Столкнувшийся

Саммер

Первые несколько недель после весенних каникул – мои самые любимые. Профессора расслаблены, студенты не пьют аддерол, и выглядывает солнце. Вот только в этом году прошло уже три недели, а я уже рву волосы на голове.
Не помогает и то, что Эйден находится далеко отсюда, играя в хоккей каждые выходные и тренируясь по будням. Вдобавок ко всему, университет расследует взлом после того, как декан Хатчинс получил электронное письмо об отношениях студента и профессора Лэнгстон.
Сейчас, лежа в постели, пока Амары нет, а ребята возвращаются с игры, я не могу уснуть. Однако мои счастливые звезды, должно быть, сошлись, потому что, когда зазвонил мой телефон, это был Эйден.
Я отвечаю на его видеозвонок, видя усталую улыбку на его губах.
— Привет. Я пыталась следить за короткими влогами Киана, но он перестал их выкладывать.
— Мы выиграли. И Килнер отобрал телефон Киана, когда тот попытался заставить его станцевать.
Я хихикаю, чувствуя себя легче лишь от одного голоса Эйдена в моих ушах.
— Разве вы не должны были вернуться раньше?
— Да, но сначала мне нужно было кое-что сделать, — быстро говорит он. — Ты приедешь?
— Я выгляжу для тебя как девушка по вызову, Кроуфорд?
— Зависит от обстоятельств. Что на тебе надето? — он невинно улыбается. — Мы даже можем устроить секс по телефону и позавтракать утром.
— Как предусмотрительно, — сухо говорю я. — Но я немного устала сегодня вечером, — у меня слишком много всего на уме, но я не могу рассказать Эйдену о взломе, пока все не разрешится, иначе он попытается перейти в режим активных действий.
— Хочешь, тогда я приеду?
— У тебя усталый вид, ты, вероятно, заснешь за рулем.
— Тогда ты приезжай ко мне. Я могу вызвать тебе Убер, — когда я не отвечаю, он вздыхает. — Давай, Саммер. Я устал и скучал по тебе все выходные. Я просто хочу, чтобы ты была сегодня в моей постели, пожалуйста.
Меня гложет чувство вины.
— Я приеду завтра, обещаю.
— Ты бы сказала мне, если бы что-то было не так, не так ли?
Это больно.
— Конечно. Тебе не о чем беспокоиться.
Выражение его лица задумчивое.
— Тебе не обязательно справляться со всем в одиночку, Саммер. Я здесь. Ради тебя. Других причин нет. Когда-нибудь я хотел бы тебе это доказать.
Я делаю все возможное, чтобы не сломаться, и киваю.
Он изучает мое лицо, прежде чем улыбнуться.
— Итак, секс по телефону отменяется. Как насчет видеозвонка?
Это опасная территория. Если мы продолжим разговаривать, он вытянет все из моей головы. Но Эйдену не нужен дополнительный стресс перед их финальной игрой.
— Я думаю, у тебя проблемы с привязанностью, Кроуфорд.
— Пока ты та, к кому я привязан, я бы не назвал это проблемой, — раздается шуршание одеяла, когда он устраивается в постели.
— Как скажешь, капитан.
— Скажи это еще раз.
— Капитан?
— Ага, вот так. Говори мне непристойности, Саммер.
Я смеюсь.
— Заткнись.
— Ты права. Я заткнусь, а ты продолжай говорить, — он улыбается, и когда я думаю, что он заснул, на том конце телефона звучат шорохи. — Твоя мама звонила мне сегодня утром.
У Дивьи Престон есть поговорка: «Беспорядок в вашем телефоне – беспорядок в вашей жизни». Узнав, что Эйден попал в ее список контактов, я испытываю странное удовлетворение.
— Что она сказала?
— Они скоро будут в Торонто, так что я должен навестить их, когда буду там. Она даже предложила мне пожить в твоей комнате.
— Она пытается найти мне замену, потому что ты отвечаешь на ее звонки.
Эйден посмеивается.
— Не волнуйся, детка. У нас с Эли уже есть квартира. Но я все равно посмотрю твою детскую спальню.
— Напомни, чтобы я сняла все свои плакаты.
— Только не говори мне, что ты была фанаткой-подростком.
— Не задавай вопросов, к которым ты не готов. В этой комнате хранятся несколько темных секретов, — предупреждаю я, и он устало хихикает. — Ложись спать. Я вижу, как у тебя появляются темные круги под глазами.
— Неправда, я идеален.
Он действительно идеален.
— Спокойной ночи, моя Спящая Красавица.
— Спокойной ночи, детка, — бормочет он, погружаясь в сон.

