глава 1
За окном особняка медленно падал белый пушистый снег, но как только он соприкасался с землей, то становился липким и начинал приятно хрустеть.
Он искрился и поблескивал на свету, который образовывался из-за того, что почти вся территория загородного поселка была оснащена огромным количеством иллюминации, в том числе, и гирлянд, которые люди развешивали в преддверии приближающегося праздника, хоть он и был только через полтора месяца.
Однако она не разделяла это предпраздничное настроение. Оливии казалось, что она сама уже насквозь пропиталась этим чёртовым снегом.
Зима была ужасным временем года. Хуже, чем остальные. Хотя бы только потому, что везде была одна только слякоть, что доставляло немало проблем как и с машиной, так и с одеждой. Второй причиной, наверное, являлась бесконечная суета. Нескончаемое столпотворение студентов в университете, отчаянно пытающихся сдать зачеты. Преподаватели, которым просто платили за то, что бы они дергали учеников и просили их украсить универ. Ненормальные коллеги в холдинге, постоянно пытающиеся устроить очередной корпоратив. Куча списков подарков и покупок, которые надо было совершить к Новому году.
И все это страшно утомляло. Так, что после очередного такого ноябрьского дня, она приезжала домой и просто ложилась спать. Сил не хватало ни на что. Учеба, магазины, коллеги, однокурсники, и, порой, даже Марк, хотя, казалось бы, их отношения были довольно теплыми, были настолько невыносимыми, что Лив хотелось просто провалится куда-нибудь под этот белоснежный глубокий снег, и не вылезать до наступления лета.
Впрочем, ненависть Марка к зиме была даже больше, чем её. Он всегда критиковал всё и всех, ещё начиная с начала ноября, совершенно несмотря на то, что мало кому было интересно это выслушивать.
Ему не нравились угощения, украшения, дресс-коды, снег (видимо именно он и стал их камнем преткновения) и в принципе все, что было связано с этим чертовым временем года, в частности, постоянно холодная погода.
Многие не понимали их, но ей было абсолютно плевать. Она знала одно - это дел рук Марка - её ненависть к зиме.
***
Лив сидела на подоконнике с какой-то книжкой, название которой она и сама уже не помнила. Очередной пафосный роман, напечатанный исключительно для привлечения аудитории в соц-сетях. Ничего интересного. И зачем только она купила его? Снова, виной всему, наверняка, был праздник.
Девушка взглянула в окно - несмотря на то, что уже было десять вечера, на фоне чернильного неба снег падал уже несколько часов подряд и всё больше набирал обороты.
Она слезла с подоконника и рывком задвинула шторы цвета угольного-серого Турмалина. Это было исключительно её выбором, и именно поэтому во всем доме шторы имели только такой оттенок, чему она была несказанно рада. Вообще весь дом был сделан в бело-серой гамме, с иногда попадавшим в интерьер тёмным дубом, из которого был сделан почти весь пол, мраморными плитками и тёплого оливкового цвета, который в основном преобладал только в мебели. Правда её было не очень много, так как девушка придерживалась минимализма. Оливия была в восторге когда Марк оценил все её старания и не стал ничего переделывать (на самом деле, это и вправду было достижением, если учесть то обстоятельство, что он всегда все делал сам и не терпел советов или помощи).
В комнате стало совсем темно и она подошла к торшеру, который стоял около белоснежного стола. Оливия нажала на выключатель и мгновенно вспыхнул тёплый свет.
Кинув книжку на кровать, она обессиленно упала в оливкового цвета кресло, успев сбросить с себя бомбер и кинуть его на кровать. После этого девушка распустила свои светло-русые волосы, едва доходившие до талии, и, бросив резинку в косметичку, а после откинув голову на спинку кресла, закрыла глаза.
Прошло наверно всего несколько минут, но для неё они казались целой вечностью. В голове снова начали вплывать события позавчерашнего вечера.
Вспышка.
Вот она выбегает из столовой, на ходу крича горничной чтобы она не забыла съездить в магазин за новыми гирляндами для ёлки, которую они вот-вот собираются купить и поставить в гостиной. Эту необходимость пришлось выполнить, так как Марк собирался закатить новогоднюю вечеринку (ему нужен был только повод), а гости вряд ли остались довольны, если не увидели бы главный символ праздника, в честь которого они собрались.
Вспышка.
Девушка подходит к мраморной лестнице с подсветкой и стеклянным ограждением, которая ведет на второй этаж.
Вспышка.
На середине лестницы Лив спотыкается об ступеньку и падает, больно ударяя коленку, но несмотря на это поднимается и бежит наверх.
Ещё одна вспышка.
Она лихорадочно теребит ручку кабинета Марка, но та не поддается. Тогда она бежит в другой конец коридора к его спальне.
И снова вспышка.
Она приоткрывает дверь и видит их. Его, облокотившегося на изголовье кровати, прижимавшего её за талию и страстно впившегося в её губы. И её, полураздетую, сидящую на нём в одном лифчике и шортах и отвечающую на этот поцелуй.
И снова перед её глазами полосы. Бессмысленные слёзы, от которых всё вокруг плывёт. И снова эта лютая ненависть. Как в тот день. Самый ужасный день в её жизни. День, когда её предали, и как оказалось - не в последний раз.
