Зачетный профессор

За окном горела Останкинская башня, возвышаясь над окружающими её зданиями и парками. Приятная мелодия, рулады саксофона, разносились из невидимых колонок, а видимые официанты пунктуально разносили заказанные блюда. Белоснежные салфетки солончаками дыбились на зарезервированных столиках, окруженные блеском серебра и фарфора. Плавное течение роскоши и золотого парфюма вокруг. Блеск воображаемо, неосязаемо витал в воздухе искрами, порой материализуясь во вспышке на украшениях посетительниц или граненых вазах. Ника давно не ужинала в ресторанах, слишком увлекшись научным трудом, но чересчур соблазнительно было провести время с красивым мужчиной, да ещё и в живую изучить, в какой-то мере, объект своих исследований. Но, как назло, изысканные манеры и шарм Тимура не слишком давали сосредотачиваться на параллельных формулировках постулатов. Придётся потом делать записи задним числом, по памяти. Его длинные пальцы держали ножку хрустального бокала с Шарм-Шамбертеном пятилетней выдержки, и после двух порций того же самого, Ника хотела на вечер забыть о работе, оставшись только женщиной, и погрузиться в пучину страстей.
- Пино нуар*... хороший у тебя вкус на вина, Тимур, – Вероника промокнула губы салфеткой. Вечернее платье открывало её ноги выше колена, сейчас спрятанные под скатертью, зато закрывало грудь до самой шеи. В декольте ей и нечего было бы показать. Забранный пучок, украшенный шпильками со стразами, из занудного превратился в классически-женственный.
- У меня вообще вкус неплохой, поэтому я и увлекся тобой, - клокочущие взгляды стреляли в спутницу через стол, – а ты тоже разбираешься в винах? Впрочем, чему я удивляюсь! В чем бы ты не разбиралась? Какое твоё любимое вино?
- Коньяк, - на изогнувшиеся брови Баскаева Ника среагировала звонким хохотом, – да, моё любимое вино – коньяк.
- Буду иметь в виду...
- Да я не претендую, - отвела она рукой эту мысль, – любимые напитки для души, пить в одиночестве и, сосредоточившись на их вкусе, думать о своём. В компании аперитив лишь специя, она не должна отвлекать от главного блюда – собеседника.
- Ты умеешь красиво говорить, почти как... мм... - пока подбиралось слово, женщина нашлась сама:
- Как мужчина, который совращает? – Тимур улыбнулся, не замечая, что это укор в его сторону.
- Не знаю, тебе виднее. Меня никогда не совращали мужчины, – они опять посмеялись.
- Я рада, что ты наконец-то сознался, что рассматриваешь меня сексуально, - заметила Ника.
- Но я не сознавался! – хорошо помнил молодой артист, что ничего такого не говорил.
- Поэтому выбрал поздний ужин вместо обеда?
- Когда появилось свободное время...
- В гостиничном ресторане, чтобы в любой момент подняться в номер?
- Просто я знаю кухню здесь...
- Часто приходится снимать номера? – Тимур сдался, замолчав. Каждый его аргумент она затаптывает, как едва пробившуюся из земли травинку.
- Ника, я не так ужасен, как ты почему-то думаешь.
- Я думаю, что ты прекрасен, - она чуть наклонилась вперед и прошептала, - особенно, если раздеть.
- Ника...
- Не надо стесняться, я же не против всего этого. Неужели ты ещё не понял? – Тимур почувствовал себя сырым куском мяса, на который смотрят, когда он превратится в подрумяненный бифштекс. Нет, от фанаток это ожидаемо, но от взрослой дамы с ученой степенью?! И как её переключить на любовь, если её не волнует ничего, кроме его тела? Может, в самом деле, удовлетворить её, да дело с концом? Её отпустит навязчивая идея секса, она подумает о более возвышенном. Сколько лет её уже никто не трахал? По озабоченности ощущение, что целый миллениум.
- Что ж, я не отпираюсь, что ты меня возбуждаешь, - пока он ждал этой встречи, он не раз поймал себя на мысли, что хотел бы, на самом деле, переспать с Никой, но вот сейчас, сидя напротив, не так-то и сильно она его манит, особенно из-за своего напора. Пожалуй, с ней даже лучше поговорить. Хотя... Он допил бокал, и официант тут же поднесся наполнить его снова. Терпкость постепенно переползала с губ в нутро, покалывая большей раскованностью жестов и повадок. Секс Тимуру нужен был регулярно, тестостерон ферментировался, либидо вулканизировало. Почему бы подо всё это не подложить и нечто отягощенное мозгом, в отличие от обычных его пассий?
