Столкнувшийся

Саммер

В университете намного веселее, когда ты не завален учебниками.
Когда я выходила из своего общежития этим утром, тревога пронизывала меня до костей, но только войдя в дом хоккеистов, она ослабла.
— Ты носишь очки? — я спрашиваю Дилана, который в гостиной читает книгу.
Дилан опускает очки.
— А что такое? Это тебя заводит?
Я бросаю на него непонимающий взгляд.
— Как ты вообще мог прийти к такому выводу?
— Ты не ответила на вопрос.
— Ты тоже.
Он улыбается. Черт возьми, ему очень идут эти очки.
— Нет, просто надел их, потому что ты собиралась прийти. Я слышал, тебе нравятся любовные романы, — его брови многозначительно приподнимаются.
Мое лицо горит.
— Я убью Эйдена.
— За что? — Эйден спускается по лестнице, одетый в белую майку и черные треники, его волосы влажные после душа.
— Каким-то образом Дилан знает о моей коллекции книг, — я прищуриваюсь.
— Не то, чтобы ты это скрывала. Ты оставила одну из своих книг на диване. Он буквально читает ее прямо сейчас.
Что? Когда я вижу синюю иллюстрированную обложку книги, я бледнею.
Дилан закатывает глаза.
— Не будь ханжой. Вы двое не такие тихие, как вам кажется, — униженная, я поворачиваюсь к Эйдену, который только пожимает плечами. — Кроме того, это хорошая книга. Я уговорил Киана купить нам экземпляр. Возможно, нам придется совершить нападение на твою библиотеку, чтобы найти что-то еще, когда мы дочитаем.
Слова медленно просачиваются в мой мозг.
— Вы с Кианом читаете романы?
— Что? Мужчины не могут читать романы? Эгоистично с твоей стороны лишать нас этой золотой жилы информации. Эйден, ты тоже должен прочитать что-нибудь, там много полезного.
— Уже.
Это шокирует меня до чертиков.
— Когда?
— Детка, ты засыпаешь на двадцать минут после каждого фильма, и ты заставила меня дать тебе обещание, что я не буду смотреть их без тебя. Мне нужно чем-то занимать себя.
— Так ты читал мои книги?
— Ага. Я большой поклонник тех, в которых много красных закладок, — мои глаза расширяются, когда он ухмыляется и целует меня в губы. — Пойдем наверх, я покажу тебе, чему я научился.
Как загипнотизированная, я следую за Эйденом. Запрыгнув к нему на кровать, я сажусь, скрестив ноги, и смотрю, как он одевается. Лучше вида не придумаешь, особенно когда мышцы его спины напрягаются, показывая все эти холмы и впадины, которые вызывают во мне желание провести ногтями по этой гладкой коже. Но когда мой взгляд останавливается на чем-то желтом рядом со мной, мои мысли сбиваются.
На его кровати лежит букет подсолнухов, завернутый в бумагу и перевязанный маленьким бантиком. Что-то в моей груди трепещет, а глаза щиплет. Я смотрю ему в спину, моя нижняя губа дрожит от потока эмоций. Дыхание сбивается, когда я пытаюсь обрести самообладание и не показать своего безумия из-за полученных цветов.
— Подсолнухи? Ты же не думаешь, что я венерина мухоловка? — спрашиваю я.
Эйден поворачивается и улыбается, когда видит цветы в моей руке. Должно быть, мои глаза все еще затуманены, потому что он смотрит на меня таким нежным взглядом, что я боюсь, что это может сломать меня.
— Они все были распроданы, — он улыбается, когда я свирепо смотрю на него. — Ты мой подсолнух, Саммер.
Легкий поцелуй, который он оставляет на моем носу, ложится тяжелым грузом на мою грудь.
— Это шаг вперед по сравнению с тем похоронным венком, — говорю я, заставляя его усмехнуться. — Я удивлена, что у тебя никогда не было отношений, учитывая все те пошлые вещи, которые ты мне говоришь.
— Только тебе, — его серьезный взгляд заставляет меня поднять голову для поцелуя. Он целует меня, пока я не оказываюсь на спине, все еще сжимая цветы. Им придется вырвать их из моих безжизненных рук.