* * *

Уведомление от электронной почты разбудило меня. Мой разговор с Эйденом, должно быть, прервался, потому что мой телефон зажат между матрасом и стеной. Сонно протирая глаза, я выуживаю его, и когда открываю свою электронную почту, слышу стук.
Амара уже у входной двери, смотрит на телефон Сэмпсона. Взвизгнув, она почти обнимает его, но поворачивается ко мне.
— Мы сделали это!
Я мысленно готовила себя к тому, что меня увезут в наручниках с момента взлома.
— Что сделали?
Сэмпсон сияет.
— Один мой знакомый из комитета сказал, что она уволена. Сейчас они разговаривают с Донни.
— Ты думаешь, его исключат? — спрашивает Амара.
Искра вины неожиданна, но Донни был человеком, который мне небезразличен. Очень жаль, что он позволил своей жадности победить.
Сэмпсон засовывает телефон обратно в карман.
— Его родители богаты, и вся власть в их отношениях принадлежала Лэнгстон. Но он будет наказан, потому что студенты прочитали статью на странице сплетен и разозлились, — говорит он. — И я разговаривал с Мюллером. Если Лэнгстон одобрила твое заявление, а тебе было отказано или ты попала в резервный список, ты можешь подать повторное заявление с одобрения декана.
Оставлять свои мечты и всех людей, которых я люблю, ради Стэнфорда было так больно, что я засунула свои чувства глубоко внутрь – до сих пор. Теперь есть надежда.
— Но как же расследование?
— Кто-то признался. Мюллер не сказал, кто это был.
Облегчение не наступает, и я надеюсь, что у того, кто признался, не будет слишком больших неприятностей. Часть меня знает, что позволить кому-то другому взять вину на себя, будет разъедать меня изнутри, пока я все не исправлю.
Амара снова заключает меня в объятия, отвлекая от моих мыслей.
— Ты не уедешь! Я как раз собирала армию, готовую взломать для тебя приемную комиссию.
Я обнимаю ее крепче.
— Я должна сообщить Эйдену хорошие новости.
— Определенно. Ты должна удивить его. Надень что-нибудь сексуальное!
Сэмпсон стонет.
— У него тренировка. Я не собираюсь идти туда в нижнем белье.
— Надень тренч, — предлагает она.
— Она будет похожа на уличных извращенцев. Умоляю, не делай этого, — говорит Сэмпсон, выглядя обеспокоенным нашими навыками принятия решений.
Амара бросает на него взгляд.
— Тогда что ты предлагаешь, Тайлер?
— Мою джерси, — ухмыляется он. — Шучу. Но ты должна сказать ему, он будет счастлив.
Мы с Амарой обмениваемся взглядами.
— Ты хочешь, чтобы он был счастлив? С каких пор? — я ошеломлена новым открытием.
— С тех пор, как он начал заставлять тебя улыбаться, — признается Сэмпсон. Мое изумленное выражение лица заставляет его закатить глаза, но он позволяет мне обнять его. — Ладно, это моя норма объятий, — он высвобождается из моей хватки.
— Иди уже, — Амара толкает меня, и я выхожу оттуда прежде, чем она осознает, что осталась наедине с Сэмпсоном.
После того как пришла, я смотрю сквозь стекло, чтобы найти его на льду, когда замечаю опаздывающего Дилана.
— Привет, Дилан, мне нужно поговорить с Эйденом. Он опаздывает?
— Ты не в курсе? — спрашивает он, и я смотрю на него в замешательстве. — Саммер, его выгнали из команды этим утром. Килнер не хотел этого, но он выбыл до конца сезона. Эйден больше не выйдет на лед.
Мое сердце замирает, и шок закручивается в груди.
— С ним все в порядке?
— Он в порядке. Ну, настолько в порядке, насколько это возможно после того, как ему сказали, что он пропустит свою последнюю «Замороженную четверку», — он, должно быть, видит мое замешательство, поэтому продолжает. — Донни встречался с ним после того, как мы на днях вернулись из Принстона. Эйден признался в том взломе.
У меня пересыхает во рту и в ногах появляется слабость, когда я теряю равновесие и спотыкаюсь.
Дилан хватает меня за руку.
— Ты в порядке?
— Это моя вина.
Крепкая рука Дилана дает мне достаточно сил, чтобы встать на ноги.
— Он никогда бы не позволил тебе пойти на это, Санни.
Гнев опаляет мою грудь.
— Какого черта он это сделал?
— Он сделал бы для тебя все, ты же знаешь. Честно говоря, если бы он этого не сделал, то сделал бы кто-нибудь из нас, — он сжимает мое плечо. — Послушай, мне нужно идти на тренировку, но он дома, если ты хочешь с ним поговорить. Сможешь сама туда доехать?
Я киваю и направляюсь к выходу с арены, доставая свой телефон.

