокджин разразился смехом, когда Мирай оживленно рассказывала о столкновении с Натой в магазине.

— В смысле, вы держались за руку? — не удержался Тэхен, удивленно округлив глаза.

— Ой! — воскликнула Мирай, закрыв рот рукой, как будто ее слова могли вырваться снова.

Чонгуку пришлось объяснять старшим, что они пытаются быть вместе, потому что Мирай спряталась за его спиной и отказалась разговаривать. Реакция была разной: старшие, хоть и шокированы, но не удивлены, лишь обменялись взглядами. А Юнги, с широким торжествующим лицом, почувствовал радость: его миссия купидона оказалась успешно выполненной.

Упаковка с пивом была опустошена на половину, когда компания, весело переговариваясь, переместилась в гостиную. Юнги приглушил свет и включил неоновую подсветку, с ухмылкой заявив, что они теперь как будто оказались в клубе, и запустил свой плейлист через музыкальную установку.

Озорная музыка наполнила пространство, и ребята, словно завороженные, унеслись в пляс, решая стряхнуть остатки настроения после небольшой трапезы с тортом.

Чонгук, не раздумывая, схватил Мирай за руки и притянул к себе, обнимая её за талию, словно желая создать их собственный мир. Он смотрел ей в глаза, и в этот миг вокруг них не существовало ничего, кроме их взаимных чувств.

Хосок, весело подмигивая, тыкал пальцем в их сторону, вызывая смех и шутки, тем временем Сокджин старался взять на себя роль строгого старшего брата, вновь озабоченный поведением младших. Хосок с шутливым суровостью запретил Сокджину мешать Чонгуку и отстать от Мирай, словно защищая их от навязчивого внимания. Юнги, не упуская возможности подшутить, предложил Чонгуку и Мирай уединиться в своей комнате, если они захотят остаться у него на ночь.

Тем временем Мирай вновь пыталась замахнуться на Мина, но тот, успев быстро отступить, лишь смеялся в ответ, оставляя ее с веселым настроением.

— Слушай, похоже, они уже погружены в собственные развлечения, — тихо шепчет Чонгук Мирай на ухо, отчего по телу девушки пробегают мурашки. — Пойдём посидим на кухне?

Мирай поворачивает голову в сторону шумной компании, которая, как будто завороженная, водит маленький хоровод вокруг Юнги, все еще не снявшего свою шапку. Они выглядят забавно, и тепло улыбнувшись, Мирай кивнула в ответ, отрываясь от Чонгука.

Она нежно взяла его за руку, и вместе они направились в сторону кухни.

— Ты сегодня ужасно милая, — проговорил Чонгук, его голос будто окутывал Мирай мягким теплом.

Улыбка на его лице расправилась, и он вновь обнял девушку, не желая отпускать. Ему нравилось это ощущение — ее теплота, хрупкость, как при виде него ее щеки покрываются румянцем, и как она с таким нежным выражением улыбается.

Кухня утопала в полумраке, но даже в темноте он мог различить очертания ее лица. Постепенно, когда его зрение привыкло к тусклому свету, он встретил ее томный взгляд и заметил приоткрытые губы, которые так давно манили его.

— Хочу украсть у тебя поцелуй... — тихо произнес он, чувствуя, как сердце его бьется в унисон с волнением.

Мирай лишь мельком кивнула, задерживая дыхание, словно в ожидании чего-то волшебного. В эту секунду время остановилось, и весь окружающий мир исчез, оставляя лишь их двоих, окутанных нежностью и тайным желанием.

Темнота кухни окутала Чонгука и Мирай, придавая этому моменту особую близость. Полумрак скрывал их от мира, и они остались лишь сами с собой, с собственными чувствами и желаниями. Сердце Чонгука колотилось в груди, как будто желая вырваться наружу, так сильно он волновался. Он обнял Мирай, чувствуя тепло ее тела, и в этот момент они оба поняли, что между ними что-то особенное.

Собравшись с духом, Чонгук чуть отстранился и посмотрел ей в глаза. В ее взгляде отражалась яркость, которую он никогда не видел раньше. Это придавало ему уверенности, но все равно его руки слегка дрожали. Затем Чонгук медленно наклонился к Мирай, ощущая ее дыхание — такое нежное, такое близкое.

Когда их губы встретились, все вокруг словно затихло. Поцелуй был робким, почти невесомым, как будто они оба боялись разрушить этот хрупкий момент. Чонгук остановился на мгновение, наслаждаясь мягкостью ее губ, от которых исходило тепло и уют. Он чувствовал, как внутри него зреет настоящее желание, и постепенно стал углублять поцелуй. Его губы начали нежно обрабатывать ее, а сердце стучало все быстрее, подталкивая идти дальше.

Мирай ответила на его страхи с добротой, ее руки сами собой обвили его шею, притягивая ближе. С каждым прикосновением и каждым миллиметром расстояния, которое они сокращали, их связь становилась сильнее. Поцелуй наполнился новыми оттенками — он стал более уверенным и страстным, но при этом сохранял нежность. Каждое движение было как танец, который они только начали, и каждый их сердечный стук сливался в единый ритм.

Их губы скользили друг по другу, словно искали идеальный ритм, и в этот момент весь мир вокруг них исчез. Чонгук понимал, что этот поцелуй — больше, чем просто физическое прикосновение. Он передавал все его чувства: как он дорожит Мирай, как она ему нравится, и как ему хочется, чтобы этот момент длился вечно.

Поцелуй, казалось, растягивался во времени, превращаясь в волшебное мгновение, которое они оба хотели бы сохранить навсегда. И когда они, наконец, оторвались друг от друга, губы слегка трепетали, будто ещё долго помнили прикосновение.

Чонгук взглянул в глаза Мирай, в которых блеск радости смешивался с нежным смущением. Он понимал, что все, что он хотел сказать, можно было выразить одним предложением, и тихо спросил:

— Мирай, я бы хотел, чтобы ты была моей девушкой.

Лицо Мирай озарилось улыбкой, и она, чуть потупив взгляд, с легким трепетом в голосе ответила:

— Да, я согласна.

Этот момент стал для них началом чего-то удивительного, наполненного нежностью, надеждой и новыми обещаниями будущего.