Наш горячий поцелуй приводит к блуждающим рукам и тяжелому дыханию, пока его не прерывает звонящий телефон. Эйден целует меня в последний раз, прежде чем повернуться, чтобы взять его с тумбочки. По мгновенной улыбке на его лице я могу сказать, что это его бабушка. Я встаю, чтобы сесть, когда он прислоняется к изголовью кровати, чтобы поговорить с ней, его глаза все еще темные по краям.
Это короткий звонок, и когда он вешает трубку, то спрашивает:
— Ты решила, чем будешь заниматься на каникулах?
Вопрос застает меня врасплох, но на прошлой неделе Эйден спросил, не хочу ли я поехать с ним домой в Провиденс. Мои первоначальные планы состояли в том, чтобы провести весенние каникулы в отеле с обслуживанием номеров и книгами. Я не решалась принять милое предложение Эйдена, потому что знакомство с его семьей – это серьезный шаг. Особенно если она нормальная и не такая неблагополучная, как моя.
— Я не знаю, — я перевожу дыхание. — Я нервничаю.
— Саммер, они уже любят тебя, — говорит он. — Если тебе будет неловко, мы уедем. Мы можем снять гостиницу, и я буду заботиться о тебе всю ночь.
Мое сердце замирает.
— Как бы потрясающе это ни звучало. Я не собираюсь заставлять тебя пропускать время, которое ты мог провести с семьей
— Так это «да»? — спрашивает он.
— Да, Эйден. Любое место, которое сделало тебя тем, кто ты есть, должно быть, ближе всего к раю на земле.
Он замолкает на долгую секунду.
— Черт, ты заставляешь меня краснеть, Престон, — он хихикает. — Тебя отшлепают за это.
— Это комплимент! Я тоже могу быть романтичной.
Его жалостливый взгляд раздражает.
— Детка, ты не самая романтичная в этих отношениях.
Я пожимаю плечами.
— Думаю, у меня не может быть слишком много талантов.
— Но у меня может, — он переворачивает меня на спину, но при это берет телефон, чтобы написать бабушке, что я приеду с ним. Постепенно причина, по которой я так волновалась весь день, снова всплывает в моей голове. Эйден, похоже, замечает мое нервное беспокойство, потому что он поднимает мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него. Его глаза спрашивают все, что нужно, и мои слова вырываются автоматически.
— Мой папа пригласил нас на ужин.
Тишина, которая следует за этим заявлением, выводит меня из себя.
— Лукас Престон хочет, чтобы мы пришли на ужин?
— Тебе не обязательно каждый раз произносить его полное имя.
Он одаривает меня застенчивой улыбкой.
— Извини. Привычка. Тебя это устраивает?
— Нет, но я подумала, что, если ты будешь там, он просто будет говорить с тобой о хоккее весь вечер.
— Детка, я не хочу отнимать у тебя время, если тебе нужно поговорить с отцом.
Я играюсь со своими цветами.
— Ты хочешь сказать, что не хочешь встретиться с членом Зала хоккейной славы31?
— Дело не в этом. Я встречаюсь с отцом моей девушки. Твои чувства для меня важнее всего.
Опять это чувство жжения в груди.
— Все в порядке. Я согласилась только из-за своей мамы.
Он кивает, хотя и не высказывает своего мнения о моей беспечности.
— Когда?
— На следующей неделе.
Два быстрых моргания говорят о том, что он напуган, но он быстро маскирует это впечатляюще спокойной улыбкой. От этого действия мое сердце немного тает.
— Хорошо. Я заеду за тобой после тренировки. Это будет в их доме в Бостоне?
— Что-то в этом роде, — он смотрит на меня, ожидая лучшего объяснения, но я бы предпочла не обсуждать экстравагантность моих родителей. — Пойдем. Это наше первое официальное свидание, и я хочу насладиться каждой минутой.
— Ты уверена, что это не потому, что ты хочешь поскорее вернуться, чтобы я мог показать тебе, чему я научился из твоих книг?
— Определенно нет, — я улыбаюсь. Но откладываю эту мысль, чтобы тщательно обдумать ее позже.