Эйден
Саммер: Ты труп, Кроуфорд. Я собираюсь задушить тебя!
Эйден: Да? А что еще?
Саммер: Не играй со мной! Я еду к тебе.
Эйден: Раздетая или одетая?

Боже, как же он бесит. Но прежде чем я отправлюсь в дом хоккеистов, мне нужно кое-что сделать, и я пишу Амаре.

* * *

Гнев Амары становится ощутимым, когда она врывается к одному забывчивому парню, который вздрагивает при ее приближении.
— Рай! Еще раз поиздеваешься над моей лучшей подругой, и я раздавлю твои тощие кости наволочкой, набитой твоими учебниками.
Он ухмыляется.
— Телохранитель? Удивлен, что это не твой спортсмен.
— Она и ему может позвонить, — угрожает Амара.
Я подаюсь вперед.
— Ты сделал все это только для того, чтобы занять мое место? Там были студенты, чье будущее зависело от поступления на программу. Шеннон Ли ушла из-за того, что ты сделал!
Его лицо – маска безразличия.
— Насколько я знаю, Шеннон сама приняла это решение. Кроме того, с ее уходом у тебя появился шанс. Хотя мы оба знаем, что ты всегда будешь на втором месте после меня.
— Правда? Потому что, если я не ошибаюсь, это тебе пришлось трахнуть нашего профессора, чтобы обеспечить себе место.
Его челюсть сжимается.
— Может быть, я просто хотел немного повеселиться.
Гнев разливается по моей крови, как яд.
— Ты сделал это нарочно, не так ли? Вместо того, чтобы угрожать мне, ты пошел к Эйдену. Ты гребаный трус, Донни.
— Трус или нет, но я тот, кто попал в кооператив. Повеселись в Калифорнии, Саммер. Может быть, ты сможешь найти себе другого хоккеиста, с которым будешь трахаться вместо учебы.
Моя пощечина рикошетом отскакивает от его лица, вызывая острое жжение в моей ладони. Но оно не ощущается из-за ярости, которая кипит во мне.
Донни делает шаг вперед, но Амара останавливает его, положив руку ему на грудь.
— На твоем месте я бы этого не делала.
Он сердито выдыхает, прежде чем уйти.
Я поворачиваюсь к Амаре.
— Ты можешь отвезти меня к Эйдену?
— После такой пощечины я сделаю для тебе все, что угодно, — смеется она.

