Когда цветет любовь

Когда наши глаза пересеклись, словно кто-то включил режим «слоумо». Я перестала слышать хихиканье девчонок с задних парт и обсуждения наших мальчишек о новом однокласснике. Все, о чем я могла думать, это то, что человек, который так резко исчез из моей жизни, оставив после себя лишь обрывки приятных, но в то же время болезненных воспоминаний, сейчас стоял у стола нашей классной руководительницы и смотрел прямо на меня. Его глаза были широко распахнуты, а вместо легкой улыбки, с которой он вошел в кабинет, на его лице застыло выражение шока.
— Витя переехал в Петербург из Краснодара, он увлекается музыкой и баскетболом, кажется, да? — Екатерина Викторовна похлопала его по плечу, словно стараясь поддержать.
— Да, все так, — отрешенным голосом ответил Витя, его взгляд не отрывался от меня.
— Может, еще что-нибудь расскажешь о себе? — спросила учительница, пытаясь разрядить атмосферу.
— Я думаю, будет лучше, если одноклассники будут узнавать что-то обо мне в процессе общения, — произнес он, и в его голосе слышалась уверенность, но в то же время и некая настороженность.
Лиза, сидевшая рядом, заметила мое смятение. Несколько раз дернула меня за руку, затем помахала ладонью перед моими глазами, а потом, как будто осенило, полезла в телефон. Через несколько секунд она уже пихала мне в лицо экран своего смартфона.
— Парень, о котором ты мне рассказывала – это Витя? — воскликнула она, ее глаза распахнулись от удивления.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Подруга еще раз уставилась в экран, переводя взгляд с него на парня, стоящего недалеко от нас, как будто хотела убедиться, что это один и тот же человек.
— Обалдеть… Бывают же совпадения… Так это же сама судьба! — от энтузиазма улыбка Лизы стала еще шире, и я почувствовала, как внутри меня зашевелилось что-то странное.
— Так, с кем бы тебя посадить…, — Екатерина Викторовна начала оглядывать кабинет, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
К сожалению или к счастью, место рядом со мной было занято подругой. Я пребывала в таком непонятном состоянии, что пока не отдавала себе отчет, как мы будем целый год с ним общаться после всего, что произошло летом. А самое главное – после его исчезновения без объяснения причин.
Витя продолжал смотреть на меня, его взгляд был полон ожидания и, возможно, сожаления. Он пытался поймать мой взгляд, но я смотрела куда угодно, только не на него. Внутри меня бушевали эмоции: радость, гнев, страх и ностальгия. Я не знала, что делать с этими чувствами, и это только добавляло мне смятения.
— У меня есть идея, — Лиза хихикнула, поднимая руку, как будто это было самое важное сообщение в мире. — Екатерина Викторовна, могу я пересесть на первую парту?
— Что ты творишь?! — прошипела я, щипая ее за ногу, чтобы она не делала глупостей.
— Ай! — она слегка ударила меня по руке, но в ее голосе слышалась игривость. — У меня зрение ухудшилось. С первой парты мне будет лучше виден материал на доске. А новенький может сесть с Гелей.
— Хорошо, отлично! Тогда Лиза на первую к Роме, а ты, Витя, садись на ее место, — с энтузиазмом ответила Екатерина Викторовна, не подозревая о том, что происходит между нами.
Лиза начала быстро собирать свои вещи, а затем, виновато улыбнувшись, пересела за первую парту. Я же сидела в ожидании, когда Витя, медленными шагами, подошел к моей парте. Он отодвинул стул, сел и взглянул на меня с легкой улыбкой.
— Привет, — произнес он, и в его голосе звучала нотка удивления. — Не ожидал тебя тут увидеть.
— Вы знакомы? — спросила наша классная руководительница, приподняв бровь.
— Да, — ответил Витя, уверенно кивая.
— Нет, — произнесла я, не отрывая взгляда от него.
Мы взглянули друг на друга, и в воздухе повисло напряжение. Я чувствовала, как сердце колотится в груди.
— Да, — настойчивее ответил парень, его уверенность меня немного удивила.
— Нет, — еще более настойчиво произнесла я, не желая, чтобы кто-то знал о нашем прошлом.
