Глава пятая
Каждое утро, когда Кара просыпалась в этом доме, больше походило на ад. Каждый совместный завтрак с родителями выходил из-под контроля и она еле сдерживала самообладание, чтобы просто не высказать все, что она думает в их лица. Хваля за мельчайшие ее заслуги, они опускали Ноа в это же время, чья самооценка и так была ниже плинтуса из-за проблем со сверстниками. И как бы Кара не вступалась за брата, все заканчивалось тем, что родители хвалили ее за заботу, и ставили ее как пример для подражания. Если раньше Ноа обижался, теперь он просто привык игнорировать такие разговоры, чему Кара была несказанно рада. Ей было обидно. И за себя, и за своего младшего брата, на котором несправедливо срывают злость.
Это утро ничем не отличалось от привычного субботнего утра для семьи Ван Леувен. Как всегда, Кара проснулась самой первой, просто потому, что привыкла просыпаться рано. Она сделала кофе себе и родителям, а так же чай для Ноа, ведь тот терпеть не мог кофе (что, как ни странно, было еще одной причиной недопонимая между ним и родителями). Завтрак всегда делал кто-то из старших, поэтому Кара просто отнесла поднос с кофе в комнату родителей, после чего разбудила Ноа, принеся ему чай и отправилась в свою комнату, слушать музыку и читать с ароматным кофе в руках.
Как это обычно происходит, родители встали примерно через полчаса, и спустя еще минут десять, Кара вышла обратно в светлую и большую кухню, встретив по пути еще совсем сонного Ноа. Мальчик потирал глаза, чуть ли не врезавшись в стену, пока входил на кухню.
- Аккуратней можно быть?! – строгим тоном сказала Лиза, когда Ноа случайно уронил солонку на пол.
Ничего не ответив, мальчик молча поднял предмет и продолжил поедать свой на скорую руку приготовленный завтрак. Это не самое плохое, что ему могут сказать, и сто процентов еще не все за это утро. Хуже всего было, наверное, когда родители, спустя аж неделю (удивительно, что не раньше) узнали о том случае, когда Ноа заблудился ночью и Каре пришлось его выкручивать. Как ни странно, проговорился он сам, сказав, что знает нового знакомого Кары. Сначала, это был вопрос к самой Каре, но поскольку ей уже девятнадцать и она, в принципе, имеет полное право заводить знакомство с кем только захочет, то внимание быстро переключилось на Ноа. Далее следовал целый допрос о том, кто такой Айден, откуда Кара его знает, сколько они знакомы, а самое важное, как Ноа с ним познакомился. По началу он попытался придумать что-то, но поняв, что выходит полный бред, все-таки раскололся и выдал все так, как было на самом деле. Скандал был ужасный, но, к удивлению что Ноа, что Кары, никто из них не был наказан. Кару, как всегда, похвалили, в этот раз за то, что она поехала посреди ночи за своим «непутевым братом», а Ноа не наказали лишь потому, что тот и так был наказан на той неделе. Видимо, это был жест чисто из жалости, тем не менее, мальчик был невероятно благодарен.
Кара сжала кулаки под столом. Раньше, когда она была младше, ей наоборот нравилось, когда задевали кого-то кроме нее, пусть это и было несправедливо и по пустякам. Когда Софи уехала и стала «изгоем» для семьи, ее стали еще больше восхвалять, как и Ноа, в принципе, тоже. Но если Кара старалась потакать желаниям родителей, то ее младший брат любил делать все назло, не был особо общительным и вообще отличался от идеального образа в голове Лизы и Юлиана. Уже через полгода после отъезда Софи они стали выплескивать всю злость и обиду на сына, не заботясь о его чувствах. Обида застилает глаза, и они перестают видеть очевидное, поэтому вместо поддержки Ноа получал только упреки и замечания. По началу, они вообще не особо замечали Кару. Она училась хорошо, не начинала спор и не давала поводов для конфликтов, но потом, когда пришло время выбирать будущую профессию, и когда она послушалась совета родителей, Кара автоматически стала идеальным ребенком, о котором они только могли мечтать. Одно удовлетворённое желание, плюс низкие стандарты возвысили ее в их глазах, ошибки стали прощаться, а низкие стандарты – повысились, и теперь Ноа стал еще большим разочарованием. Каре не нравилась эта несправедливость по отношению к ее брату, но и изменить это она была не в силах.