* * *

Image
Эйден

Вы не узнаете, насколько сильная ваша девушка, пока она не придет в ярость. Как только я открываю входную дверь, меня отталкивают назад.
— Как ты мог?!
Мне приходится схватить Саммер за руки.
— Послушай...
— Нет, Эйден! — она отдергивает руки. — Ты сказал мне не пачкать мои руки, так почему ты не можешь сделать то же самое?
Ее гнев обжигает, и, чтобы хоть немного уравновесить его, я остаюсь спокойным.
— Потому что знаю, как много ты ради этого работала.
— Ты тоже! Ты пропустишь свою финальную игру из-за меня.
Ее глаза наполнены болью, которую я не могу вынести. Весь смысл этого был в том, чтобы избежать ее слез. Никогда не видеть, как она плачет, как той ночью в моих объятиях.
— Детка, — начинаю я.
— Никаких деток, Эйден. Ты перешел все границы, — она тычет пальцем мне в грудь. — Это моя проблема!
Я хватаю ее за палец.
— Моя девушка плакала в моих объятиях, и ты ждешь, что я буду стоять в стороне и ничего не делать? Черт возьми, нет. Твои проблемы – это и мои проблемы тоже.
Она издает тяжелый стон, как будто это со мной было трудно.
— Тебя могли исключить.
— Но не исключили же. Дисквалификация – это не так уж и плохо.
— Не когда ты капитан! Почему я единственная, кого это волнует? — раздражение сменяет ее сердитый взгляд. — Ты должен отказаться от своего признания.
Я хочу прикоснуться к ней, но передумываю.
— Я не могу этого сделать.
— Нет, можешь. Пойдем со мной, мы все объясним. Они поймут.
— Я уверен, что поймут, но я останусь при своем решении.
Она выглядит возмущенной.
— Это может испортить контракт с Торонто.
— Я уже подписал его. Но если они захотят принять меры, я соглашусь с ними.
Складка между ее бровями и ее взгляд достаточно суровы, чтобы расколоть меня надвое.
— Ты ведешь себя нелепо. Хоть на секунду подумай о том, что ты делаешь.
— Не буду, потому что это правильный выбор. Со мной все будет в порядке.
— Это не... — она вздыхает. — Ты не можешь принимать решения от моего имени, потому что хочешь защитить меня. Я могу позаботиться о себе, не подвергая тебя опасности.
— И я думаю, что если я могу помочь своей девушке с проблемой, то я это сделаю.
— Ты упрямишься.
— А ты нет? Саммер, я сделал это, потому что хотел. Потому что я люблю тебя и не хочу, чтобы что-то разрушило твои мечты.
Она сморгивает влагу, выступившую у нее на глазах.
— А как же твои мечты? Они мне тоже небезразличны, понимаешь?
Трудно удержаться, чтобы не схватить ее и не зацеловать до полусмерти.
— Я знаю, и спасибо тебе, детка, но это не повлияет на мое будущее так сильно, как повлияло бы на твое.
Она снова толкает меня, но уже не так сильно, как раньше.
— Ты сумасшедший. Я встречаюсь с сумасшедшим человеком! — восклицает она. — Кто так делает?
— Твой парень. Твой горячий, сексуальный, добрый парень, — я усмехаюсь, отчего ее взгляд становится жестче. — Кричи на меня сколько хочешь, Саммер, но я бы не стал менять того, что сделал.
— Это твоя карьера!
— А ты – мое будущее.
Саммер замирает, глаза изучают мое лицо.
— Я говорил тебе, что ты на первом месте. И это не изменится. Никогда не изменится.
— Но ты работал над этим всю свою жизнь. Ты потенциально не можешь все испортить ради девушки.
Укол раздражения пронзает мою грудь.
— Почему ты продолжаешь спорить со мной? Я не изменю своего решения.
— Потому что ты не можешь пропустить финал. Тренер, наверное, злится.
— Да. Все утро я получаю сердитые голосовые сообщения, потому что он был слишком зол, чтобы разговаривать со мной в своем кабинете. Но мы уже выигрывали «Замороженную четверку». Через некоторое время это становится скучным.
— Ты говоришь это просто для того, чтобы я почувствовала себя лучше.
Я подхожу на шаг ближе.
— И это работает?
— Я зла на тебя, Эйден, — говорит она, пытаясь сохранять дистанцию.
Я сжимаю ее запястья.
— Хорошо, но подойди немного ближе и злись на меня так, чтобы я смог тебя обнять, — она не протестует, когда я притягиваю ее к себе, и ее объятия остужают жжение в моей груди. — Ты пахнешь мной, — говорю я, замечая, что на ней моя толстовка.
— Тогда мне нужно немедленно принять душ, — бормочет она.
— Какой смысл, если я буду принимать душ вместе с тобой?
Она стонет, отстраняясь.
— Где твоя хоккейная клюшка?
— Зачем? Хочешь попробовать что-нибудь новенькое? — я ухмыляюсь.
— Да, давай поэкспериментируем и засунем ее тебе в задницу.
— Эх, придется отказаться. Хотя, у меня есть планы на твою задницу, — я притягиваю ее к себе, и она кладет голову мне на грудь. Идеальная смесь персикового аромата и меня. — Прости, что не сказал тебе, но я ни о чем не жалею, если это означает, что ты счастлива, — говорю я.
— Я счастлива. Всегда счастлива с тобой, — она встает на цыпочки, чтобы встретиться с моими губами. — Но мне не нравится, что тебе приходится страдать ради этого.
— Я не страдаю. У команды все отлично, и Сэмпсон будет капитаном на финальной игре.
— Тебя это устраивает?
— Он не так уж плох, — то, что я узнал, что он помог со взломом, разозлило меня всего на три секунды. Эли рассказал мне о той ночи, и я не мог их винить. Они все прикрывали Саммер, когда я не мог, и одного этого достаточно, чтобы взять вину на себя.
— Это не то, что ты говорил несколько недель назад.
— Люди меняются.
— Не все люди, — бормочет она, и я поднимаю бровь. — Я дала пощечину Донни. Но он это заслужил, — признается она.
Это признание не столь шокирующее, как должно быть. Парень получил по заслугам, ему просто повезло, что это был не мой кулак.
— Я в этом не сомневаюсь.
Она наклоняет голову, изучая меня.
— Что случилось с тем, чтобы никогда не проигрывать?
— Меня все устраивает, если выигрываешь ты.
Она запускает руки в мои волосы и целует меня так крепко, что я таю в ее объятиях.
— Мне жаль. Я должна была рассказать тебе обо всем, — застенчиво говорит она.
Я трусь своим носом о ее.
— Все в порядке, моя маленькая преступница.
Она закатывает глаза.
— Так ты прощаешь меня?
— Тебе вообще нужно спрашивать?
— И ты все еще имеешь в виду все эти вещи о будущем? — спрашивает она, теребя завязки моей толстовки.
— Я твердо намерен провести с тобой остаток своей жизни, Саммер.
— Я люблю тебя, — она морщит нос. — Очень сильно.
— Я тоже люблю тебя, Престон. Очень сильно.