* * *

— Сейчас, когда я думаю об этом, то становится холодно, и колесо обозрения не является моим самым ярким воспоминанием.
Неожиданным местом для нашего свидания, которое придумал мой очень нелепый парень, стала весенняя ярмарка в Хартфорде. Она проводится за неделю до каникул и обычно заполнена местными жителями и студентами. Пока я смотрю на дурацкое вращающееся колесо, мои внутренности медленно переворачиваются.
Я успешно протащила Эйдена на каждую игру и даже на детский аттракцион с вращающимися чашками, в которые он едва поместился. Дежурный бросил на нас косой серьезный взгляд, когда я затолкала ноги Эйдена внутрь, но, к счастью, нам это сошло с рук. Мы обошли все продуктовые киоски, которые я видела, в надежде, что теплый сладкий пирожок заставит его забыть об этом, но ничего не вышло.
— Думай об этом как о экспозиционной терапии32.
— Отличная идея. За исключением того, что ты не мой психотерапевт, так что это просто пытка, — я пытаюсь удержаться на месте, когда Эйден тянет меня вперед. Моя сила не идет ни в какое сравнение с его, и он легко тащит меня к ступенькам.
— Я могу подсластить сделку, — шепчет он, обхватывая меня сзади. Он мало что может сделать с температурой на улице, но его объятия имеют огромное значение.
— Как? — от его крепкой хватки у меня по рукам бегут мурашки. — Это не совсем то, что я представляла, когда ты говорил о свидании, Эйден.
— Тебе не весело? — в его выражении лица промелькнуло беспокойство. Это очень мило, и от этого у меня защемило сердце.
— Конечно, мне весело. Я ведь с тобой, не так ли? Я чувствую, что мы наконец-то настоящая пара, — беспокойство на его лице исчезает. — Но это уже чересчур, — я указываю на злосчастный аттракцион.
— Я говорил, что прокачусь с тобой на колесе обозрения. А я всегда держу свое слово, Престон, — он нажимает указательным пальцем между моими нахмуренными бровями, чтобы снять напряжение с моего лица. — Мы создадим новое воспоминание. Обещаю, что к тому времени, когда мы снова коснемся земли, мы ничего этого не вспомним.
Вид Кристал с ним испортил мне все воспоминания, но он видел, как Коннор поцеловал меня. Так что мы оба в одной лодке по поводу колеса обозрения.
Я позволяю ему взять меня за руку и усадить нас в одну из кабинок. Холодный металл обжигает мои бедра, и я дрожу, когда сопровождающий показывает большой палец и нажимает на рычаг. Кабинка раскачивается, и рука Эйдена переплетается с моей.
— Видишь, все не так уж и плохо, — говорит Эйден. — Я согрею тебя за считанные секунды, — его теплая рука скользит по моей ноге, забираясь под юбку, чтобы костяшками пальцев коснуться тонкой ткани у меня между ног.
— Вокруг нас люди, Кроуфорд, — мои слова звучат слишком хрипло, чтобы иметь хоть какое-то значение.
— Я могу заставить тебя кончить еще до того, как мы коснемся земли.
Он много хвастается, но я была бы глупа, если бы думала, что он не сможет этого сделать. Наблюдая за тем, как ответ вертится у меня в голове, он снимает свою куртку и накидывает ее на мои ноги. Украденное тепло его тела целует мою холодную кожу, и я замираю от удовольствия. Пользуясь моментом, Эйден прижимает свои пальцы ко мне, и ткань моих трусиков становится влажной от одного только прикосновения.
— Я уже чувствую, какая ты горячая, Саммер. Позволь мне оказаться между этими прелестными бедрами, детка.
По его отчаянному голосу можно подумать, что он собирается делать минет. Он целует меня медленно и основательно. Отстранившись, чтобы перевести дыхание, я оглядываюсь по сторонам, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто-нибудь за нами, но никого из других людей не видно в их маленьких кабинках.
Я обхватываю рукой бицепс Эйдена, прижимаясь ближе, когда он утыкается носом в мою шею. Солнце опускается за горизонт Хартфорда, и я шепчу:
— Ты пропускаешь красивый вид.