Ноа, тем не менее, видимо уже привыкший к несправедливости, просто продолжал завтракать с каменным лицом. Замечания, следовавшие далее он, такое чувство, вообще не слышал. Просто пропускал мимо ушей, стараясь абстрагироваться от токсичной обстановки этого утра. Его безразличие не осталось незамеченным, но родители решили на этот раз промолчать.
Закончив с едой, Кара, как всегда, ушла в свою комнату. Обычно, чтобы собраться на учебу, а заодно и по дороге подбросить Ноа в школу, но поскольку сегодня был выходной, она просто решила немного отдохнуть и пару часов не делать ничего. Только она открыла свой ноутбук, чтобы, возможно, написать Люку, сыграть с ним по сети или же просто проверить, не выложили ли оценки за прошлый тест на сайте университета, как сразу услышала крики, доносящиеся с первого этажа.
Семью Ван Леувен нельзя было назвать богатой, но их достаток все равно был выше среднего. За долгую совместную жизнь Лиза и Юлиан стали довольно значимыми личностями в их профессиональных кругах. Вместе они построили двухэтажный большой дом, с террасой, довольно внушительным двориком и большим гаражом для трех машин. На самом деле дом не был прям таким большим, но поскольку студия на первом этаже имела очень высокие потолки, а коридор на втором этаже выходил в качестве некого «балкона» в ту самую студию, это помещение казалось просто гигантским.
В доме было достаточно комнат для того, чтобы никому из детей не приходилось делить спальню. Комната Кары находилась прямо рядом с небольшим подобием прачечной и бывшей комнатой Софи, в которой теперь был склад воспоминаний. Если Софи приезжала в Амстердам, то всегда оставалась на ночь в своей старой комнате, но это происходило крайне редко, поскольку у родителей не было желания видеть ее чаще, чем два раза в год: на рождество и на их годовщину. На самом деле, они скучали по своему старшему ребенку, но гордость и банальная обида не позволяли звать ее, или ездить к ней чаще. Тем временем, Кара и Ноа ездили к сестре чуть ли не каждые выходные. От Амстердама до Роттердама можно было доехать меньше чем за час, поэтому дети никогда не верили родителям, когда те говорили, что у них попросту не хватает времени, чтобы навестить свою старшую дочь.
Поскольку Кара уже привыкла к крикам и замечаниям в сторону Ноа, поначалу она старалась не обращать на это особого внимания. К сожалению, это оказалось намного тяжелее, чем она ожидала. Эта ссора не походила на обычную перепалку между родителями и сыном; слишком громкими были крики и слишком обидными были те упреки, которые Каре удавалось услышать. Она не выдержала тогда, когда услышала звон посуды, перепугавшись, что это мать от переизбытка эмоций кинула что-либо прямо в своего сына.
Даже не закрыв ноутбук Кара подорвалась с места и как можно быстрее побежала по коридору, а после по лестнице вниз, надеясь, что с братом все в порядке. Нет, она знала, что как бы родители его не задевали, они бы никогда не причинили бы ему серьезного или физического вреда. Но звон посуды и беспокойство за брата выбил все здравые мысли из головы девушки. Галопом вбежав на кухню, она резко остановилась, увидев следующую картину:
Лиза стояла около столешницы с полотенцем в руках и смотрела на Кару, слегка приоткрыв рот в удивлении. Ее светлые волосы были заплетены в небрежный пучок на голове, а очки слегка перекосились. Юлиан же стоял ближе к Ноа, но тоже повернул свою голову в сторону дочери, которая так неожиданно появилась на кухне. Ноа держал в руке тарелку, а под его ногами валялись осколки второй точно такой же. Было видно, что именно Ноа разбил ее, только не ясно – нарочно ли.
- Что здесь происходит? – спросила Кара, пытаясь сделать свой голос как можно спокойнее.
- Чего ты так быстро прибежала? – начала Лиза. – Все в порядке, милая. Ты можешь идти заниматься своими делами, мы сами разберемся.
- Ноа, что они тебе говорили? – обращалась девушка уже к брату. Тот посмотрел на нее взглядом полным надежды, и Кара поняла, что не уйдет, пока не выяснит, что произошло.