Горячий шоколад | Турбо

Казань, 1989г.

Снег хрустит под ногами людей, которые слишком рано бегут на работу, чтобы не опоздать. Время на часах лишь подходит к половине седьмого, а улицы ещё освещают фонари, горят через один.
Мелкие снежинки, которые больше похожи на манную крупу попадают на меховые шапки, дорогое удовольствие. Их стоимость начиналась от семи рублей и выше, но если у тебя есть ещё и шуба в цвет, значит ты обеспеченый человек и явно не работаешь на заводе "Тасма".
Детишки бегут на остановку, не забывая при этом хватать снег и кидать друг другу за шиворот. В школу они уже придут промокшие, если не побитые, ведь преступность в городе возвышается до небес.
Если ты не состоишь в группировке, значит чушпан. Заберут мелочь, побьют или ещё чего хуже. Молодые парни знали это и старались с малого возраста пришиться, чтобы в будущем не ходить на тот самый проклятый завод.

-Значит...-поправляя черную шапку руками, остановился парень,- Не понимаем, да? - за этими словами следует удар по лицу. Старшие воспитывают. В очередной раз Зима застал скорлупу за курением. Они даже не пытались оправдаться, знали же, что рано им, за это и получили.

Люди проходили мимо и не поднимали суровый взгляд на это. Ты мог перейти дорогу не в том месте и не в то время и остаться с разбитым носом или хуже, оказаться в гробу.

Все было не так страшно, пока не начинались войны за расширение территории.
- Началось всё с "Теплоконтроля".
Лет 10 назад они устроили пробег
по территории "Новотатарской". С обрезами. Гранаты кидали в местных. "Тяп-Ляп" лютые были! Почти всех посадили, двоих расстреляли.-В одной из квартир звучали наставления и рассказ про все группировки Казани. Новый пацан, ему нужно запомнить все,- Новотатарские."Борисково"."Перваки", - указывая на карте места и обводя их по территории, парень с банкой сгущёного молока просматривал на друга, запомнит ли?
- Тут "Хади Такташ". "Хади Такташ" жёсткие, они однажды троллейбус перевернули. Запалили курчатовских на своей территории,
догнали троллейбус, окружили,
ну и перевернули. Курчатовские в тот день знатно отхватили.
Ну и у хадишевских весь возраст
менты приняли, человек 60. -Он облизал крышку банки, аккуратно, чтобы не поранить язык и выкинул пустую в мусорный пакет, который стоял под раковиной. - Тут советские. Они на какой-то праздник поснимали знамёна с домов, заточили эти штуки, сверху которые, и с ними напали на "Адельку". Капец революционеры.
"Квартала". "Телестудия". "Чайники".-кивнул он, все еще смешило его это название, - Они как-то на пробег с чайниками сбегали, ну и прижилось. Тут "Низы". "Грязь".Ну, "Киноплёнку" сам знаешь.

Если заглянуть в окно выше, можно удивиться резкой перемене обстановки. Семья пьёт чай, скорее всего без сахара, ведь он весь ушёл на бутерброд с маслом, играет тихая музыка, классика.

Выжить можно было лишь так, не совать свой нос в чужие дела и не связываться с пацанами с улицы.

×××

-Так что, - шелуха от семечек летит на белый снег, и взгляд вновь направлен на друга,- В Москву поедем? Уж больно хочется повидать, можно Маратика взять, Ералаша, и этого,- кивнув в сторону, он продолжил,-Новенького. - Зима смотрит на друга, с которым с детства они дружат. Ждёт одобрения. Они были на одной ступени иерархии в группе, но для Вахита, а именно так звали лысого парня, мнение Турбо было всегда важно.
- Можно, - кивает второй, сплевывая скопившуюся слюну в сторону и шмыгает носом. Он краток, явно у него тяжёлый день.
Друзья прощаются, перед этим договорившись, что завтра увидятся на вокзале в семь часов вечера.

-Валера, сынок, ты сегодня поздно, -тихо говорит мама. Женщина с тёмными волосами, её тяжёлый взгляд вновь натыкается на разбитые костяшки сына. Она устало прикрывает глаза и закидывает кухонное полотенце на плечо. -Кушать будешь? Суп приготовила, с вермишелью, как ты любишь.

- Нет, спасибо, мам,- Турбо лишь выпил чай, который так наскучил.
Вспомнил, как однажды попробовал дорогой кофе, который Марат украл у отца. Принёс в пакете, там ложки две было. С пацанами залили кипятком и одну чашку на всех разделили. Каждый сделал глоток, пытаясь не скривить лицо от горечи. А Валере понравилось, горький и терпкий вкус, как вкус его жизни.

×××
Комната была увешана плакатами, на столе горела тусклая лампочка, которую уже давно пора поменять, а деревянная дверь шкафа красовалась коллекцией вкладышей из жвачки.
Валера укладывается на кровать, прикрывает глаза. Вновь он забыл выключить свет, так и до утра лампочка и перестанет работать.

Отец работал на заводе, куда так сильно боялся попасть его сын. Поэтому Турбо с Зимой и пришился ещё в юном возрасте, и держится за это, как за последний шанс, хотя вариантов и так не много.
"Лучше так, чем всю жизнь как отец"- у себя в голове повторял темноволосый и кивал, будто подтверждая свои слова.

