Холод
5 ноября, 09:23.
Несмотря на приближающуюся зиму — тепло. Горожане наслаждаются ясными деньками, постепенно готовясь к морозам.
У учеников же это счастье не вызывает радости. Многие уже ждут зимы, до боли охота покататься на лыжах, поиграть в снежки, покататься на санях и т. д. Но перейдем ближе к теме.
Юноша сидел за партой, порой переводя взгляд с окна на учителя, который яростно объяснял ученику, да и в принципе большей части класса, что домашнее задание не обязательно оставлять дома, либо с двойками будет происходить так же.
- Марсианин, я землянин, отзовись! Блондин воспользовался моментом и начал трясти товарища, который был потрясен всем происходящим.
— Да? Шатен неверно ответил и повернулся лицом к собеседнику, который в свою очередь облегченно выдохнул.
— Я уж думал, всё! Концы отбросил! Нет, живой! Совсем уже рехнулся, — парень недовольно фыркнул и повернулся в сторону доски, на которой уже что-то писали.
— Я просто задумался.
— Худо дело, что ты даже думать стал.
— Ой, как приятно, спасибо, сочту за комплимент.
Но беседу парней прервал скрип открывающейся двери. Медленно переступив порог, подростки увидели лицо человека, превращено их диалог. Вальяжной походкой в кабинет зашёл директор, медленно ступая к учительскому столу. Класс в одно мгновенье замолчал. Не каждый день увидишь директора, который с недовольным видом врывается в кабинеты. Или разгуливает по школьным коридорам.
— Извините, *******, срочное дело, отойдем?
— Да.
— Прошу, а 10 класс — молчит!
Двое взрослых пошагали к выходу, а после того, как они ушли, и говорить не надо. Одни либо шушукались, либо вели себя, как обезьяны.
— Как-то странно. Директор впервые вышел из своей берлоги, так ради кого! Ради историка, у которого в голове мамонты и эскимосы. Хюнин сделал ошарашенное лицо, а потом заржал в голосину.
— Наверное, 8 класс сожгли кабинет химички. Бом устало улыбнулся и откинулся на спинку стула.
— Молодцы, но думаю, кроме костей, ничего не найдут. Хюнин посмотрел на друга, который минуту назад был в нашем мире, но сейчас — в ином. Я не пойму, ты точно не влюблен? Расслабленное лицо сразу сменилось на серьезную мину, а на лбу так и появлялась надпись: «Ты дегенерат!»
— Нашел, что спросить.
— Бом, ты вдумайся, ради него ты и в полицию поскакал, коль ты любишь — признайся. Для тебя же легче будет. Хюнин взял ручку и стал что-то писать, а потом разорвал в клочья и кинул куда-то в рюкзак. Что будет легче: страдать или признать?
— Хюнинкали, ты мне мотивацию поднимаешь?
— Да!
— Мне сказать рифму?
— Не стоит.
— Ну вот и договорились.
18:57.
— Твой друг приходил, пока тебя не было, — донеслось откуда с кухни, и через минуту были уже слышны шаги приближающегося человека. — У меня есть вопросы. Женщина зло уставилась на сына, который водил карандашом по бумаге, и дела ему не было до рассказа матери.
— И какие же? спросил парень, не отрываясь от своего дела.
— Во-первых, кто он? Во-вторых, почему ты мне рассказал о нем?
— Это Бомгю, мы случайно познакомились. Ён устало потёр глаза и уставился на мать, которая слегка смягчила взгляд и тяжело вздохнула.
— Какой назойливый мальчишка. Старшая Чхве отступилась от сына и пошагала обратно.
Ёнджун посмотрел на рисунок, который рисовал. На нем был изображён пятнадцатилетний парнишка, который улыбался во все 32 зуба. «И вправду назойливый, даже из головы не вылазит», — подумал Ён и отключился