Недалеко от себя я услышала тихий смех Лизки, и это только добавило мне смущения.
— Так, ладно. Вы оба тогда после классного часа задержитесь ненадолго, — заключила Екатерина Викторовна, не обращая внимания на наше молчание. — А теперь перейдем к учебным делам.
Я почувствовала, как внутри меня закипает смесь волнения и страха. Как же мы будем общаться в течение года, если между нами все еще остались неразрешенные вопросы?

Классный час пролетел быстро, словно миг. Около сорока минут наша классная руководительница вводила нас в курс дела на выпускной год, и каждый из нас, вероятно, ощущал накал эмоций, витавший в воздухе. Для меня этот момент стал особенно значимым, ведь именно сейчас, на пороге нового этапа жизненного пути, я ощущала легкий трепет. Волнение переполняло меня, когда я осознавала, что этот учебный год – последний перед поступлением в университет. Сердце забилось чаще от мысли о предстоящих переменах и возможностях, которые ждут впереди.
Я оглядела класс, и в голове закружились мысли о том, как быстро летит время – вот мы уже почти взрослые, готовые покинуть привычные стены школы и вступить во взрослую жизнь. Взгляд скользнул по лицам одноклассников: кто-то задумчиво смотрел в окно, кто-то шептался с соседом, а кто-то, как и я, погрузился в свои мысли. В этот момент мне стало ясно, что каждый из нас переживает свои собственные страхи и надежды.
Екатерина Викторовна говорила о предстоящих экзаменах, о том, как важно подготовиться к этому ответственному этапу, но мои мысли уносились далеко. Я не могла представить, как будет выглядеть моя жизнь после школы: пропадут ли беззаботные дни, наполненные смехом и дружбой, или же останется только напряжение и суета учебы в университете. В голове сменялись образы: лица одноклассников, смех на переменах, совместные прогулки по школе, вечерние посиделки с друзьями, когда мы обсуждали все на свете и строили планы на будущее.
Внутри меня просыпались и страхи, и надежды. Страх перед неизвестностью – каково это будет учиться на новом уровне, как сложатся наши отношения с друзьями, когда все уедут в разные города. Я переживала, что потеряю связь с теми, кто был рядом все эти годы. В то же время, в сердце теплилась надежда на яркие моменты, которые могут ожидать впереди. Я мечтала о будущем, о том, как откроются для меня новые горизонты, о том, как я смогу реализовать свои мечты и амбиции. Но в то же время меня терзало чувство, что эта глава нашей жизни вскоре закроется, и я не знала, готова ли я к этому.
С каждым словом Екатерины Викторовны я все больше осознавала, что впереди нас ждет не только конец, но и начало чего-то нового. И хотя это было пугающе, в глубине души я знала, что именно такие перемены делают жизнь интересной и насыщенной.
После того как Екатерина Викторовна раздала нам расписание на первый семестр, все потихоньку начали собираться в библиотеку, чтобы забрать учебники. Первой из кабинета пулей вылетела моя дорогая подруга, чувствуя, что совсем скоро на нее обрушится целый шквал моих эмоций. Я хотела слиться с толпой и выйти вместе со всеми, но зоркая женщина заметила это.
— Ангелина, я, кажется, попросила тебя и Витю задержаться, — произнесла она, и в ее голосе не было места для возражений.
— Да, Екатерина Викторовна, просто я подумала, что могу подойти немного попозже… Там же сейчас все нормальные учебники разберут! — попыталась я оправдаться.
— Сядьте, пожалуйста, — сказала она, и я почувствовала, как внутри меня нарастает напряжение.
Мы с Витей переглянулись и сделали то, что нам было сказано.
— Ангелина, так как вы знакомы, я хочу, чтобы ты провела Вите экскурсию по школе. Показала, где находится столовая, библиотека, актовый зал, спортивный зал, бассейн, раздевалки и… В общем, чтобы ты показала абсолютно все. И будет здорово, если ты поможешь ему влиться в коллектив. Понимаю, что на последнем году обучения в школе это дается очень трудно, так что помоги своему другу. Все понятно?
