Глава 139.
Открываю глаза, желая повернуться на спину, но тяжёлая рука, разместившаяся на моей талии, не даёт этого сделать. Чуть протянув свою руку, я включаю тусклый свет. Спящий парень тут же нахмуривается и поворачивается в другую сторону.
Праздник вроде бы уже стих.
Оказавшись на свободе, натягиваю свою огромную футболку, иду к подаркам, упакованным в небольшие пакеты, на которые наклеены листочки с именем будущего владельца, беру их и отправляюсь в гостиную. Не включая света, раскладываю их: некоторые оказываются на ветках ёлки, некоторые - под ней. Самодовольно кивнув, я возвращаюсь в комнату. Сажусь на кровать, задумываясь над чем-то своим.
- Оставь её! - тихое и слабое, но слишком эмоциональное бормотание раздаётся за моей спиной, заставляя повернуть голову. - Это не имеет смысла! Ты её в гроб загонишь, как Наташу, - Булаткин резко дёргает головой.
А что делать? Нужно его как-то успокоить. Как это сделать? Чёрт знает.
Мои ладони самостоятельно проводят по его предплечью и щеке.
- Егор, тише... Всё хорошо, - ласково шепчу я, сев на колени перед ним.
- Он хочет убить её!.. Помоги ей выбраться, - отрывистые фразы продолжают сыпаться из его уст.
Я только хмурюсь.
Часто ему снятся такие ужасы, что он начинает говорить?
- Ей нужно плечо, в которое можно поплакаться, и я им быть не могу, - он судорожно дёргает рукой.
- Егор, проснись! - я тормошу его за плечо, и парень резко поднимается, хватая меня в охапку и укладывая на свои ноги.
Вот это рефлекс! Весёлые же у ковалёвцев ночи, раз они так реагируют даже в мирное время. Может, их как-нибудь тренировали, чтобы не было доверия. Например, когда испытуемый ложится спать и засыпает, к нему подходит человек с ножом и в случае, если первый не просыпается, атакует его.
- Юля, какого хрена? - он злится.
Почему? Я ничего сейчас не сделала!
- Ты говорил, - бормочу я, сползая с него.
- Что я говорил? - он напряжён.
Я беру его за руку, сжатую, наверное, до безумия.
- Какую-то неразбериху.
Егор отворачивается, облегчённо выдыхая. Он предлагает продолжить сон, и мы вместе ложимся вновь. Но стоит ему только уснуть, что-то вибрирует, нарушая ночную тишину. Тихонько я крадусь в сторону звука.
Джинсы. Конечно.
Без проблем извлекаю гаджет, включая экран. Одно новое сообщение. Владимир. Нажимаю на полоску.
"Я надеюсь, ты успокоился и остыл. Ты нужен нам второго числа. Рассчитывай, что твой отпуск закончился. Юля пока что не нужна, но если ты её привезёшь, тебя одарят всеми почестями," - гласит послание, и я резко поворачиваюсь в сторону парня.
Он здесь не просто так.
Булаткин так хотел что-то исправить до семнадцатого, но всё это изменилось бы в одно мгновение.
Завтра уйду. Бесследно. Будто меня не было. Будто пропала без вести. Будто эта семья вообще не моя.
Куда пойду? Без понятия.
Неплохо бы попасть к Анастейше, но адреса я не знаю, телефона у меня нет.
Весело живу. Раньше не разлей вода были... с телефоном я имею ввиду.
Я сейчас даже не понимаю, радоваться мне, что прочитала данное сообщение, или нет. Егор может заметить, и, вероятно, мне попадёт, хотя с другой стороны я предупреждена и могу удрать. В общем-то, и без того понятно, что я уйду, пока не поздно, но сначала я хочу посмотреть на реакцию Егора, когда он увидит свой подарок.
Да, можно уже поставить крест на нормальной жизни.
Булаткин вовсе не исправляется. Да, он меняется, но, увы, далеко не в лучшую сторону.
Мой воздух пропитан опасностью и тревогой. Я не хочу им дышать, но он так необходим для жизни, а я так хочу жить...
Когда-нибудь я отыграюсь за всё. Пока что буду надеяться на это.
Этот парень знает что-то, что касается меня и что мне ещё неизвестно. Он бы сказал, если бы чувствовал хоть что-то ко мне, верно? Почему же тогда, чёрт бы его побрал, молчит? Почему называет владимирским или ковалёвским выродком? Что за чертовщина?
Дочка Анастейши и Владимира - Катерина. Речи о третьей девчонке вообще не шло! Да и не могу я быть его ребёнком! У меня есть родители!
Сейчас бы поговорить с Евой или... с Наташей, которая зачастую уединялась с небом, беседуя со звёздами. Она ведь предсказала добрую часть от того, что сейчас происходит. Сама Миронова мертва, Егор - жестокий убийца.
- Юля, ты где там ползаешь? - сонный голос парня вынуждает растерянно обернуться. - Ты что-то ищешь?
- Представляешь, я потеряла свои трусы! - ворчливо бурчу я и слышу его смешок.
- Прекрати! Иди спать!
- Я не могу спать с малознакомым мужчиной в одной кровати абсолютно голой! - выдумываю сходу, удивляясь тому, как профессионально я это делаю.
Сдавшись, я поднимаюсь и иду к кровати. Устало падаю на неё, а Егор затягивает меня в свои крепкие объятия.
Знал бы он, что я о нём думаю, держался бы подальше.