Форточка на деревянном окне предательски издаёт скрип, когда он открывает её, чтобы покурить. Сигарета тлеет быстро, ведь на улице ветер разыгрался не на шутку. Через пару минут бычок летит с окна второго этажа, а Туркин все ещё пытается надышаться холодным воздухом.
Время близится к полночи, глаза парня прикрыты, он тихо сопит, сжимая в руке одеяло, и укрывается с головой.

Форточка осталась открытой.

Москва. 1989 год.

-Только бы не проспать завтра весь день, поездка на поезде выбила из меня все силы,- жалобные всхлипы брюнетки остаются без внимания, когда её подруга проходит в комнату общежития. Катя кривит лицо, осматривая место, где им придётся ночевать, -Ужас! Я уже отвыкла от общаги.
-Это лишь на день, -Лиза зажимает сигарету губами и подходит к окну. -Не стоит так сильно реагировать на это, -Светлые волосы собраны в высокий хвост, а на лице удивление. Окно не открывается, придётся выходить на улицу.
-Это тебе день,- Катя снимает верхнюю одежду и аккуратно убирает в шкаф. -А мне то, ещё три года тухнуть тут.

×××

Елизавета Волкова не похожа на свою подругу. Казалось, их вообще ничего не связывает. Но в первом классе они взялись за руки и с тех пор дружат как не разлей вода. Иногда Катя ведёт себя слишком миловидно, пытаясь привлечь внимание парней, Лиза же, наоборот, кутаясь в шарф закатывает глаза. Так и живут.
Подаренный билет на концерт лежит в кармане, блондинка проверяет его, боится потерять. На цветной печати, красивыми и большими буквами написанно "Ласковый Май". Мать решила побаловать дочь, как ни как, на совершенолетие подарила.

Двери общежития открываются и вот Елизавета замечает подругу, в дорогой шубе, которую она выпросила у отца, он еле мог позволить себе такое, но собирал и выполнил обещание.
-Ты чего? Я уже иду, спать хочу, -выбросив окурок, блондинка поправляет свою шапку и поднимает брови. Катя понимает, подружка не оставит её в покое.
-Мы немного пройдёмся, пожалуйста, -тянет девушку за руку и та соглашается.

Девушки решили начать прогулку с места, где завтра они будут присутствовать на концерте. Красивое белое здание с колоннами. Везде вывески о грядущем концерте, который будет уже завтра. А вот на следующий день им снова придётся ехать на поезде в Казань. Волкова надеется, что в этот раз соседи по койкам будут более дружелюбные или, хотя бы, не разнесут запах рыбы на весь вагон. Её дешевая чёрная шубка, купленная на распродаже, до сих пор воняет.

Волкова и подумать не могла, что ей придётся променять столицу и уехать учиться в Казань, а именно на врачебное дело в КГМУ.
Её подруга Екатерина слишком сильно любила Лизу, всегда вместе, а тут перевод в Казань.
-Может все таки останешься? - тихо шепчет брюнетка, поворачивая голову на соседнюю кровать. Девушки уже успели прогуляться и вернуться в общежитие до того, как злая женщина на входе перестала бы впускать людей.

- Ты же знаешь, -Волкова крутит в руках фотографию отца, которую она достала из своего маленького кошелька. - После гибели отца, я не могу остаться в квартире. Мать уже успела найти себе нового мужа, хотя и года не прошло.
- Твой отец погиб героем. Афган много людей забрал, - подруга не знает как подбодрить её, лишь быстро скидывает с себя одеяло и летит на кровать Лизы.
Ещё день и она уедет. Последний день, когда Катька может пожаловаться на своих парней, глядя в светло-карие глаза Волковой.

×××
Две недели назад.

На главной станции Казани уже звучат слова об отправке поезда в Москву. Снег все так же засыпает дорожки на платформах, а работники вокзала стараются бороться с природной бедой.
Торбо смотрел в окно, сидя за столиком. Шестой вагон, место 8. Ему, впрочем, было без разницы где спать. Завтра уже они будут в Москве. Планировали остаться на недельку, может чуть больше. Пока на районе все спокойно, можно было и столицу повидать.
-Интересно, в Москве девушки получше наших?- Вахит картавит на первом слове, но с гордостью улыбается. Отношений у него нет, но поглазеть на красоту он был не против. -Люблю, когда длинные волосы у девушек, знаешь, - он размышлял и ждал кивка от Ералаша, который сидел на соседнем месте.
-Опоздает, - перебивает Валера друга и цокает языком, - вот же, новенький.
-Да не, - Марат, который стоит в коридоре, снимает куртку и кидает её на второй ярус. ‐ Успеет.-Говорит умеренно, ведь только что заметил друга в окне. Ну как, его серое пальто и меховую шапку. Вот же, к пацанам пришился, а выглядит чушпан-чушпаном.

Поезд трогается, как только последний пассажир забегает в вагон и идёт к своим друзьям, сразу же мельком обращая внимание на людей, которые пытаются разложить свои вещи, другие сразу просят чай у проводницы, а кто-то ругает сам себя за то, что забыл важную вещь и придётся выходить на следующей станции..