— Да, — устало кивнула я, чувствуя, как на меня наваливается груз ответственности.
— Отлично. Тогда сначала экскурсия, потом библиотека. И проконтролируй, чтобы ему выдали все учебники.
— Хорошо, — произнесла я, хотя внутри меня уже бушевали эмоции.
— Можете идти, — закончила Екатерина Викторовна, и я почувствовала, как сердце бешено стучит. Слишком быстро. Слишком громко. Я нервничала. Нет, я сходила с ума! Мы остались наедине посреди пустого школьного коридора. Какие-то классы уже разошлись по домам после классного часа, а кто-то еще оставался в кабинетах.
Витя смотрел на меня, но я так и не решалась встретить его взгляд. И тем более я не могла начать разговор первой, потому что знала, что первое, что вырвется из моих уст, будет: «Куда ты, блин, исчез?».
— Начнем с четвертого этажа. Там у нас расположено что-то вроде прачечной для учителей, кабинет алгебры и геометрии, истории и обществознания. Лестница в той стороне, — я сделала шаг вперед, но длинная рука брюнета перекрыла мне дорогу.
— Поговорим? — тихо спросил он, и в его голосе звучала настойчивость.
«Нет… Нет… Нет! Не хочу!» – пыталась внушить себе я, хотя на самом деле весь мой разум твердил: «Да!». Я продолжила путь, стараясь игнорировать его вопрос.
— Всего у нас четыре этажа. Первый для начальной школы. Остальные три для средней и старшей.
— Геля…
— На первом этаже также есть медпункт, библиотека, спортивный зал и бассейн…
— Геля, пожалуйста, — его голос звучал настойчиво, и я почувствовала, как внутри меня закипает смесь эмоций.
— А актовый зал находится на втором…
— Ангелина! — он остановил меня, и я, наконец, обернулась.
В его глазах читалось что-то большее, чем просто желание поговорить. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, и, не в силах сдержать любопытство, спросила:
— Что ты хочешь сказать?
Он снова взял меня за руку и развернул лицом к себе. На лестничной площадке никого не было. Лишь дневной солнечный свет пробивался сквозь окна, светя мне прямо в глаза. Я стояла на три ступеньки выше Вити, и теперь мы были одного роста. Он молча смотрел на меня, а я боялась шелохнуться.
— Прости меня, — произнес он, и в его голосе звучала искренность, которая заставила меня замереть.
«Держись, Геля… Держись…» — повторяла я про себя, стараясь не поддаваться эмоциям.
— I've got my eye on you, — он полушепотом начал петь песню Ланы Дель Рей, ту самую, которую он исполнял мне летом на крыше моего дома, когда мы встречали рассвет. — Say «yes» to heaven. Say «yes» to me.
Это был выстрел прямо в сердце. На глаза навернулись слезы, и я, не в силах сдержаться, вырвала свою руку из его руки и быстро побежала вверх по лестнице. Забежав на четвертый этаж, я пронеслась по коридору и, не раздумывая, оказалась в женском туалете. Подошла к раковине, включила воду и тихо всхлипнула, стараясь успокоить себя.
Мой телефон запищал, и я достала его из сумки. На экране высветилось сообщение от Лизы.
Любимая подружка: «Я забрала все учебники. Ты долго? Мне тебя подождать?».
Утерев нос, я написала ей ответ, а затем убрала телефон обратно в сумку.
Я: «Нет, иди домой. Заходи ко мне вечером в гости».
Сделала глубокий вдох, наполнив легкие воздухом, и выдохнула, стараясь успокоиться. Прикрыла веки, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей.
— Молодой человек, вы же в курсе, что это женский туалет? — раздался знакомый голос учительницы по алгебре и геометрии Натальи Сергеевны.
— Да. Там моя подруга. Я ее жду, — ответил Витя, и в его голосе слышалась легкая неуверенность.
Через секунду дверь распахнулась, и Наталья Сергеевна вошла внутрь. Вообще у преподавателей есть своя уборная, но они часто заходят к нам, чтобы налить в ведро воды или сполоснуть тряпки.
— Ангелина, это твой что ли у дверей, как Хатико, ждет? — с улыбкой спросила она.