Он сосредотачивается на моем лице, и от его улыбки у меня сводит живот.
— Нет, я так не думаю.
Он целует меня в нос и заставляет мое сердце бешено биться. Я раздвигаю бедра, и ухмылка Эйдена становится шире, когда его палец цепляет мои трусики, чтобы отодвинуть их в сторону. Мы поднимаемся все выше в небо, и прежде чем я успеваю подготовиться, он просовывает в меня два толстых пальца. Сдавленный стон срывается с моих губ.
Он запускает другую руку в мои волосы и притягивает мой рот к своему.
— Давай. Позволь мне услышать эти милые стоны. Скажи мне, как хорошо я ощущаюсь.
Я упрямо сжимаю челюсти. Он слишком хорош в этом, и я не доставлю ему удовольствия доказать, что я ошибалась насчет этой поездки. Он медленно двигает пальцами, проникая так глубоко, что я чувствую его костяшки. Воздух здесь намного теплее. Я так далеко, что все вокруг исчезает. Мне все равно, если я улечу в облака. Каждое нервное окончание в моем теле сосредоточено на руке у меня между ног.
Мое тело вздрагивает, когда наша кабинка раскачивается, заставляя сердце учащенно биться. Затихающая карнавальная музыка уступает место влажным звукам пальцев Эйдена, входящих и выходящих из меня. Мягкие губы покрывают поцелуями мою пылающую кожу. Понятия не имею, прохладная ли это весна или горячий ветер в середине августа.
— Я скоро... — мои слова уносит ветром, когда его рука обхватывает мою грудь поверх свитера.
Он продолжает осыпать невинными поцелуями мою челюсть, как будто это не сводит меня с ума.
— Мы даже не проехали и половины пути, детка. У меня есть все время в мире, чтобы заставить тебя кончить мне на руку.
Мой оргазм всплывает прямо на поверхность, и я отчаянно пытаюсь достичь его. Как рыба, вытащенная из воды, мне нужно снова попасть под ее чары.
— Кроуфорд, сделай это, или я сделаю это сама.
— Скажи «пожалуйста».
Бывают моменты, когда я не против попросить. Обычно на коленях, когда рука Эйдена обхватывает мое горло. Но сейчас я хочу поупрямиться. Оргазм, который, вероятно, потрясет мой гребаный мир, может подождать.
— Ты скажи «пожалуйста», — возражаю я. Его брови приподнимаются, когда низкий смешок срывается с его губ. — Я могла бы сжалиться над тобой и позволить тебе довести меня до оргазма.
Моя тактика реверсивной психологии работает не так, как я надеялась, потому что в отместку он раздвигает пальцы, а затем скручивает их, заставляя мои ногти царапать металлическую скамейку, чтобы не доставить ему удовольствия от победы. Клянусь, в этот момент я могла бы протереть ее насквозь.
— Ты не выиграешь, Саммер.
— Испытай меня.
Он наклоняет голову, и его губы находят чувствительное местечко между моей шеей и ухом.
— Это жульничество! — я ахаю.
— Это победа, — шепчет он.
От чувственной перегрузки мой мозг превращается в горошину. Он продолжает ласкать меня через свитер и проводит большим пальцем по чувствительному соску. Его язык обводит точку пульса на моей шее, о существовании которой, я уверена, знал бы только ниндзя, а горловой стон, вибрирующий во мне, настолько глубок, что я думаю, что это может быть слабый ток в моем теле.
Эйден сосет и кусает, пока я не начинаю задыхаться так сильно, что уверена, другие люди меня слышат. Мне все равно, увидят ли они мое взвинченное выражение лица, пока я пытаюсь найти разрядку.
Колесо снова движется, и мне удается открыть глаза, чтобы увидеть, что мы достигли вершины. Эйден шепчет:
— Кончи на мою руку, Саммер. Позволь мне попробовать тебя на вкус своими пальцами.
Я разбиваюсь вдребезги от его грязных слов, грубо произнесенных в мое ухо. Затем он вытаскивает из меня свои пальцы и вылизывает каждый дочиста.
— Я заставил тебя поменять свое мнение? — спрашивает он.
Я уже говорила, как сильно люблю колеса обозрения?