глава 15
...Чтобы не чувствовать ничего,
Я притворяюсь статуей гипсовой...
— song
04:31
Виктор ехал вдоль обочины на своей красной Феррари и смотрел на дорогу, покрытую молочной дымкой вечернего тумана. Изредка его разрезали желтые фары проезжающих навстречу машин, и мужчине становилось легче. Виктор любил людей. Ему нравилось наблюдать за ними, — искать изъяны и таланты, смотреть на речь и внешность, выявлять страсти и ценности, искать поражения и находить триумфы, однако сам он человеком себя не считал. Да, физически он был такой же, как и все, но то, что он делал не обнадеживало его, а наоборот только давало сомнения в своей сущности.
Мужчина съехал на обочину и, включив аварийный сигнал, остановил машину. Ему страшно хотелось есть, но ещё страшнее была его вселенская усталость. Он устал портить жизни людей, устал устранять их и дарить вечный покой, устал делать из всех идиотов и в конце концов, превозмогая боль, устал всем управлять. И Виктор внезапно отчетливо это понял — он всего лишь управляющий. Не компаниями, а людьми. Он человек, в котором нет ничего возвышенного и божественного. Человек, которому, наверное, подвластен мир, но неподвластно все остальное.
Где-то в бардачке зазвонил одноразовый телефон. И мужчине все же пришлось потянуться, чтобы достать его. Номер был не определен, однако Виктор не спешил бросать трубку. Ему вдруг захотелось риска, и он ответил на звонок.
По другую сторону трубки молчали, и тогда мужчина спросил первым - Да?
Собеседник все также не издавал ни звука. Виктор же, в свою очередь, просто ждал.
- Беги. - наконец коротко отрезал незнакомый ему голос. - Или лучше уезжай. Как хочешь. Но тебе стоит послушать меня. Не делай глупостей, Виктор. Они дорого тебе обойдутся. - это были его последние слова — после, он просто сбросил трубку.
Виктор в недоумении покосился сначала на телефон, потом на дорогу, а после его взгляд упал на зеркало заднего вида — там, немного громыхая и повизгивая на неровной проселочной дороге, ехала фура с названием какого-то мороженого. Она то и дело подпрыгивала на очередной кочке, и поэтому несколько раз её сносило в разные стороны.
«Фура как фура» — подумал Виктор, и забросил телефон как можно дальше в бардачок. На сегодня аттракционов явно было достаточно. Тем более, что кое-как неизвестный собеседник, сам того не ведая, все же удовлетворил желание мужчины получить небольшую дозу адреналина, так что с этим можно было спокойно покончить.
Настроив навигатор, Виктор двинулся вслед за фурой, которая переместилась в другой ряд и теперь уже ехала за несколько машин от него.
Телефон снова зазвонил, только теперь это был настоящий. Виктор уставился на название абонента. Этот контакт, звонивший в такое время, несколько его смущал, поэтому вызов все же пришлось принять.
Сделав сонный голос, как буто бы она его только что разбудила, Виктор устало спросил - Амина? Ты с ума сошла звонить так поздно? Ты чего не спишь?
***
01:30 той же ночи.
В церкви стоял полумрак. Её внутренней убранство освещалось лишь красными свечами, расставленными сегодня в особом порядке по идеально-квадратному периметру всего помещения. Благодаря неяркому пламени и лунному свету из темноты выступало самое главное достояние этого сооружения — алтарь, выполненный целиком из черного каррарского мрамора. Он помещался ровно посередине квадрата и в темноте, казалось, светился красноватым, скорее всего, из-за специального освещения. Над ним высился сводчатый, расписанный библейскими сюжетами, потолок. Иконы, в таких же позолоченных рамах висели в строго соблюденном расположении. На каменном полу в некоторый местах были вставлены белые могильные камни, а пространство вокруг них было огорожено черной веревкой.
В помещении было тихо. Изредка за окном шумел ветер, а голые ветки, окружающих церковь деревьев, бились о ее каменные стены.
Все двери были плотно закрыты на несколько засовов, которые незадолго до этого проверяла сестра, и потому без ее ведома в сооружение никто попасть не мог.
На улице началась настоящая метель. Снег летел в разные стороны, ветер истошно завывал, где-то вдалеке слышался шум, от проезжающих мимо машин и людей, которым видимо не спалось в эту ноябрьскую ночь.
Часы над кроватью сестры пробили половину второго, однако она слишком крепко спала, чтобы услышать даже этот звук.
В соборе появилась фигура. Это был мужчина двадцати девяти лет, одетый в черное, развивающееся на ветру, полотно. На голову был накинут такого же угольного цвета, капюшон, из-за чего лица совсем не было видно.
Он бесшумно ступил на каменный холодный пол и подошел к одной из дорических колонн, стоявших по всему периметру, той, что находилась ближе всего к алтарю. Содрав черную веревку с нескольких столбиков, которые ограждали посетителей от могильных камней в полу, молодой человек привязал ее к колонне и потуже стянул в нескольких местах. Протянув получившуюся конструкцию сквозь все пространство церкви, он положил ее на пол так, чтобы конец веревки попадал ровно в центр розетки, выложенной прямо под одним из цветных витражов. Свет падал идеально ровно, практически не попадая в промежутки между камнями и тем самым создавая совершенную картину величия.
Парень связал таким же образом, как и прошлую, ещё несколько веревок и обвил им все колоны, находившиеся рядом с алтарем, разместив их всех на каменном полу.