— Здравствуйте! Он не мой… — попыталась я объяснить, но в голосе учительницы звучала игривость.
— Ох, вот бы меня вернуть в мои подростковые годы! Столько ухажеров у меня было! Пальцев не хватит, чтобы всех пересчитать, ха-ха! — Наталья Сергеевна встала у раковины и начала смачивать тряпку, которой мы вытираем мел с доски. — Подростковая любовь, Гелечка, самая искренняя и беззащитная. Она, как хрупкий цветок, распускается под первыми лучами солнца, и ничто не может ее сломать.
— Прям уж ничто? — не удержалась я. — А как же эти минуты сомнений, когда ты думаешь, что он не замечает тебя или, что хуже, замечает, но не так, как хотелось бы? Или первые расставания, когда кажется, что мир рушится?
— Это все часть пути. Каждый этот опыт, даже когда тяжело, формирует нас. Подростковая любовь – это наш первый урок о том, что значит открываться другому человеку, быть уязвимым и, несмотря на страх, рисковать ради счастья. И даже если эта любовь не дойдет до взрослой жизни, она оставит след в глубине души. Она научит нас любить искренне и без условий, потому что именно в этом возрасте мы еще умеем верить в чудеса.
Учительница улыбнулась мне, а затем вышла в коридор, направляясь по своим делам. Я осталась стоять в том же положении, обдумывая ее слова. Они заставили меня по-другому посмотреть на нашу с Витей ситуацию. Я умылась, а затем вышла следом за ней. Гордеев стоял у стены недалеко от туалета, его голова была поднята вверх, словно он рассматривал что-то на потолке. Услышав шаги рядом, он взглянул на меня и выпрямился. И прежде чем он успел что-то сказать, я вытянула руку вперед и произнесла первой:
— Сначала экскурсия и получение учебников, а потом все остальное.
Брюнет улыбнулся, и ямочка снова появилась на его щеке. В этот момент я поняла, что, возможно, все не так плохо, как мне казалось.

Мы с Витей прошлись по каждому этажу нашей школы. Я показала ему, где находятся все кабинеты, рассказала о каждом учителе, с некоторыми из которых мы даже смогли пересечься. Это было здорово – возвращаться к воспоминаниям о каждом из них, вспоминать их стиль преподавания, привычки и иногда забавные ситуации, которые происходили на уроках.
Затем я показала, что есть на территории школы, а точнее стадион и небольшую площадку, которую построили для детей из начальной школы. Стадион, где проходили наши занятия по физкультуре и соревнования, кажется, был центром всей школьной жизни. Здесь всегда царило оживление: крики с трибун, борьба за первое место на соревнованиях и такой знакомый запах свежескошенной травы. Я вспомнила, как мы с друзьями тренировались, готовясь к школьным играм, и как было волнительно выходить на старт с полной решимостью.
Наша школа построена во дворах, поэтому на наш стадион часто приходят другие ребята, которые тут живут. Когда я училась в средней школе, мы с Лизкой постоянно бегали сидеть на трибунах, потому что раньше тут собирались целые команды по футболу. Мы всегда поддерживали своих одноклассников, кричали и подбадривали их, а иногда даже сами выходили на поле, чтобы поиграть в футбол или волейбол. Эти моменты были полны радости и беззаботности, и я с теплотой вспоминала, как смеялись и делились секретами, сидя на трибунах.
— Тебе грустно? — спросил он, когда мы зашли обратно в школу.
— М?
— От того, что это последний год, — пояснил он, и в его голосе звучала искренность.
— Сложно сказать. К сожалению, взрослеть – значит оставлять за спиной детские мечты и представления. Я не хочу принимать эту мысль, но сейчас, когда мы гуляем по коридорам, полным эха наших шагов, у меня складывается ощущение, что дни с друзьями и уроки, полные беззаботности, – это уже в прошлом.
— Но ведь впереди целых девять месяцев, — заметил он.
— Да, но чем старше ты становишься, тем быстрее летит время, — я пожала плечами, чувствуя, как в груди нарастает легкая грусть.
