Столкнувшийся

Эйден

— Кроуфорд! Поднимай свою задницу. Мы опаздываем!
Услышав голос Дилана, доносящийся снизу с утра пораньше, я разворачиваюсь к Саммер.
— Автобус отправляется через пятнадцать минут, — кричит он, выкатывая свой чемодан.
— О чем ты говоришь, Ди? Меня дисквалифицировали.
— Проверь свой телефон, чувак. Ты в команде. Хатчинс одобрил, — полусонная Саммер подходит ко мне с моим телефоном. Сообщения заполонили мой главный экран, и когда я проверяю свою электронную почту, там чертовски точно написано, что сегодня я играю. Саммер тоже читает это и визжит.
— Боже мой. Ты играешь! — она встает на цыпочки и осыпает поцелуями мое лицо. Я все еще пытаюсь осмыслить происходящее, когда Саммер проскальзывает обратно в мою комнату, а я получаю сообщение.

Тренер
Тренер: Не знаю, как тебе это удалось, но я сам притащу твою задницу в Бостон, если ты не сядешь в этот автобус через двадцать минут.

Кроличий патруль
Киан Ишида: Тренер сказал, что я могу разговаривать, если Эйден приедет. Пожалуйста, поторопись!
Дилан Донован: Странно. Я думаю, у моей машины только что закончился бензин...
Себастьян Хейз: Просто приезжай. Киан ноет уже двадцать минут.
Коул Картер: Вы можете сказать ему, чтобы он заткнулся?? Я пытаюсь вздремнуть.

Я едва могу понять, что означает условная отмена дисквалификации, но пока я могу играть, мне все равно. Должно быть, все те часы общественных работ, которые я проводил в кампусе, окупились.
— Ты все еще не одет? Поторапливайся, чувак, — призывает Дилан, бегая по коридору с очередной сумкой. Самостоятельная поездка на каток – часть его предматчевого ритуала, поэтому он выходит позже команды.
Входит Саммер, неся мою тяжелую сумку.
— Я собрала все, что смогла придумать. Тебе просто нужно проверить, все ли необходимое на месте.
Что бы я делал без этой девушки? Не важно, сколько раз я говорил Саммер, что смотреть игру с ней было так же здорово, она все равно была расстроена тем, что я не играл. Иногда я даже слышал, как она шепталась по телефону и отправляла электронные письма в последнюю минуту, пытаясь добиться моего допуска к игре. Когда это не сработало, она создала петицию. Однако тренер заставил ее отозвать, потому что моя дисквалификация не была необоснованной.
Саммер капается в моих вещах, когда я ее останавливаю.
— Я люблю тебя, — говорю я, наклоняя ее голову для поцелуя. Я углубляю поцелуй, пока она резко не отстраняется.
— Да, да, я тебе тоже. А теперь иди! Твой автобус уезжает, — она бросает мне сменную одежду и выбегает из комнаты. Я принимаю самый быстрый душ в своей жизни и переодеваюсь, прежде чем спуститься вниз.
Саммер стоит у двери с коричневой сумкой.
— Вот плохо приготовленный сэндвич вместо углеводов и перекус с низким содержанием жиров. Не забудь съесть свой банан.
— Спасибо, детка, — я снова целую ее. — Ты приедешь?
— Конечно. Я поеду с Амарой.
— Кто ты и что ты сделала с Саммер? — я поддразниваю ее.
— Она влюбилась, — говорит она так, словно это большое неудобство.
И тут я понимаю, что каким бы ни был исход сегодняшний игры, эти слова звучат как сладкая, сладкая победа.