- Отлично, ты меня тоже, - Ника попробовала клубничный десерт, который ей принесли, и облизнула губы.
Баскаев дернул глазом, отводя взор в сторону, что говорило «это я и без признания понял». Мелькнувший язычок женщины показался ему надуманным приемом, которым пользуются почти все девушки, насмотревшиеся легкомысленных фильмов и верящие, что оральная фиксация работает безотказно. Откуда у него это только всплыло в голове? Годы учебы не пропали даром, кажется, Ника на него определенным образом влияет. По крайней мере, столько умных слов, сколько за часы общения с ней, он не употреблял никогда в жизни.
- Трудно жить, когда все смотрят лишь на поверхность, и никого не интересует внутренний мир, да? – мужчина ухмыльнулся. У Ники-то какие могут с этим быть проблемы? Что же ей ответить? – Уверена, ты постоянно сталкиваешься с таким потребительским отношением. Я кое-что знаю о шоу-бизнесе.
- Да нет, не настолько там всё плохо, - улыбнулся Тимур, думая, что ведь это именно он обычно не интересуется ничем дальше тела. Скольких он уже вот так покрутил и позабросил! Не то чтобы он делал это специально, или вёл счет. Он же не подлец. Ну, вот просто так получалось. Страсть угасает и пропадает, пропадает желание. Проходит всё, а при его возможностях и том спросе, которым он пользуется, глупо стараться искусственно в себе подогревать что-либо. – В любом случае, меня в первую очередь волнует именно твой внутренний мир. Или, лучше сказать, ты в целом. Ника, ты блестящая девушка, поверь мне...
- Поверить тебе? – вцепилась она в слово. Тимур как бы вслушался в удаляющиеся отголоски собственных фраз. Улыбнулся до ямочек на щеках. Что ещё оставалось?
- Конечно, ты можешь доверять мне.
- Целиком и полностью? – покусывая палочку из шоколада, служившую украшением десерта, Ника прищурилась.
- Почему бы и нет? Я похож на подозрительного?
- А ты доверишься мне точно так же? – спросила она вдруг. Тимур провел руками по расправленной салфетке в бескорыстной манере отдающего.
- Когда двое людей строят отношения – они должны открываться друг другу и доверять.
- Так, мы строим отношения? – уточнила Ника.
- Если ты не против, то я очень хотел бы этого.
- И это учитывая, что тебе подобное будет не на руку в карьере?
- Боже, ну это же не обязательно выставлять для посторонних глаз, для публики, гласно. Мало кто из знаменитостей не имеет невест, а кое-кто и жен, - доверительно, как и обещал, пробормотал Тимур, проявляясь правдиво, как только мог, – но с браком, конечно, немного сложнее...
- Во сколько ты планируешь обзаводиться семьёй? – резко соскочила Ника на очень уж серьёзную партитуру, где явно расположила порядок голосов не так, как они задуманы в сценарии мужчины. Он вдруг понял, что никогда не задумывался об этом и не собирался строить планов в ближайшее будущее. Но то, что семья однажды должна появиться, конечно, безусловно.
- Не знаю, в тридцать пять, может быть, - выдал он первое, что пришло на ум.
- Мне тогда уже будет за сорок. То есть, ты осознаешь, что в своих мыслях о браке меня не подразумеваешь и даже исключаешь? Стало быть, наши отношения всё-таки будут исключительно, как у любовников, – обухом по гипоталамусу отчеканила Ника.
- Вовсе не исключаю, к тому же, ты, вроде, не собираешься прямо сейчас заводить детей? Ты пишешь докторскую, и, у меня создавалось впечатление, что сама не спешишь сковывать себя и обременять лишними обязательствами, – приходилось выкручиваться, как ужу на подогреваемой сковороде, увязающему в собственной лжи Тимуру.
- Женщины не спешат с замужеством, покуда нет достойных мужчин, - Ника хохотнула, – что ещё делать в их отсутствие, как не карьеру? – Баскаев не стал бросаться на амбразуру. Что-то речи стали вдруг очень обязующими, и заявить себя, как достойного, означает сыграть помолвку. Нет-нет-нет, она не заведет его в тупик! Сглотнув, Тимур незаметно накренился, поглядев на стул Ники. Нет ли там русалочьего хвоста? Как-то слишком по-колдовскому его затягивают в пучины непланированных страстей. У него даже печень потянуло. Он отодвинул недопитое вино.
