Вся история [В РАЗРАБОТКЕ]

В парке было так приятно наблюдать за цветущими красными розами, арками, на которых красовалась утренняя роса. Как спокойно плавал лист на луже, словно корабль отправляющийся в дальнее путешествие, в котором на него так грозилось напасть огромное чудовище, палкой притворившееся в это наполненное опасностями утро.
– Я же единственный, с кем ты общаешься. – Наступая на лужу, возразил Павел.
– А вот и нет – отвечает Ангелина – У меня ещë есть Вика и Диана.
– Ты же с ними не видишься...
– Ну и что?.. – на этом вопросе Ангелина подскользнулась на грязи и чуть не упала, но Павел даже не пытался помочь. Просто вальяжно стоял. – Ты меня раздражаешь. – Да что я тебе сделал?! Мы с тобой были вместе до того момента, пока ты не поступила на свой – кривляясь – «юридический факультет» – Ты думаешь, я не в курсе о том Дмитрие? Напоминаю, ты его заметила только потому что он чб-версия меня.
– Ведешь себя как баба.
– А ты как... Как... Шлюха!
Закатив глаза и прорычав себе под нос, Ангелина повернулась и сказала:
– Я понимаю, ты обижен. Но такое бывает... Я чувствую, что он живее... Ты не виноват в этом.. Я тоже... Просто... Просто уймись.
– Ему плевать на тебя! Я всегда был тебе нужен, только потому что в твоей жизни ни разу не встречалась смесь красоты и заботы. Эстетик, мать твою. Оставайся со своим Дмитрием, я ухожу.

Мужчина пожилого возраста наблюдал за тем, как девушка смотрит вдаль. Изредка капал дождь.

Семейный ужин в дорогом ресторане в честь годовщины свадьбы. Одиннадцать лет брака – настоящая гордость. Двое маленьких детей бегали по лестницам, намереваясь вымотать нервы официантам.
– Ангелина! Успокойся и успокой брата! – Стараясь делать это тише, делала замечание мама.
– Ну нам уже надоело! Мы хотим мультики! – топая ногой, капризничала девочка.
– Да! – не отставал младший брат. 

Невзирая на слова, дети были счастливы, что счастливы их родители. Они были вместе. Что может быть важнее?

– Ну как там у тебя в школе дела? – Ангелина что-то неразборчиво промычала.
– Ангелина! Ну я с кем разговариваю?
– Нормально.
– Уже нашла себе жениха? – хитро улыбнувшись, спросила мать.
– Нет... Там все гадкие и не красивые. И мальчики и девочки. Не хочу говорить с ними. – В ее маленькой руке никак не могла найти покой вилка. Глазки блестели и сверкали, благодаря красивым дорогим люстрам, на которых красовались зажжённые свечи, что притаились в зрачках девчонки.
– Ну зачем же ты так? Тебя кто-то обижает?
– Я хочу дружить только с Васей!
– Кто такой Вася? Еще имя такое...
– Это мой портфель!
– Но он же не разговаривает...
– Разговаривает! Я буду дружить с Васей! Потом будет у меня другой портфель, он будет Паша – наследник Васи, он будет Павел Васильев. Вот Вася...– прокашлявшись, Ангелина рассказывала очень увлеченно – он очень простой портфель. Простак. А вот Павел, он будет охмурять дам! Дамский угодник! С ним буду потом дружить! А потом вообще портфель менять не буду! У Паши будет много-много друзей, а у меня будет Паша!
– Но зачем тебе Вася и Павел Васильев?
– У нас в школе мальчики все жутко некрасивые. И гадкие. – Словом «гадкие» малютка объясняла их ужасное поведение. Постоянные крики, мат, безнаказанные оскорбления направленные в ее адрес. – Странно как-то – Отреагировал отец. – В любом случае всякому, кто подойдёт к моей дочери, прилетит кулаком в глаз. Да, доня?
– Да!!!

Поле. Солнце. Пусто. Ангелина и Павел сидели и наблюдали закат.
– Ты будешь любить меня всегда? – Спросил Паша у Ангелины.
– Да... Мне больше некого ведь.
– Круто, что я теперь человек, а не портфель. Мы можем бегать, прыгать...
– Да! А ещë играть в прятки!
– Да!!! Давай ты считай!
– Давай! – она закрыла глаза – Раз...– Улыбаясь – Два... Три!!! – Открыв лицо руками, его уже не было, улыбка сошла с ее лица.

* * * *
– Чарли! – Кричала Кит – Постой! – Взяла ее за руку.
– Не останавливай меня. – Вырвалась – Тебе не понять, что я чувствую.
– Но я понимаю... Я тоже была влюблена в него...
– Да что ты? – Взяв свои учебники с парты, Чарли ринулась в сторону кабинета директора. Постучав, она ворвалась со словами – Добрый день. –
– Очень добрый. Чем могу Вам помочь? – галантно спросил директор, сидевший за офисным столом.
– Я хочу стать демоном. – Директор наигранно удивился. – Что Вас побудило? – Личные обстоятельства.
– Очень трогательно. Третий раз за неделю. Пройдите в кабинет для осмотра.

Прожектор. Белый фон позволил разглядеть на голом теле Чарли черные пятна греха.
– Да уж, милочка... Тело мы с тобой вылечим, но с такими крыльями ты не трансформируешься. – Немного посмотрев, подошёл к своему столу – Ты сейчас либо останешься, хоть и ослабленным, но ангелом с крыльями, либо становишься дьяволом и крыльев у тебя не будет вовсе. Подумай хорошо, ты не сможешь летать. Получишь инвалидность... Ты  э т о г о  хочешь? – Очевидно, директор хотел дать Чарли второй шанс, но та, безоговорочно ответила:
– Да.
Лицо директора выдало сожаление. Разочарование. Но ничего поделать он уже не мог. – Там дальше по коридору стоит трансформатор. Большая такая железка: всë твое тело должно сгореть в огне и испытать все страдания, возле него уборщица повесит тебе плащ, справку я тебе подписал. Иди с Богом.

Чарли легла в огромный железный гроб. Через окно в нем она видела как директор включает адскую машину. Шум. Она начала нагреваться. Белое тело начало истекать потом. Спустя какое-то время она стала замечать как кожа сползает с нее. Боль. Она билась в конвульсиях. Тряслась точно в приступе эпилепсии. Кричала. Громко, надрывисто кричала. Ее глаза потемнели. Блондинистые длинные волосы стали отрастать с новой силой, иного цвета. Изо рта стал литься грех ее тела. Черными пятнами он стекал по ее дрожащим губам.
– НЕ-Е-Е-ЕТ! – она плакала, слезы мгновенно испарялись. Она рыдала до тех пор, пока не поняла, что это бесполезно. Со временем она смирилась с болью. Она стала частью ее. Не отделяя боль от себя, можно найти умиротворение. С этими мыслями ее тело догорало. Мозг словно отключился. Боль. Бо-оль. Б-о-л-ь. – Ах-хах.. Забавно – засохшими губами, с облитыми участками жгучим грехом Чарли нашла в себе силы улыбнуться уже с прорезавшимися клыками.

Дверь открылась. Голову подняла девушка, чья кожа обрела цвет спелой черешни, хвост которой беспорядочно искал мира, изо рта которого лился грех, будто бензин. Пар исходил из ее тела. Она открыла черные глаза.