* * *

Image
Саммер

Проснуться и узнать, что я не разрушала жизнь своего парня, делает сегодняшний день хорошим.
Эти последние несколько недель заставили меня пройти через все испытания.
Остаток той недели я провела, встречаясь с Килнером и секретарем декана, чтобы узнать, нельзя ли сделать исключение для дисквалификации Эйдена. Ничего не вышло, и я чувствовала себя проигравшей. Даже моя мама была расстроена, что он не сможет играть, но больше всего она разозлилась на меня после того, как я призналась ей во взломе. Ее идеальный Эйден не мог сделать ничего плохого.
Поэтому, когда я прочитала это электронное письмо сегодня утром, я не знаю, чья это заслуга – моя или тренера, но все это не имело значения, когда я увидела улыбку на его лице. Он мог сколько угодно говорить, что сидеть со мной на трибунах так же хорошо, как играть, но я знала, что он рожден быть на этом льду сегодня вечером.
Оказывается, парень, которого Амара забрала домой из клуба несколько недель назад, Беннетт Андерсон, учится в Гарварде, и его отец – декан. Он также приехал из Кембриджа в Хартфорд, чтобы отвезти нас в Бостон на финальную игру. Меня это не удивило, потому что Амара могла заполучить любого мужчину по первому свистку.
— Я закажу напитки и встретимся с вами внутри, — говорит Беннетт, как только мы оказываемся на арене «ТД Гарден». Проходя через двойные двери, я замечаю небольшую толпу у входа.
— Папа? — Лукаса Престона окружают фанаты, просящие автограф, но он ускользает от них.
Амара машет рукой.
— Здравствуйте, мистер Престон.
— Рад тебя видеть, Амара. Как дела в университете?
— О, ну вы же знаете. Просто защищаю честь всех женщин в STEM35 семь дней в неделю, — говорит она. — Вы наверстываете упущенное. А я пойду найду Беннетта.
— Что ты здесь делаешь? — я спрашиваю.
— Смотрю хоккейный матч со своей дочерью. Кто-то сказал мне, что быть отцом – это не о трате денег, а о времяпрепровождении.
Я сдерживаю улыбку.
— Похоже, какой-то очень умный человек.
— Да.
У меня защемило в груди.
— Как ты вообще узнал, что я буду здесь? Эйден только сегодня утром узнал, что будет играть.
— Удачная догадка.
— Престон, — мы поворачиваемся на глубокий голос Дина Хатчинса. — Хочешь пива? Здесь есть твое любимое.
Мой отец с улыбкой пожимает ему руку.
— В другой раз. У меня тут мой спортивный приятель.
— Конечно, Саммер Престон. Отличное благотворительное мероприятие в прошлом месяце.
Мои глаза бегают между ними.
— Спасибо вам, Дин Хатчинс.
— Зови меня Кэл. Мы с твоим отцом давно знакомы. Держу пари, Дивья может рассказать Саммер несколько историй из нашего прошлого.
Мой отец посмеивается.
— Наверное, будет лучше, если она этого не сделает.
Кэл трясется от смеха.
— Что ж, вы оба можете присоединиться к нам в ложе, когда захотите.
— Спасибо за предложение, но места у катка – самое подходящее место, если Саммер снова соберется устроить судьям ад.
Я улыбаюсь. Возможно, мы больше не так близки, но он помнит, какой я бываю на хоккейных матчах. Кэл похлопывает моего отца по плечу, прежде чем направиться к ложе. От этого дружеского жеста у меня в голове крутятся шестеренки.
— Это был ты.
— Хм?
— Ты добился отмены дисквалификации после того, как я позвонила маме.
Мой папа поворачивается ко мне с улыбкой.
— Это был ты! — меня охватывает тепло. — Спасибо тебе.
Он выглядит озадаченным.
— Не благодари меня, милая. Я знаю, насколько это важно, и если этот парень был готов пропустить одну из самых важных игр в своей карьере в университете только ради того, чтобы моя дочь была счастлива, я мог бы подергать за несколько ниточек.
Я обнимаю его так крепко, что мне кажется, будто я пытаюсь впитать все годы, которые мы пропустили. Наши отношения далеки от совершенства, но это начало кажется монументальным.
Когда мы добираемся до наших мест, я чуть не падаю, увидев бабушку и дедушку Эйдена.
— Вы здесь!
— Когда Лукас Престон звонит и приглашает тебя на хоккейный матч, ты не можешь отказаться. Спасибо, что организовала это, Саммер, — говорит Эрик.
Звонок отцу после весенних каникул уязвил мое самолюбие, но, если это означает, что бабушка и дедушка Эйдена смогут увидеть, как он играет, я не против. Когда я попросила отца прислать за ними водителя, он с радостью это сделал. Чего я не ожидала, так это того, что, когда я позвонила маме и сказала, что машина нам больше не нужна, мой отец узнал об этом и вывел Эйдена на лед сегодня вечером.
— Он будет так рад вас видеть.
— Тренер Килнер разрешил нам сделать ему сюрприз в раздевалке, — кольцо счастья расширяется в моей груди, и я надеюсь, что кто-то из парней заснял это на видео, чтобы я могла позже поплакать от счастья.
Когда «Далтон Роялс» выходят на каток, Эйден проезжает вдоль бортов, и мы стучим по стеклу, когда он проносится мимо, его белые зубы сверкают сквозь шлем. За ним выходят остальные ребята, и, конечно же, Дилан начинает свое фигурное катание. Домашней публике это нравится, и когда он делает двойной аксель, арена наполняется радостными криками. Это длится недолго, потому что тренер бросает на него взгляд, который возвращает его к растяжке.
Когда начинается игра, я стараюсь не пускать слюни от того, как сексуально выглядит Эйден, поскольку рядом со мной мой отец и семья Эйдена. Но Амара толкает меня локтем, как взволнованная школьница, всякий раз, когда он проезжает мимо нас или ударяется о борт. Судьи меня ненавидят, но это не мешает мне высказывать свое мнение.
Когда Эйден забивает две шайбы, мы чуть не перелезаем через чертово стекло от восторга. Во время каждого перерыва у всех повышается давление, потому что с начала второго периода счет идет вничью. Когда игра возобновляется, то начинается жестоко для Далтона, потому что Себастьян Хейз получает настолько сильный удар клюшкой, что его уносят со льда. Игрок Йельского университета получает пятиминутное удаление, оставляя свою команду в меньшинстве, и все ликуют, когда его отправляют на скамейку штрафников. К третьему периоду мы с папой сидим на краю наших сидений.
Эйден скользит по льду с легкостью, присущей только ему. Каждый раз, когда шайба оказывается в его руках, становится ясно, почему он носит титул самого быстрого спортсмена НАСС. Нет ничего более приятного, чем видеть, как он делает то, чем увлечен. Даже когда истекают последние секунды и в результате назначают жеребьевку, я знаю, что он будет счастлив в любом случае.