Глава 130.
Никто не мог ожидать, что на концерт начинающей группы соберётся толпа народа, заполняющая всю Красную площадь. К счастью, я привёз своих пораньше, и нам удалось занять места у самой сцены. Когда мы приехали, здесь ещё шёл саундчек, и нас не пустили, но вбежали мы одними из первых.
Мне приходится держать Богдана и Машу подле себя, чтобы не потерять их.
Полина за эти дни вынесла мне мозг, мол, а ты же был на их концертах, расскажи, что будет. Мы с родителями и тётей Нюрой вместе посмеялись над ней, ведь их шоу могло кардинально поменяться, и я не могу знать, что будет.
Когда начинает смеркаться, на сцене, выставленной специально для них, появляется Глеб с Денисом. Они начинают разогревать публику, тараторя в микрофон самые разные по содержанию шутки, включая самые яркие хиты этого года и вынуждая собравшихся поднимать руки вверх.
Неожиданно для всех раздаётся голос солистки, но на сцену выбегает только подтанцовка.
Прячется, значит.
Ещё даже не их трек, ещё не начало. Никто ещё не кричал что-то типа "Привет! Вы готовы?".
Снова...
Нет, мне не кажется.
Люди начинают верещать, а я улыбчиво закусываю губу, мысленно радуясь за эту девочку.
Я, конечно, тот ещё ублюдок для неё, но всё же...
Снова подпевает.
Сейчас должна появиться.
- Папа! - кричит Маша.
Чуть присев, я поднимаю её на свою шею. Она только восторженно взвизгивает.
Исаев, повернувшись к залу боком, кому-то что-то жестикулирует. Возможно, ей.
Общаются прямо на моих глазах. Счастливые такие.
Снова подпевает следующему начавшемуся треку. Отрывисто, словно выбирая самые крутые моменты.
- Сейчас начнётся! - кричит сквозь шум Богдан, прижимаясь ко мне сильнее.
- Переживаешь?
- Очень, - отвечает мальчик. - Глеб с Юлей жестами общается, ты знал?
- Предполагал, - киваю я, смотря на руки Исаева.
Снова с ним война из-за неё.
Ненавижу!
- Добрый вечер, Москва! - громко и чётко кричит в микрофон Бестужева, появляясь на левом краю сцены.
Спокойно проходит в центр ближе к публике, наверняка чувствуя себя предводительницей. Улыбается. Осматривает народ. Никуда не торопится.
Юля... Маленькая чертовка, сводящая с ума...
Я теряю контроль даже здесь, на людях.
Королева сегодняшнего вечера.
- Вы готовы? - она поднимает руку.
И Юля, и Оля, и Оксана без курток, только в толстовках. Они собираются как-то выступать на таком морозе? Жуть...
- Дайте шума! - командует она, "зал" кричит громче, и девушка самодовольно отходит назад.
Ещё раз оглядывает людей. Смотрит в нашу сторону. Время прятаться? Нет, поздно.
Наши глаза пересекаются, и она чуть заметно дёргает бровями, когда замечает Богдана. Не знаю даже, как мне удалось уловить этот жест.
Удивлена? Ты ещё не такое увидишь.
Она меня ненавидит. Сейчас в её глазах точно есть весомая доля презрения, потому что я натворил дел. Всё из-за меня.
Насколько я знаю, она вчера пыталась вернуться в универ, но получила только кучу заданий, которую она должна сдать до каникул, а после них её ждёт возвращение к нам. Это бессмысленно. Владимир точно запретит её вывозить куда-либо после случившегося.
"А ты хочешь, чтобы я стала такой же, как ты? Хочешь? Так вот, я тебе обещаю, что научусь быть монстром... бесчувственным монстром! Обещаю, слышишь?" - снова эти слова звучат далёким голосом в моей голове, становясь самым жестоким наказанием.
Я устал винить себя, но не могу перестать этого делать.
Юля похожа на анорексичку, потому что я не успевал её кормить, а не успевал я из-за Ковалёва, который воспитывал меня так, как нужно ему, своими методами: добавление дисциплин "стрельба на меткость или что-то ещё", драка, порка ремнём или каким-нибудь прутом, например. А после этого ты должен обработать раны и идти ровно.
Я ненавижу его!
Он хочет, чтобы все его приближённые так же причиняли боль людям, но что должен делать я? Что угодно, чтобы Юля ненавидела бандитский мир. Как? Как это сделать? Она дала обещание, и она его сдержит. Я знаю, потому что она всегда держит своё слово.
Бестужева попала в капкан, созданный её биологическим отцом. Он пытался её отгородить от этого, но она сама рвётся в это дерьмо. Юля может пойти к Анастейше. Уже могла сходить.
Всё рушится.
Чуть наклонив голову и делая вид, что у меня чешется нос, я убираю со своей щеки одинокую скупую слезу.
В вихре мыслей я и не замечаю, как Бестужева начинает разносить толпу. Откуда у неё такой голос? Я помню её слабым, даже когда она говорила столь уверенно, как при своём обещании.
Прошло всего два дня.
Невозможно набраться сил так быстро.
Но теперь я знаю одно: Юля стала сильней.
