Глава 84.
Остаётся только день до приезда Глеба, а я... как всегда в самое неподходящее время сваливаюсь с температурой и больным горлом, которое будто иголками протыкают. Крепким иммунитетом я никогда не отличалась. Каждый час ко мне забегает тётя Нюра с градусником, надеясь на то, что жар спадёт. Но с тридцати восьми она только поднялась до тридцати девяти с половиной. Это, по факту, необъяснимо, ведь в меня напихали всяческих таблеток и прочей дребедени.
Но слушаться добрую тётушку Нюру я, конечно же, не желала, поэтому и поднялась с кровати, отправившись на кухню, чтобы выпить зелёного чая с лимоном. Этого не требовал мой желудок, но жаждал организм. Видимо, не стоило три дня назад отправляться на очередную вечеринку байкеров.
Мне бы сейчас завернуться в одеяло, вооружившись горячим чаем и ноутбуком с каким-нибудь фильмом или же книгой... про стокгольмский синдром.
Эх, вернуть бы детство, когда мама в подобные моменты заворачивала в одеяло, брала на руки и рассказывала сказку, благодаря которой на душе становилось спокойно, а глаза самовольно закрывались.
Из коридора раздаётся смех будущих родителей, а я сажусь за стол, делая первый глоток.
- Вот видишь, ещё чуть-чуть, и попали бы под ливень, - весело произносит Наташа, запыхавшимся голосом.
Видимо, прогулка удалась.
- Да ладно тебе, погода хорошая! - смеётся Егор.
Скорее бы завтра... Увидеть Глеба и свалить от этого вранья.
Хотя кто знает, может, пройдёт время, и Булаткин полюбит её? Хочется верить в это.
- Где Юля? - по лёгкому скрипу становится понятно, что Миронова заглянула в одну из комнат.
Будь я при обычных обстоятельствах, крикнула бы, что здесь, на кухне, но самочувствие не позволяет этого сделать.
- А я тебя нашёл, - с детской интонацией, как в игре в прятки, произносит Егор.
Поворачиваю голову, обнаруживая, как он опирается о дверной косяк, и делаю жест "салют".
Из-за недосыпа по причине простуды появляется раздражимость. Вот удивительно, спишь ты хоть девять, хоть десять, одиннадцать часов, а всё равно существуешь с головной болью, от которой никуда не деться до следующего погружения в царство Морфея.
Игнорируя весёлый настрой парня, делаю глоток чая.
- Выглядишь не очень, - констатирует факт он, подсаживаясь за стол.
- Такой трогательный комплимент! - саркастически бормочу я, проводя рукой по волосам.
Нечему удивляться. Наверняка мешки под глазами, бледность, как у мертвеца... Страх полный, проще говоря.
Шикарное начало августа две тысячи двенадцатого. Сегодня я могла бы отправиться на сходку поклонников "One Direction", однако оказалась прикованной к постели.
Тёплая рука аккуратно касается моего лба. Смотрю на Булаткина, понимая, что он делает. Знаменитое измерение температуры лёгким, заботливым прикосновением.
- Иди в кровать, отдохни, - в его голосе мелькает добрая улыбка, хотя мимика и малейшего признака не подаёт.
В нём кроется сплошная загадка. Как её разгадать? Как понять, что у него в голове?
Когда я поднимаюсь, чтобы уйти, Егор открывает холодильник.
- Лекарства приняла? - рука с татуировкой тянется к небольшой корзинке с самыми разными препаратами.
Он пробегается по содержимому глазами и тут же поворачивается ко мне с хмурым выражением лица, точно таким же, как и у моего папы, когда я отказывалась принимать горькие таблетки, бегая по квартире, в шестилетнем возрасте.
- Нет, ведь так?
Пожимаю плечами, заливаясь яркой улыбкой. Закусываю губу, чтобы не засмеяться, ведь если я вдруг не сдержусь, то точно получу по пятое число. Булаткин вытаскивает пластинку с кругляшками, а я стартую прочь из кухни. Скользя шерстяными носками по паркету, с трудом останавливаюсь у туалета, в который забегаю, закрывая дверь на защёлку.
Мне почти шестнадцать, и я деградирую.
- Юля, блять, вылезай! - кричит парень.
- Положи эту хрень на место! - так же отвечаю и с удивлением обнаруживаю, что голос порезался.
- Тогда ты завтра не поедешь Глеба встречать, - произносит Егор.
- Они горькие! - капризно бормочу я, открывая дверь и выходя из "убежища".
- Давай, всё на столе, - Булаткин скрещивает руки на груди, а я поражённо опускаю голову и отправляюсь обратно.
И только хочу кинуть капсулы в мусорку, как он подходит ко мне, готовясь контролировать каждый шаг.
Мне не остаётся ничего, кроме принятия гадких лекарств. Так вышло, что я просто ненавижу это... терпеть не могу.
- А я кушать хочу, - улыбаюсь Егору, как маленький ребёнок перед тем, как подарить родителям открытку, над которой очень долго хлопотал.
- Омлет будешь?
Остаётся только кивнуть, а парень уже достаёт необходимые продукты из холодильника.