Лив резко отрыла глаза. Хватит. Думать. Об. Этом. Однако события этого дня не покидали её. Они снова и снова начинали крутиться в её голове. Что она сделала не так? Чем она ему не угодила? Они ведь живут вместе уже почти пол года, а встречаться начали ещё раньше. Почему он так поступил с ней? Чем она хуже неё? Он всегда говорит о том, насколько её любит. Дарит подарки. Проводит с ней время. Целуется.
Оказалось - это был лишь очередной обман. Она бы, наверное, простила его если бы он сказал всё как есть, признался в том, что полюбил другую. Но простить измену она не сможет никогда.
Самое интересное, что это началось намного раньше, чем она предполагала. Марк нанял молодую студентку к себе в ученицы еще в середине сентября, когда новый учебный год только-только начинался. Он так гордился тем, что его экономическое, пускай, и не совсем законченное, образование пользовалось успехом, что она и не заметила как эти исключительно деловые отношения между ним и Алисой превратились в нечто большее. Нечто большее, чем должен был позволять себе преподаватель и его ученица. Она все чаще наведывалась к ним домой, пытаясь быть с Лив милой и приветливой, а после уходила в его кабинет. И тогда уже никто не мог знать, чем они там занимались.
Она не верила, не верила до последнего. Пока не наступила крайняя точка. Вчера она вернулась домой, как всегда, уставшая после тяжкого рабочего дня и поняла, что что-то не так. Все было каким-то странным: горничные, повар, чужая одежда в коридоре, ярко-красные туфли, валяющиеся около вешалки, хотя на улице был сильный минус. Лив не могла объяснить это чувство. Женская интуиция. Возможно. А может, просто предчувствие. Не став разбираться, она просто пулей полетела наверх, искренне надеясь, что все это ей лишь кажется. Но говорят, когда кажется - значит не кажется. Люди оказались правы.
И снова слёзы, которые потоком потекли из её глаз. Она слишком его любит для того чтобы поверить в происходящее. Слишком...
Внезапно сбоку послышался громкий стук в дверь, прерывая её мысли. Девушка вздрогнула и, кое-как вытерев слёзы руками, повернула ключ в двери. За ней стоял он - парень, которого она до сих пор любит до потери памяти, но который ради неё, как оказалось, даже глазом не моргнёт. Это был Марк.
- Привет. - тихо сказал он и посмотрел на Оливию полными боли глазами.
Она ничего не ответила, только лишь попыталась закрыть дверь, но парень поставил ногу и у неё ничего не вышло.
- Лив пожалуйста... Лив, выслушай меня! - его голос сорвался и последние два слова он просто прохрипел.
- С меня хватит, Марк. - отрезала она, пытаясь вставить в свои слова как можно больше безразличия, и вновь попыталась захлопнуть дверь, но всё также потерпела поражение.
- Пожалуйста, послушай меня! Я не хотел. Всё вышло случайно! Прости меня, Лив. Пожалуйста, прости! - Марк зашёл в комнату и подошел вплотную к Оливии - ну что мне сделать, чтобы ты меня простила? Послушай, я люблю только тебя! Мне больше никто не нужен! - почему-то в этот момент девушка подумала, что наверно не будь он парнем и не имея чувства собственного достоинства, он бы точно зарыдал как ребёнок.
- Марк... - медленно проговорила она, прикусив нижнюю губу, отчаянно пытаясь не заплакать, и уставилась на стеллаж с книгами, который она уже неделю планировала разобрать. Хотя теперь особой необходимости в этом она не видела. - Понимаешь... мне пришлось пережить много. Клевету на родителей, свою бабушку и её ненормальные жизненные принципы, предательство подруги, которая дружила со мной ради связей... - она снова запнулась из-за собственных слов, от которых к сердцу подступила горечь и стала внимательно изучать свой маникюр. Марк не перебивал. - Я правда очень ценю твоё раскаяние, но увы... простить не смогу.
На этот раз Марк не ответил. Сначала он посмотрел на кровать, на которой лежал тот самый роман, потом на Самшит, который стоял в углу комнаты и явно нуждался в поливе, а потом на саму Лив.
Тогда она заговорила вновь - Марк прости. Я знаю, что мы не сможем расстаться, потому что за всем этим стоит моя ненаглядная бабушка - на последних словах она сделала особый акцент - и если мы перестанем быть парой - меня она заберёт жить к себе, и тогда я точно не смогу никуда вырваться, а тебя либо посадит, либо отправит на какой-нибудь необитаемый остров. Ты знаешь, ей очень нужен наш союз.
- Не смешно. - все равно пробормотал Марк, даже несмотря на то, что он и без своей девушки прекрасно понимал, что с Елизаветой Александровной лучше не входить в конфликт. Плохо будет всем.
- Так что давай на время просто заключим небольшой договор. Я правда очень тебя люблю, но от одной мысли, что это не взаимно мне становится так больно, что... - Лив не смогла договорить, слёзы вновь хлынули из её глаз. Все это время она держалась - говорила ровным тоном, не выходила на эмоции, но теперь... Теперь она не смогла... - Уходи. Пожалуйста, просто уходи. - жалобно попросила она.
- Это не правда!! Я тоже тебя люблю и... - договорить он не успел.
- Любил бы - не изменил - зло крикнула она, больше не в силах держать эмоции, и наконец вытолкнув его в коридор, с грохотом захлопнула дверь.