- Я согласен, что достойных нынче очень мало, - лишь поддакнул он. Соглашаться и потакать женщине – это входит в услуги доброго и порядочного, которого он разыгрывает.
- Хорошо, будем только любовниками, – подытожила без расстройства Ника.
- И... что бы это значило? – подтолкнул Тимур к развязке. Не просто так же она тут задвигает это всё?
- Что у нас не будет друг перед другом никаких обязательств. Ненужной подозрительности, ревности, требований, слежки. Мы будем вправе строить свою личную жизни вне зависимости друг от друга. – Тимур немного сполз по спинке, тут же спохватился и выпрямился, стряхнув с себя груз подобных признаний.
- Минуточку... я... - ему, несомненно, льстило и импонировало такое предложение. Секс без правил! Никакой ответственности и долга! Мечта! Но... но ведь так и ей на него будет плевать! Как она его полюбит, если будет только иногда удовлетворяться с ним, тем временем ища иные варианты для чего-то стабильного и многообещающего? Тимур, сокрушаясь, что не встретил эту дамочку до пари, или хотя бы после, когда мог бы желать от неё только одного, и ни к черту ему бы не далась её любовь, наступил сам себе на ногу, в душе обливаясь слезами, что произносит подобные просьбы: - Я не хочу, чтобы ты встречалась ещё с кем-то, Ника. Ты мне нравишься не понарошку, как-нибудь, а глубоко и серьёзно. Я назвал возраст тридцати пяти лет не подумав, как-то... не держа в голове, сколько тебе – а я уже говорил, что не воспринимаю нашу разницу в возрасте. К тому же... разве это не аморально немного, спать сразу с несколькими мужчинами? Я буду любовником, а ты с кем-то ещё...
Тимур задохнулся от возмущения, теребя салфетку в благочестивом недоумении. Женщина опустила лицо, чтобы незаметно улыбнуться. Патриархальная система нравственности - наглядное пособие. Они могут, они – самцы, - не рождены для моногамии! Они подвержены инстинктам, им нужно разнообразие, а дело женщин – очаг, верность, иначе они шлюхи, проститутки, бляди, и так до бесконечности, пока не найдется аргумента для сожжения, избиения, остракизма. Ника переплела пальцы и подложила их под подбородок, упершись локтями в стол.
- Зато я честна. А ты, разве никогда не изменял никому? – посмотрела она ему в глаза.
- Я?! – сдержав наигранное оскорбление подобным предположением, Тимур удержался, чтобы и не отвести глаз. Она ценит честность превыше всего? Ладно же. – Изменял, но когда отношения уже сходили на нет, - а они у него сходят на нет уже через месяц-другой, но это умалчивается, - когда всё идет к разрыву, а не в начале пути...
- Ну, так я и не говорю, что всё непременно так должно быть. Если интерес не пропадает и лишь увеличивается, так никто и сам не захочет пойти «налево», но такая уж у меня плохая особенность, - Ника подалась вперед, снизив голос до минимума, – я теряю интерес к большинству мужчин после первой ночи.
- В смысле? – опешил Тимур.
- В прямом, - Ника печально вздохнула, опустив очи долу, – попробовав секс с мужчиной, я моментально к нему остываю. Не знаю, из-за чего так происходит...
- Может, любовники были не ахти? – самоуверенно бравировал Тимур.
- Не могу пожаловаться, - за соседний столик опустилась пара, нарушив интимную уединенность, но, привыкшая доводить всё до конца, женщина, витиевато, но закончила, - хочешь рискнуть попробовать? Поднимемся наверх?
Раздразненный, но одновременно и испуганный странными поправками, обычно не сомневающийся в своих сексуальных подвигах Баскаев, опасливо поджал пальцы и, выпрямив их на одной руке, ухватился за ножку бокала.
- Я не хочу торопить события, поверь, я хочу, чтобы секс стал апогеем, а не концом, – он протянул через столик руку и, взявшись за тонкую и холодную руку Ники, погладил её меж пальцев, – ещё вина?

* сорт винограда, из которого сделано вино