Глава 10.
- Ну, здравствуй, Юля, помнишь дядю Володю? - доносится до моих ушей до боли знакомый голос, и я невольно напрягаюсь ещё больше.
Этого не может быть.
Из-за деревьев выходит знакомый мужчина со шрамом на щеке, который оставил ему мой отец. И наше положение ухудшается, когда за его спиной появляются ещё четыре парня.
Это конец.
На всякий случай я жмурюсь, а потом открываю глаза, но, к несчастью, мужчина и его подопечные всё ещё здесь.
Этого не может быть.
Ему же дали пожизненно.
В этот раз я точно не увернусь.
- Как ты сбежал? - шиплю я сквозь зубы и замечаю на себе взгляд непонимающего Егора.
- Очень просто, - мужчина усмехается. - Всего лишь несколько смертей, и я здесь, милая моя Юля. И поверь мне, в этот раз я доведу начатое до конца.
- Никогда! - выкрикиваю я, а после смотрю на Егора.
Заметив, как на руках парня проступают вены, я понимаю, что он напряжён не хуже моего. Видимо, и он знаком с Ковалёвым.
- Ох, как мир тесен! - восторженно произносит Владимир. - И Егорушка тут! Надо же! Так рад тебя видеть! - мужчина протягивает руку, но тут же её убирает. - Прости, забыл, что ты у нас тоже не простой. С гордостью, так сказать. Ну, что, ребятки, со мной добром поедем или подерёмся?
Чувствую на себе взгляд Егора, поэтому поворачиваю голову к нему. Видимо, он уже тоже познакомился с этим ублюдком.
Вижу, как Булаткин кусает своё колечко в нижней губе.
Парень всё ещё сжимает руки в кулаки, намекая на то, что будет драться. Но я незаметно качаю головой из стороны в сторону.
Нам не справится с ними.
Их пятеро, а нас двое.
Они вооружены, мы - нет.
С ужасом замечаю, что глаза Егора слезятся.
Но, может, он намерен драться, чтобы потянуть время? Возможно, тогда полицейские успеют приехать. Надеюсь, их уже вызвали.
Закрыв глаза, я вдыхаю воздух через рот.
Егор накидывается на Владимира, сбивая с ног, поваливая на землю, а я... я нелепо начинаю бежать за деревья, чтобы увести тех парней. По крайней мере, я надеюсь, что они побегут за мной. И услышав заветное "Поймать девчонку!" я мысленно подпрыгиваю от радости. Правда, чему тут радоваться? Егора могут просто убить, а меня... тем более убить.
Но, оглянувшись, я заметила, что за мной бегут только двое. Значит, всё не так уж и круто. Если бы не дождь и не скользкая земля, я бы могла бежать быстрее.
До моих ушей доносится громкий вопль, кажется, принадлежащий Егору.
И я чувствую, как что-то во мне сжимается.
Ему больно.
И на мою неудачу моя нога попадает на скользкую поверхность, и я падаю, понимая, что потеряла белоснежную толстовку.
Эти двое пользуются шансом. Один хватает меня за волосы, а второй быстро одевает на меня наручники. И, на удивление, этого хватает для того, чтобы вызвать мою покорность.
И мы быстро возвращаемся на место встречи.
К моему ужасу, мои глаза видят, как Владимир вытирает руки какой-то тряпкой от крови, а Егор лежит на земле и не шевелится.
Меня отпускают, и я тут же падаю на колени рядом с Булаткиным. Оттянув свои руки как можно дальше друг от друга, я с трудом повернула голову Егора на себя. Глаза закрыты, а из носа течёт кровь. Он же жив? Очень осторожно я хлопаю его по щеке, но он даже признака жизни не подаёт. И я прикладываю руку к его шее, чтобы прочувствовать пульс.
Удар...
Удар...
Удар...
Живой.
Просто в обмороке.
Меня с силой поднимают вверх, заставляя встать, тащат к огромной машине.
- Пацана тоже возьмите, - слышу я краткое распоряжение Владимира.
Меня усаживают в большой багажник и прикрепляют к какой-то палке, какую я вижу впервые в машине. Два парня укладывают Егора рядом со мной, но делают это так не осторожно, что мне почему-то захотелось треснуть им. К счастью голова Булаткина оказалась на моих коленях.
Но расслабляться рано, дерьмо не закончилось.
Всё ещё впереди.
И слабый вид парня заставляет меня заплакать, кусая губы.
Лучше бы он прыгнул под машину и переломал себе кости.
И я с ужасом понимаю, что выронила телефон, когда поскользнулась. Чёрт!
- Юля, - тихий шёпот заставляет меня вздрогнуть, и я опускаю глаза на обессиленного парня. - Не плачь, пожалуйста.
- Как ты себя чувствуешь? - таким же шёпотом спрашиваю я.
- Живой, - Егор улыбается, но тут же морщится от боли.
И я аккуратно провожу пальцем по его разбитой губе.