Во время прогулки по школе с Витей я осознала, что, несмотря на сытость повседневности, стоит уметь вспоминать и ценить каждую мелочь – ведь именно они создают целостность нашей жизни. Каждое мгновение, каждая улыбка, каждый урок и каждая игра – все это формирует нас и оставляет след в нашей памяти. Я понимала, что, несмотря на неизбежные перемены, эти воспоминания будут всегда со мной, и я должна беречь их, как самые ценные сокровища.
— А вот и библиотека, — произнесла я, открывая двери и впуская Витю внутрь. — Людмила Михайловна, здравствуйте! Вы тут?
— Минутку, — крикнула женщина средних лет из-за стеллажей, и вскоре появилась, поправляя очки на носу.
Библиотека, пожалуй, была моим самым любимым местом в школе. Здесь время словно останавливалось: тихо, спокойно, и воздух наполнялся особым ароматом старых страниц и пыли. Иногда, когда шумная школьная жизнь утомляла или хотелось просто убрать мысли, я приходила сюда и садилась за один из столов в глубине зала. Там всегда можно было найти уголок, где никто не помешает.
Мне нравилось смотреть на эти ряды книг – кажется, у каждой своя история, и каждая ждет, чтобы кто-то ее открыл. Я часто подолгу выбирала себе что-то почитать, перелистывая страницы и погружаясь в миры, которые совсем не похожи на школьные коридоры и шумные перемены. Иногда книги становились спасением, иногда – вдохновением. Полки в библиотеке – это маленький вселенский архив, в котором можно забыться, найти ответ на какой-то свой вопрос, понять себя или просто отвлечься от повседневности.
— Ну наконец-то вы пришли! — воскликнула Людмила Михайловна, поднимая стопку книг. — Геля, вот твоя стопка, а это для твоего друга. Я все отложила, но пакетов у меня нет, простите, — произнесла она, с улыбкой протянув нам книги. — Все проверьте и распишитесь здесь, — добавила она, подавая лист с уже заполненными подписями всех моих одноклассников. Хотя… уже наших одноклассников. Так правильнее.
— Все верно! — произнесла я, проверяя книги на наличие нужных учебников.
— Отлично, — кивнула библиотекарь, и я заметила, как ее глаза светятся от радости, когда она видит, что мы ценим ее труд.
— И у меня все есть, — произнес Витя, складывая свои книги в стопку.
Мы аккуратно сложили все учебники в пакеты, которые я захватила с собой из дома, и вышли в коридор. Руки уже отваливались от тяжести, и я не могла не задуматься: почему нельзя было установить шкафчики, как в американских школах, чтобы мы не таскали такое огромное количество книг каждый день?
— Дойдем вместе до автобусной остановки? Или за тобой заедут родители? — спросил Витя, стараясь выглядеть непринужденно.
— Нет, они на работе, — ответила я, чувствуя, как внутри меня нарастает легкое волнение.
— Тогда пойдем? — он предложил, и я кивнула.
Гордеев попытался забрать мои два пакета с учебниками, но я всячески запротестовала. Хоть Витя и выглядел физически лучше, чем другие мальчишки из моего класса, я не хотела, чтобы он сам все нес. Это было бы неправильно.
Мы вышли из школы и в размеренном темпе направились к автобусной остановке. Возможно, если бы не пришлось все это тащить, я бы дошла до дома пешком, потому что погода была прекрасной, но… Имеем что имеем.
— Прости меня, — повторил он, и в его голосе звучала искренность.
В этот момент лист клена упал мне на голову. Витя тихо рассмеялся, а я нахмурилась. Мотнула головой, растрепала прическу, и брюнет начал смеяться еще громче.
— Это не смешно! — возразила я, хотя внутри меня уже начинало теплиться что-то приятное.
— Разве? — он улыбнулся, и под его милым взглядом я не сдержалась и улыбнулась сама. Затем закатила глаза.
— Я не просто так перестал тебе писать, Геля, — уже более серьезным тоном добавил он. Моя улыбка тут же пропала с лица.
— Тогда почему? Какая причина? — спросила я, чувствуя, как в груди нарастает тревога.
