Глава 157.
Я постоянно выхожу в коридор, чтобы посмотреть в окно. На улицу меня по-прежнему не выпускают. Хочу видеть улицу, хочу дышать воздухом, хочу свободы.
Но сегодня утром меня будит Егор, потянув сразу же, в чём была, на улицу. Пижамные шорты вовсе не греют, благо поверх плеч падает куртка парня, а его тёплые объятия спасают. Он вытаскивает меня из дома, чтобы показать красивое предрассветное небо, налитое самыми разными цветами от розового до фиолетового. Невероятная красота. Ни облачка. Однако январский мороз всё-таки торопит вернуться домой.
- Юль, поехали на море? - предлагает Егор, прижимая меня к себе.
Он специально выманил меня сюда, чтобы я замёрзла, а эта идея сошла ему с рук?
- На сколько?
- Недельки на две. Машка разболелась, положительные эмоции должны помочь, - чувствую его улыбку кожей. - Потом приедем, тебя в универе восстановим.
- Ты на работу, а я учиться? У тебя же там компания какая-то, - смеюсь я. - Будешь отвозить и забирать?
- Откуда ты знаешь? - он целует меня в макушку.
- Видела документы какие-то, ну... когда ты...
- Да, буду отвозить и забирать, - Егор вовремя переводит тему. - Идём, ты дрожишь, - берёт меня за руку, уже делая шаг, но я его останавливаю.
- Ещё немного, пожалуйста, - прошу я, оставаясь на месте.
Получив от него кивок, я набираю в лёгкие побольше морозного воздуха. В горле пересыхает от какого-то непонятного волнения.
Осколок моего разрушенного мира, кажется, встаёт на место, но только один, а для всего мира сколько ещё. По кусочкам Егору придётся склеить меня, но клей не так надёжен: склеенная ваза всегда будет пропускать воду.
- С нами может поехать Миша? - смотрю в его глаза, чувствуя, как начинаю кусать губу.
- Ты боишься меня? - спрашивает парень, сжимая мою руку и давая почувствовать влагу на его ладони.
Он так волнуется? На морозе невозможно так вспотеть.
Лёгкий кивок с моей стороны следует чуть заметно, а Булаткин прижимает меня к себе сильнее, заключая в свои объятия.
- Недавно на моих руках оказался вырванный листочек из твоего дневника. Ты вспоминал, как мы сидели у Ковалёва. Ты ещё спрашивал, что же такое любовь. Скажи, это ты подсунул его мне?
- Нет, Юля. Это Дима, наверное, - парень усмехается.
- Какой Дима?
- Мрачный тип, променял нас на девчонок.
- Он у Анастейши?.. теперь... - собственный вопрос почему-то смущает до судорог.
- Да, - его хриплый голос звучит с плохо скрытой грустью.
Этот Дима будто предал его и всех ковалёвцев. Но разве это против правил? Все они живут, пытаясь выжить.
- Всё, Юль, пойдём, ты замёрзла, - он торопит меня, чуть толкая вперёд.
Мы заходим в дом, только теперь мне удаётся уловить запах пыли, витающий в воздухе. У них вроде бы есть персонал. Что же это, он плохо трудится? У порога немного замираю, смотря на обстановку совершенно иными глазами. На вешалке висят многочисленные взрослые, мужские, стабильно чёрные куртки и только две выделяются их них: одна розовая, а другая - синяя. Две детские куртки, причём одна точно принадлежит Джастину, вторая - наверняка, Машина.
Машку привезли?
Широкая тумбочка с обувью кажется более весёлой: не то виной тому служат детские сапожки, не то парни разбавили однотонные чёрные кроссовками разными оттенками. Даже освещение как будто стало светлее.
Но нет: всё та же прихожая, те же обои, слегка ободранные в углу, та же рутина.
Я всё ещё не на свободе. От этой мысли становится жутко.
- Ты же не шутишь по поводу моря? - мой голос, полный надежд, звучит так отчаянно, будто ещё чуть-чуть, и я сдамся.
Булаткин, прошедший чуть дальше меня, растерянно оборачивается. И я клянусь: в его глазах мелькает растерянность, словно он понимает, что ещё одна ошибка сломает меня окончательно, а он... не хочет этого?
- Ты хочешь поехать? - спрашивает он, заливаясь улыбкой.
Облизываю засохшие губы, смотря в его глаза. Шанс на спасение... один из последних. Всё зависит от Егора. С другой стороны, я иду на риск, ведь он может и добить. Но я киваю, а Булаткин обнимает меня, прижимая к себе. На мои глаза наворачиваются слёзы, кусаю губу.
- Воу, мой пейринг жив! - восторженный вопль раздаётся вдалеке от нас.
Мы отрываемся друг от друга. Смольный стоит и хлопает в ладоши, как ребёнок. Воробьёв стоит, закрыв лицо рукой. Почему им не спится в такое время?
- Придурки! - тихонько бормочет Егор, а в помещении раздаётся звонкий смех трёх людей: я, Олег и Даня.
Моя подруга однажды сказала, что если парень не смеётся над тем, что проявляет какие-то чувства, то он... влюблён или любит. Значит ли это, что Егор?..
В общем-то, он говорил об этом, но я отвергала, потому что моменты признаний были неподходящими.
Тёплая рука сжимает мою ладонь. Поворачиваю голову в сторону парня, чувствуя, что улыбаюсь ему после всего, что было. А Егор держится с серьёзным лицом, но проходят секунды, он смотрит на меня и расплывается в улыбке.