Из той точки, в которой он стоял могло показаться, что он проделывал это в абсолютно хаотичном порядке, однако, если взглянуть из под потолка церкви, внизу четко и ясно вырисовалась гексаграмма, по другому звезда Давида или просто шестиконечная звезда.
Закончив рисунок, мужчина достал из под черных складок сутаны какую-то баночку с жидкостью и начал поливать ею веревку, так, чтобы она тщательно пропиталась. Сделав это, он выкинул опустевшую банку куда-то за деревянные скамьи, расположенные рядами сзади.
«Теперь все точно готово — подумал человек, отходя в сторону и любуясь своей работой. — Пора приступать к самому главному».
Бесшумно выдохнув, он покрепче запахнул свое одеяние и поднялся по каменной винтовой лестнице вверх, освещая себе дорогу одним из канделябров, которые мужчина успел захватить из главного зала церкви. Оказавшись на лестничной площадке, он свернул влево и еле слышно приоткрыл небольшую деревянную дверь, находившуюся здесь ещё с незапамятных времен. Механизм был старым, а потому противно скрипнул, однако человек сумел проникнуть в комнату, не издавая больше ни звука.
Там было темно и пахло плесневелой сыростью старых стен. Он заметил это ещё внизу, когда раскладывал веревку, однако здесь запах был куда более резким. Это было странно, если учесть тот факт, что на улице было хоть и морозно, но никак не сыро, а церковь, насколько он знал, никами иными способами, кроме как свечей и канделябров, которые в силу своей незначительности не могли воспроизвести такой эффект, не отапливалась. Простояв ещё несколько секунд и всматриваясь в темноту, молодой человек пытался уловить то, что его так тревожило все это время, однако понять этого так и не смог.
Подняв свое световое оружие выше, он осмотрелся. На кровати из темного дуба лежала старая женщина, по подбородок укрывшись одеялом. Сестра.
Мужчина приблизился к ней и, взяв пустой стакан, стоявший до этого на трубочке, повертел его в руке.
«Выпила. — он удовлетворенно хмыкнул, пытаясь держать канделябр как можно выше, чтобы было видно всю обитель».
Снова оглянувшись, человек вдруг обнаружил часы, висевшие на одной из стен и мирно тикающие в такт ураганного ветра за окном.
01:43
Пора начинать.
Мужчина прислушался и понял, что слышит еле различимые во тьме и грохоте бьющихся о камень веток голоса.
Удостоив женщину напоследок быстрым взглядом, он вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь, и спустился вниз, где собралось уже достаточно много человек.
Все они были одинаковыми — одетыми в черные сутаны, с накинутыми на голову капюшонами, приглушенными голосами и белыми перчатками на руках.
Ритуал начинался.
Мужчина просочился мимо нескольких братьев и встал на свободное место в полукруге, который огибал одну из сторон шестиугольной звезды, вытворенной им самим несколькими минутами ранее. Несколько человек вышли вперед и встали с другой стороны, повернувшись так, чтобы алтарь был виден всем. Только теперь он заметил, что на нём уже стояла золотая чаша с алеющим внутри вином. Хотелось верить, что вином.
Четыре человека одновременно скинули с себя капюшоны, открывая всему сообществу свое истинное лицо, и мужчина догадался — это был мастер и его три верных ученика.
Теперь четверка стояла неподвижно, возведя руки к молотку и произнося молитву. Все остальные последовали их примеру. Мужчина повторил этот жест.
В какой-то момент безмолвное обращение, вознесенное Всевышнему превратилось в неразборчивое мычание, а люди в капюшонах начали качаться из стороны в сторону, словно не щадящий ветер, бушевавший за окном, повлиял и на них тоже.
Прошло несколько минут, однако именно сейчас мужчина понял, что пора. Он подошел к священной чаше, плотно обхватив её своими руками и исподлобья посмотрел на мастера — старец стоял к нему ближе всех. Он чуть заметно кивнул, смотря на него дружелюбными серо-зелеными глазами.
Мужчина делал все правильно. Он был на верном пути. Осталось совсем немного.
Собравшись с мыслями, он наконец поднес чашу ко рту и тронул губами холодный материал. Мужчина закрыл глаза и стал медленно наклонять сосуд, делая поспешные глотки. Допив вино до конца, он опустил чашу и на миг ему показалось, что легкие сдавило, а сердце начало стучать ещё бешенее. Паника начала разгораться.
Однако совсем скоро это чувство прошло — так же быстро, как и появилось. По телу расплывалось приятное тепло. Мужчина выдохнул и медленно, лишь уголками губ, улыбнулся мастеру, стоявшему неподалеку.
Отойдя от алтаря, он быстро пересек пространство и снова оказался в полукруге, который теперь отчаянно пытался замкнуться.
Трое учеников выступили вперед, а великий мастер встал в самом центре звезды. Один из них нагнулся над концом веревки со свечкой в руке. Все остальные братья, в свою очередь, взялись за руки.
Ученик начал опускать пламя все ниже и наконец коснулся им бечевки. Послышалось негромкое шипение, и в полумраке вдруг вспыхнул огромный столб огня. Завладев концом веревки, он начал распространяться по всей ее длине, и вскоре на полу полностью разжегся силуэт звезды.
Мужчина инстинктивно отпрянул назад, однако плотно сжатые по обеим сторонам руки не дали ему этого сделать. Как завороженный, он смотрел на, как ему казалось, совершенно адское пламя.
Однако внезапно все закончилось. Огонь вдруг мгновенно исчез, и только что ослепленные ярким светом люди вдруг погрузились в кромешную темень, а откуда-то снизу, из под самых ног послышался ужасный, плескающий шум воды, которая в один момент вырвалась наружу.