Я боялась этого разговора. Боялась того, что сейчас он вывалит глупые оправдания, после которых я буду чувствовать себя еще более ужасно, ведь человек прямо в глаза будет мне врать. Но когда Витя тяжело вздохнул, поднял голову к небу, а затем во всем признался, я виновато прикусила язык.
— Моей бабушке стало очень плохо. Мы всей семьей улетели обратно в Краснодар. Понимаю, я должен был предупредить тебя, а не держать в неведении, но я был так подавлен, что практически не брал телефон в руки. Когда мы прилетели в родной город, ее к этому моменту уже положили в больницу. С утра до ночи мы были у нее в палате. Врачи сказали, что ей осталось недолго… Я вернулся в Петербург вчера вечером и, клянусь, сегодня собирался позвать тебя погулять!
— Твоей бабушке уже лучше? — спросила я.
— Нет. Все так же. Папа остался с ней, а мы с Кирой и мамой вернулись, потому что начался учебный год.
— Мне так жаль… — произнесла я, искренне сопереживая его горю.
— Да брось, — сказал он, но в его голосе не было той легкости, с которой он обычно шутил.
— Что значит «брось»? Я обиделась на тебя, не зная всех причин. Думала, ты… поразвлекался и бросил… — я не могла сдержать эмоции, и в голосе моем звучала обида.
— Глупости! — он резко ответил, но потом, увидев, как я нахмурилась, добавил: — Я не хотел тебя обидеть. Просто все произошло так быстро, и я не знал, как объяснить это.
— Я понимаю, — произнесла я, стараясь успокоиться. — Но ты мог бы хотя бы написать, что у тебя проблемы. Я бы не волновалась.
— Я знаю, и мне очень жаль, что так вышло. Я просто не хотел, чтобы ты переживала за меня.
Мы подошли к автобусной остановке, и я почувствовала, как между нами снова возникло то самое напряжение, которое было до его исчезновения. Но теперь, когда я знала правду, мне стало легче. Я понимала, что у каждого из нас есть свои трудности, и иногда они могут затмить все остальное.
— Давай просто попробуем начать все заново, — предложил он, и в его глазах я увидела искренность.
— Да, давай, — ответила я, и в этот момент мне стало ясно, что, несмотря на все трудности, мы сможем справиться с этим вместе.
Мы дошли до автобусной остановки и положили пакеты с учебниками на лавочку. Руки сильно болели, и я почувствовала, как напряжение уходит, когда опустила их на поверхность. Подняв голову, я встретила взгляд Вити.
Секунда. Вторая. Третья.
И вот я уже в его объятиях. Даже сквозь ткань одежды я ощущала, как сильно бьется его сердце, словно оно пыталось передать мне всю ту теплоту и поддержку, которую я так долго искала.
Подъехал какой-то автобус, и я продолжала стоять в обнимку с человеком, который подарил мне лучшее лето, а теперь вернул веру в светлые чувства. Я вдыхала его аромат ванили и горького шоколада, пряча улыбку за собственными волосами. Это было так приятно, что я не хотела, чтобы этот момент заканчивался.
— Геля, а какой у тебя автобус? — спросил Витя, его голос звучал чуть настороженно, как будто он не хотел прерывать этот волшебный момент.
— Сорок второй, — ответила я, стараясь не выдать своего волнения.
— Так это же он уже уезжает! — воскликнул он, и в его голосе послышалась паника.
Мы резко отскочили друг от друга, быстро схватили пакеты с учебниками и побежали за автобусом. Витя размахивал одной рукой и кричал водителю, чтобы тот остановился. Я кое-как поспевала за ним, громко смеясь, ощущая, как адреналин наполняет меня. Это было похоже на сцену из романтической комедии, и я не могла не радоваться тому, что в моей жизни снова появился этот человек.
В итоге автобус включил аварийку и остановился. Его двери распахнулись, и я зашла внутрь, все еще смеясь и пытаясь привести дыхание в порядок.
— Увидимся завтра? — спросил Витя, когда я уже готовилась сесть на свое место.
— Увидимся завтра, — ответила я, и в этот момент его улыбка осветила весь автобус.
Витя улыбнулся.
Я улыбнулась.
И влюбилась еще сильнее…