Глава 150.
В рождественскую ночь я сплю спокойно... до определённого момента. Ковалёв разрешил остаться в комнате, показавшейся мне уютной. Вместе с Джастином я поднялась сюда. Мы немного поиграли, потом приняли водные процедуры и легли спать. Всё было бы прекрасно, если бы меня не разбудили.
- Юля, вставай! - тихий, но небрежный шёпот раздаётся прямо у моего уха, заставляя дёрнуться.
Это, наверное, Егор. Снова решил посмеяться, а мне уже не до смеха.
- В чём дело? - так же тихо спрашиваю я, стараясь не разбудить Джастина, пытаясь поймать его глаза, но темнота не даёт мне этого сделать.
Булаткин вытягивает меня с кровати, давая почувствовать сигаретный запах, витающий вокруг него. Он выводит меня из комнаты, уводя меня куда-то. Шаг за шагом мы отдаляемся всё дальше и дальше, а мой покой всё больше и больше разрушается.
Становится дьявольски страшно.
Что он теперь задумал?
Мы спускаемся по лестнице, проходим через кухню, оказываясь в зале. Егор ведёт меня в сторону подвала. Знакомый коридорчик напоминает о самом больном, что здесь произошло. Булаткин открывает дверь ключом и распахивает её, приглашая меня пройти внутрь.
Глаза сразу же встречаются с бедной Джульеттой, прикованной к столбу. Она раздета до нижнего белья. Повсюду порезы: над грудью, несколько на животе, ногах и руках.
Что Егор хочет сказать этим?
Сжимая руки, я поворачиваюсь, чтобы уйти, но парень преграждает мне дорогу. Нервно сглатываю, замечая в его руке пистолет. Он хватает меня за руку, прижимая к себе.
- Смотри: её судьба сейчас в твоих руках. Только скажи: она будет убита или просто уйдёт отсюда, - говорит он с такой громкостью, чтобы слышала виновница торжества.
Но я никто, чтобы решать судьбу человека. Только скажи... Она мне никем не приходится: ни врагом, ни другом.
Да, я попала в заблуждение, приревновав её к Егору, но... убить только за это... Из-за гордости, однако, я не могу решиться сказать при ней, чтобы ушла.
Я поднимаю взгляд в её умоляющие глаза.
Мне знакомо чувство, когда хочется жить, но... кислород просто перекрывают, лишают свободы и мучают. Она должна уйти, должна жить.
- Пусть идёт, - произношу я, отворачиваясь к выходу.
- Наши мнения не совпадают, - смеётся Булаткин, заставляя повернуть голову к нему.
- Что? Держи своё слово!
- Юль, ты о чём? Я же бандит, врун и изменщик, как оказалось, - эгоистичные нотки так и мелькают в его голосе.
- Зачем ты меня тогда привёл сюда? Зачем, Егор? - кричу я, вырываясь из его рук.
- Я хочу, чтобы ты убила её, - он улыбается, принуждая замереть на месте. - Это не сложно: просто целишься и нажимаешь на курок, - Булаткин целится в девушку.
Раздаётся выстрел и последующий за ним крик о невыносимой боли. Из щиколотки девушки начинает струиться алая кровь.
- Давай, Юля, где твоя человечность? Либо ты убиваешь её сразу, либо я буду мучить её до того времени, пока она не сдохнет.
Сердце сжимается. Слёзы из глаз брызгают новым потоком. Руки начинают дрожать. Егор молча протягивает оружие, заранее зная мой ответ. Теперь кажется, что стрелять я никогда и не умела, будто не было никакой практики в Пензе. Словно понимая, Булаткин встаёт сзади меня и поднимает мои руки. Я прицеливаюсь.
Лучше же без мучений, верно?
Только я хочу опустить пистолет, Егор помещает свои пальцы поверх моих. Сейчас нажмёт, то есть нажму я.
Громкий выстрел кажется чересчур оглушающим.
На чьей совести это убийство?
Отстраняясь от Егора, я бегу к девушке. Посередине груди ближе к левой стороне кровоточит рана. Голова бездыханно опускается.
Я убила, или он убил? Боже мой, кто? Получается, я теперь убийца? Лучше бы я его прикончила.
- Юля, идём, - торопит Булаткин, помещая свою руку поверх моего плеча.
Хочет вывести отсюда. Смешной.
- Иди прочь отсюда! - срываюсь на крик, падая ногами на холодный подвальный пол.
Это сделала я.
Слышится какой-то топот. Сюда, кажется, кто-то заходит.
- Булаткин, ты совсем крышей поехал? - чей-то крик снова оглушает.
От шока даже не могу установить хозяина, повернуть голову тоже не могу. Глаза приклеены к мёртвой Джульетте.
Я убийца.
- Ты понимаешь, что ты наделал? - добавляет кто-то.
Ночь с шестого на седьмое января можно считать той ночью, когда мой рассудок окончательно покидает меня. Я убила девушку. Все мои мечты о нормальной семье, детях сегодня окончательно разрушаются.
Нужно дотянуть до марта.
- Юля, ты как? - тёплая рука обнимает меня.
Повернув голову, понимаю, что это Миша. Делая глубокий вдох, обнимаю его. Прижимаюсь лицом к его плечу, позволяя его рубашке намокнуть.
Мне страшно, потому что я теперь убийца.
